Женщина приютила бездомного, а когда нашла его фото, обомлела

Ночная тьма плотным, непроницаемым пологом занавесила окна больничного отделения. В этом чёрном зеркале стекла смутно и размыто отражался одинокий свет настольной лампы на посту да бледная полоса, пробивавшаяся из-за приоткрытой двери в коридор. Но эта ночь, как и все предыдущие дежурства, уже неумолимо клонилась к своему завершению — за окнами начинал брезжить серый, неуверенный рассвет.

В просторной сестринской было тихо и пусто. Евгения Гущина сидела одна и, ничуть не стесняясь, широко зевнула, чувствуя, как челюсть буквально сводит от напряжения. Она никак не могла приучить себя к этим выматывающим ночным бдениям, хотя, казалось бы, уже давно пора. Всё-таки почти пять лет она работала медсестрой, и дежурства случались в её графике не реже двух раз в неделю, превратившись в привычную рутину. Но организм упрямо требовал своего: ровно в одиннадцать вечера ему нужна была горизонтальная поверхность и плотно закрытые веки.

Впрочем, ничего удивительного в этом не было.

— Ты всегда была Соней, — любила повторять бабушка в ответ на Женины жалобы. — Если бы ты в своём золотом детстве не спала по десять часов в сутки, я бы, наверное, уже давно с ума сошла. Но мне, можно сказать, повезло. Бывало, накормлю тебя, уложу в кроватку — ещё и посуду помыть не успею, а ты уже носиком в подушку и сопишь в две дырочки. Часа через два загляну к тебе, а моя внученька даже на другой бок не перевернулась. Так что, золотой был ребёнок, во всех смыслах.

[Реклама]

Бабушка, вспоминая это, всегда посмеивалась, но как-то невесело. Потому что словосочетание «золотое детство» применительно к Жене было во многом иронией. И она сама, и бабушка невольно думали о тех странных и необычных обстоятельствах их жизни, из-за которых рыжеволосую девочку за глаза часто называли сиротой при живых родителях. Только вот Женя тогда совсем не чувствовала своей ущербности. Она всегда жила с бабушкой, сколько себя помнила, другой жизни просто не знала. Она обожала свою Ольгу Петровну и считала её единственным по-настоящему родным человеком. То, что у всех остальных детей есть и мамы, и папы, её, по правде говоря, тоже не особо волновало. Ну и что, что у всех есть родители, а у неё их как бы нет? Точнее, они, конечно, есть, но мама давно живёт отдельно, а отца она никогда в глаза не видела. Ну и что с того? Значит, она такая особенная. А если кому-то это не нравится, так она, Женя Гущина, запросто может популярно объяснить непонимающим, что не все обязаны подстраиваться под общие правила и шаблоны. И вообще, это ещё вопрос, кто тут лучше учится, побеждает в спортивных соревнованиях и пользуется в школе большим авторитетом: некоторые мамочкины ребятишки или она — бабушкина внучка.

Так уж сложилось, что в детстве особенности её семьи Женю почти не тревожили. Ей всегда хватало бабушкиной заботы и тепла. По мере взросления она, конечно, всё чаще задумывалась о своей судьбе, и эти мысли с годами становились всё более горькими. Всё-таки странно сложилась её жизнь. Что касается её детского сна — бабушкин покой кончился, как только Женя из пухлого карапуза превратилась в бойкую девчонку с золотисто-рыжими кудрями. Оказалось, что малышка не просто пошла, а сразу побежала, напрочь пропустив спокойную стадию хождения с обязательным приземлением на пятую точку через каждые несколько шагов. Однако, набегавшись и напрыгавшись за день, Женя всё равно засыпала раньше, чем голова успевала коснуться подушки. Так было всегда, сколько она себя помнила.

Молодой и здоровый организм категорически требовал полноценного отдыха, и на работе это проявлялось с той же силой. Первую же свою ночную смену в отделении Евгения опозорилась по полной программе. Набегавшись по вечерним процедурам, она присела на удобный диванчик в сестринской и, как ей показалось, буквально на минутку прикрыла глаза. А когда, спустя какое-то время, её кто-то начал трясти за плечо, она с трудом разлепила веки, пытаясь понять, где находится и что происходит.

— Женька, ты чего?! Просыпайся, Клуша! У нас в девятнадцатой палате инсульт! У бабули из пятой давление прыгает! Дежурный бегает по отделению, как угорелый, а ты тут дрыхнешь! — это её напарница по дежурству, Ольга, безжалостно трясла ничего не понимающую Женю.

— Ну знаете, дорогуша, вам в пожарном депо работать, а не в терапии, — сердито буркнул дежурный врач, выслушав Женино чистосердечное признание. — Надо же, заснула она на рабочем месте, понимаешь?

Вот и сейчас, несмотря на долгие месяцы тренировок, сразу после одиннадцати часов голова, словно по команде, наливалась свинцом. Шея категорически отказывалась держать её прямо, а веки слипались, напрочь игнорируя служебные обязанности. А чтобы уж совсем не оставалось сомнений в её состоянии, челюсть сама собой тянулась в очередном зевке. «Пойти, что ли, на пост, разобрать истории болезней, проверить назначения, — подумала Женя. — А то ведь засну опять своим фирменным способом. И тогда точно беда, тем более что сегодня дежурит не старый добрый доктор, который уверен, что крепкий сон — это признак чистой совести. И не женщина-врач средних лет, которая давно уже никуда не торопится и не ждёт от персонала чудес за смешную зарплату. И не кто-то из опытных, уставших и бесконечно терпеливых врачей. А молодой терапевт, вчерашний ординатор, который всего несколько месяцев назад начал работать как самостоятельный специалист».

Недостаток опыта и авторитета он, похоже, решил компенсировать придирками к младшему и среднему персоналу. Он мог долго и нудно выговаривать медсёстрам и санитаркам за малейшие, даже самые незначительные оплошности, тратя на нравоучения куда больше времени, чем требовалось для их исправления. А уж после того, как он однажды застал Женю мирно посапывающей на диванчике в сестринской, покоя ей не стало. После получасовой лекции она чувствовала себя так, будто именно она, медсестричка Гущина, несёт личную ответственность за резкий подъём заболеваемости в городе из-за своей ужасной, преступной привычки дрыхнуть на рабочем месте. Разумеется, её попытки объяснить, что дремала она в исключительно свободное время, после того как сделала всю предписанную работу и даже больше — потому что заменяет внезапно заболевшую напарницу, — ни к чему не привели. Как и её уверения, что спала она так, только «в полглаза».

[Реклама]

Зато она твёрдо уяснила: второй такой нотации она просто не выдержит и наговорит сгоряча лишнего. А значит, нельзя больше давать молодому доктору ни малейшего повода придираться. И раз сегодня он дежурит, ей ни в коем случае нельзя даже присаживаться. Приняв это решение, Женя решительно встала с дивана и принялась делать упражнения, которые должны были вернуть ей бодрость и энергию. Она несколько раз вращала руками, сделала десяток быстрых поворотов корпуса в стороны и даже героически присела. Прислушавшись к себе, она с огорчением поняла, что это не помогло. Спать хотелось по-прежнему сильно, даже, кажется, сильнее, чем раньше. Тогда она туго стянула непослушные волосы в хвост на затылке и, глянув на себя в зеркало, вдруг тихо рассмеялась. «А знаете проверенный способ, как сделать так, чтобы глаза не закрывались?» — вспомнился ей недавний шутливый разговор с одним из пациентов. «Ну как же, вы разве не знаете? Это же старый детский анекдот. — Доктор, помогите! У моей дочери не закрываются глаза и рот! — А вы, голубушка, туже косички заплетайте!» Она ещё раз улыбнулась своему отражению, подтянула резинку на хвосте и шагнула из сестринской в коридор.

Большое терапевтическое отделение городской больницы мирно отдыхало. Слушая стоящую вокруг тишину, трудно было поверить, что на относительно небольшом пространстве этажа сейчас бок о бок находятся больше сотни человек. Ещё через пару часов они проснутся, вспомнят о своих болезнях, тревогах и радостях, о своей усталости от больничных стен — и зашевелятся, задвигаются, заговорят. Покатятся по коридорам каталки и кресла, побегут по своим делам врачи и медсёстры, зашуршат по полу швабры уборщиц, застучат каблучки женщин-докторов, захлопают двери. В общем, жизнь снова понесётся во весь опор. А она с удовольствием услышит чей-то негромкий, но искренний смех и очередную шутку или одну из бесчисленных историй — то очень правдивых, а то и откровенно придуманных, но от этого не менее увлекательных. Потом прозвучит неизменный комплимент в её адрес. Правда, с этим нужно быть осторожнее, потому что никогда не знаешь, чем обернутся эти дифирамбы. Вот, например, совсем недавно случилась забавная история. С утра пораньше, наблюдая, как она ставит ему капельницу, один из пациентов вдруг заявил:

— Знаете, Евгения, вам удивительно идёт ваша причёска.

Женя, которая, прибежав на работу, просто наспех стянула непослушные, вечно взлохмаченные волосы в хвост, удивлённо на него посмотрела.

— Да-да, вот этот ваш рыжеватый хвостик — это просто очаровательно. Вы сейчас очень напоминаете своё тотемное животное.

— Какое ещё животное? — растерялась Женя, даже не успев обидеться. — Ну что за ерунда? Какое-то животное приплели.

— Тотемное, — спокойно пояснил мужчина. — Вы разве не знаете, что у каждого имени есть своё тотемное животное, с которым оно ассоциируется? Существует целая наука — антропонимика. Так вот, согласно ей, ваши тотемные звери — это лисица и свиристель. Насчёт последней я промолчу, а вот лисичку вы со своим рыжим хвостом сейчас очень напоминаете.

— Чушь какая-то, — фыркнула Женя, возясь с капельницей. — Я вообще не верю во всю эту ерунду. Ладно, допустим. А вы сами-то с каким животным ассоциируетесь?

— Со львом, — скромно, но с достоинством вздохнул пациент.

— Ну конечно, с кем же ещё? Не с хорьком, не с кроликом и даже не с котом, а именно со львом, — иронично усмехнулась Женя. — Вы, значит, весь из себя такой гордый и важный царь зверей, а я, значит, мелочь — лиса и свиристель, то есть такая же рыжая, хитрая и вертлявая. Или чем там отличаются эти ваши, как их, свиристели?

— Ну что вы, Женечка, вы такая же красивая и загадочная. Между прочим, в Средние века верили, что свиристели умеют светиться в темноте. Из-за красноватого оттенка на головке и кончиках крыльев их считали живым пламенем в ночи, которое освещает путь к свету через тьму. Красиво ведь, правда? А про лису я вообще молчу — прекрасное существо. Её даже на гербах городов и знатных родов изображали. А вот у нас в сказках она только кур ворует да зайчиков из избушек выгоняет. А в Японии, например, лиса — символ мудрости и удачи, она умела оборачиваться в обворожительную красавицу, сводящую с ума всех мужчин без разбора.

[Реклама]

Он продолжал что-то увлечённо рассказывать, а Женя ловила себя на мысли, что просто стоит, открыв рот, и слушает его, вместо того чтобы уже давно идти дальше по своим делам.

Этого пациента звали Сергей. Он поступил в отделение неделю назад с серьёзным обострением давнего хронического недуга. Женя приметила его сразу же, в самый первый день, когда увидела в коридоре. Сначала её привлекла его внешность — он и в самом деле бросался в глаза: высокий рост, густые, заметно отросшие светлые волосы, чуть прищуренные серые глаза и уголки губ, которые, казалось, были навсегда приподняты в лёгкой, едва заметной улыбке. Он разительно отличался от остальных пациентов отделения. Люди здесь, как правило, были самой заурядной наружности, да и пребывание в больнице никому красоты не добавляло: фигуры становились сутулыми и расслабленными, лица — небритыми и усталыми. И, что самое главное, на большинстве этих лиц застыло выражение безнадёжной тоски и недовольства буквально всем на свете — от больничной еды и матрасов до лечения, а заодно и общей ситуации в стране и мире.

И в этой серой, унылой массе вдруг появился совершенно необычный человек, который выделялся на их фоне, словно яркий апельсин на белом снегу. Всегда чисто выбритый, бодрый и подтянутый, он буквально лучился энергией. Глаза его блестели, а на губах играла улыбка, словно пребывание в этом не самом приятном месте было для него ни с чем не сравнимым удовольствием, а сам он был не измученный болью пациент с не самым оптимистичным диагнозом, а весёлый курортник, наслаждающийся каждым мгновением.

— А чего унывать-то? — пояснил он при знакомстве, когда Женя, не выдержав, поинтересовалась причиной такого безудержного оптимизма. — Сидеть с постной физиономией и ждать, когда случится что-то плохое, — это, знаете ли, занятие неблагодарное и совершенно бессмысленное. Кстати, я категорически не согласен с теми, кто жалуется на здешнюю кухню. Мне, например, очень нравится рисовая каша, которую дают на завтрак. Это же просто ностальгия по детсадовскому детству! А уж столько яиц вкрутую я за всю свою жизнь не ел! Я буквально чувствую, как мой организм насыщается белком. Не жизнь, а райское наслаждение! И по поводу матрасов тоже зря соседи сетуют. Между прочим, на перинах на Руси почивали только купчихи да недоросли, а простые люди спали на полатях, лавках да сундуках, на тюфяках и сенниках, и спины у них не болели. Кстати, Женя, а вы знаете, почему в старину спали прямо на крышках сундуков? Всё просто: внутри хранилось добро, накопленное за долгие годы, и ночные злоумышленники не могли его утащить, пока хозяин сладко почивал на своей сокровищнице. Видимо, по этой же причине, например, мой сосед по палате, уважаемый Иван Степанович, постоянно прячет под матрас свой бумажник и кулёк с конфетами. Ну что вы смеётесь? Правда, чистая правда!

В общем, заряд оптимизма у этого человека был поистине неиссякаемым. И люди, которые оказывались с ним рядом, невольно начинали если не улыбаться, то, по крайней мере, переставали брюзжать по каждому пустяку.

— Странный всё-таки случай, ну, с этим новеньким, которого в восьмую палату положили, — поделилась она своими мыслями с напарницей-медсестрой Ольгой. — Такой совсем ещё молодой, даже до сорока лет не дотянул, и внешность очень интересная. Сразу видно, что образованный человек. Говорит так, что заслушаться можно, хоть и шутит всё время. И вдруг — такая запущенная язва.

— Чего тут странного? — пожала плечами Ольга. — Для его образа жизни это самый типичный диагноз. Он же бродяга.

— Какой ещё бродяга? Да нет, ты что-то перепутала, — махнула рукой Женя. — Я тебе про новенького говорю: такой светловолосый, с серыми глазами, высоченный, даже на актёра какого-то похож, только не могу понять, на кого именно.

— Ну да, я тебе про того же самого говорю, — уверенно кивнула Ольга. — Он и есть самый настоящий бродяга, да он и не скрывает этого. У него даже дома нет, по крайней мере, он сам так говорит, да и прописки в паспорте не имеется. Ни квартиры, ни работы, ни стыда, ни совести. Вот живут же люди, и как только земля таких носит. Тут пашешь как лошадь, годами без отпусков и выходных, не продохнуть, а просвета всё нет. А этот здоровенный мужик живёт, словно у него на душе вечный праздник.

Ольга неожиданно разозлилась. Впрочем, Женя знала её обстоятельства и в чём-то понимала коллегу. Два огромных кредита, причём один — квартирный, без малейшей надежды на его погашение в обозримом будущем. Двое сыновей-школьников, чьё поведение и прилежание оставляли желать лучшего. По словам матери, у парней был лишь один на двоих безусловный талант — моментально приводить одежду в негодность. Муж, неплохо зарабатывающий, но при этом регулярно закладывающий за воротник. И как вишенка на торте — свекровь, которая жила с ними, как бы временно, пока не решится вопрос с покупкой ей отдельного жилья. Но, как известно, на этом свете нет ничего более постоянного, чем временное. И тут, здравствуйте, появляется эдакий хлыщ, который никому ничего не должен, ничем не обязан и улыбается с утра до вечера. Ну просто бесит.

А вот Жене новенький, безусловно, импонировал, даже несмотря на то, что она узнала о нём. Словам напарницы она сначала не поверила — не может же такой мужчина быть бездомным бродягой, бомжом. Просто не может, и всё. В её сознании бездомные скитания почему-то ассоциировались исключительно с пожилыми людьми, у которых жизнь с самого начала не сложилась. Они обязательно ужасно выглядят, попрошайничают, ходят в лохмотьях, много пьют и не могут связать двух слов. Сергей же был полной противоположностью всем этим стереотипам. Он был молод, симпатичен, разговорчив, даже иногда чрезмерно — как сам искренне сокрушался, — и знал невероятное количество интересных фактов. И всё это можно было объединить одним словом: необычность.

Кстати, к его одежде это слово тоже подходило в полной мере. Его привезли в больницу на машине скорой помощи. Посетителей, желающих его проведать, он, очевидно, не ждал, поэтому та одежда, что была на нём при поступлении, стала его единственным гардеробом. На следующий день он получил назад свои старенькие, вышерканные джинсы и футболку, которые выстирала сердобольная санитарка тётя Маша, решившая, что молодой лохматый бомж похож на её давно выросшего и уехавшего куда-то далеко внука. А ещё у него была совершенно удивительная вещь — что-то вроде старого пиджака или даже, скорее, куртки из когда-то плотной смесовой ткани, на которой красовались какие-то загадочные таблички, шевроны и эмблемы. Вещь была очень старой, потрёпанной настолько, что в некоторых местах, например на локте, имелась заплатка.

— О, это, пожалуй, самое ценное, что у меня есть, — пояснил Сергей Жене, осторожно поглаживая ладонью одну из нашивок. — Это моя студенческая стройотрядовская куртка. Знаете, Женя, для студента-стройотрядовца такая куртка — что-то вроде паспорта или резюме. Опытный глаз сразу увидит по ней, где и сколько ты отработал, что ты умеешь и чего стоишь на деле.

[Реклама]

— Значит, вы учились в институте, — уточнила она.

— Берите выше. В университете, правда, давно, как будто в другой жизни. Но в целом, да, не без образования, — снова закончил он шуткой.

— Ну, это сразу было ясно, ну, что вы очень образованный человек, — ответила Женя. — И тем более непонятно, почему вы, ну, в общем, по какой причине вы бомжуете, бродяжничаете...

— ...так получилось, Женя, — снова пришёл он на помощь. — Но вы не пугайтесь, я не совсем уж пропащий человек. Я ведь не постоянно скитаюсь. Зимой живу в городе, работаю, стараюсь не опуститься, не отупеть, хотя иногда, если честно, бывает трудновато. А дом? А что дом? Ни у одного меня его нет. Бывало, люди намного достойнее меня, выражаясь современным языком, жили бомжами. Вот вы, например, знаете, что у Гоголя вообще никогда не было своего жилья? Чехов много лет жил практически на птичьих правах. И у Ивана Бунина тоже отродясь не было недвижимости. Да чего там недвижимости, когда в одном из писем приятелю он пишет: «Одежда моя ветха, аж саплет истрёпаны». Так что у меня ещё всё хорошо.

— Нашёл с кем себя равнять! Да от скромности я точно не помру, — иронично заметила Женя.

Сергей рассмеялся в ответ:

— Вы не правы, Евгения, это вовсе не рвань. Вы просто не знаете современных модных тенденций. Эта вещь в весьма популярном ныне стиле гранж. Не знаете? Между прочим, чрезвычайно модное течение в современном дизайне. На последней неделе моды в Милане модели и с потёртостями присутствовали в коллекциях практически всех ведущих брендов.

Сергей снова заканчивал невесёлый разговор на шутливой ноте. А Женя в очередной раз поражалась оптимизму и беззаботности этого человека. Наверное, Ольга в чём-то и в самом деле права. Просто Сергей на редкость бесшабашный и безответственный человек. Это великовозрастный мальчишка, который живёт сегодняшним днём и не испытывает ни малейшей ответственности ни за себя, ни за кого-то другого. А жаль, потому что она не могла не признаться себе, что её тянет к Сергею, даже невзирая на его весьма специфические жизненные обстоятельства.

И сам он с некоторого времени отмечал особым вниманием рыжеволосую медицинскую сестру. Когда она заходила в палату, он незамедлительно поворачивался к ней, смотрел и расцветал своей невозможно обаятельной улыбкой. И было видно, что он каждый раз ждёт её появления и старается, чтобы их случайные разговоры длились как можно дольше. Правда, здесь ему не приходилось прилагать много усилий. Наоборот, ей было с ним очень интересно. Главное, чтобы эти беседы не затягивались и не отражались на работе. Хотя как тут не задержаться возле него, когда даже самый простой дежурный вопрос превращался в увлекательную беседу.

— Скажите, милая Евгения, — спросил Сергей, принимая от неё стаканчик с лекарством. — А мы не могли с вами встречаться раньше? Ну, может быть, так, мимоходом, случайно, без знакомства.

— Нет, — рассмеялась Женя. — Знаете, я бы вас точно не забыла. Вас просто невозможно не заметить и не запомнить. Так что я совершенно уверена, что увидела вас в первый раз в жизни здесь, в нашем отделении.

— Да. А вот меня почему-то с самого начала не покидает ощущение, что я с вами уже когда-то встречался. Странно, правда? Подождите, может быть, я мог вас видеть пару лет назад во время белых ночей в Санкт-Петербурге?

— Нет, никогда в Питере не была.

— Ну а где же тогда я мог вас видеть? О, а на фестивале «Воздух Карелии» в Петрозаводске вы случайно в прошлом году не были? А на Красноярском «Мире Сибири»? А как насчёт камышинского фестиваля арбузов?

— Как? Где это?

— В Волгограде. Кстати, потрясающее мероприятие. Я там пару лет назад чуть не стал главной звездой. Просто слопал на время два огромных арбуза. Вообразите? Но всё равно проиграл. Мой соперник осилил два с половиной.

— Может, там тоже нет. И всё же мне совершенно точно знакомо ваше лицо, волосы, манера держать голову. И вообще, скажите, сударыня, а вы никогда не ночевали на городском пляже вблизи знаменитого Сочинского морского вокзала?

— Тоже нет, но это загадка.

[Реклама]

Евгения с улыбкой качала головой на каждое его предположение, одно другого абсурднее, а последние слова о ночёвке на пляже и вовсе вызвали у неё приступ хохота. Отсмеявшись и вытерев выступившие на глазах слёзы, она произнесла:

— Нет, не могли мы с вами встретиться во всех этих удивительных местах. Я вообще нигде никогда не была дальше нашего дачного участка. Как-то так получилось. А вот вы, судя по всему, попутешествовали изрядно. Вы что же всю страну объездили?

— Ну что вы, Женя, наша страна слишком велика, чтобы её можно было объездить за мои невеликие годы. Хотя, с другой стороны, да, кое-где я побывал. Ну так я же бродяга, мне положено.

— Значит, это всё-таки правда, ну то, что про вас говорят, — решилась уточнить Женя, раз он сам вывел разговор на эту тему.

— Ну что вы, что вы, что у вас нет дома, — помог ей Сергей. — Да, всё верно. У меня действительно нет ни кола, ни двора. Я по меркам закона — бомж. Хотя слово «бродяга» лично мне нравится гораздо больше. Вы удивлены? Что ж, я тоже первоначально сильно удивлялся и даже не верил сам себе. Но так сложилась моя жизнь. Знаете, я ни о чём не жалею, правда? Есть, разумеется, свои сложности в таком образе жизни. Да и осуждают меня многие. Что ж, зато я столько видел, бывал в таких местах, что ни в сказке сказать, ни пером описать, и видел такое, от чего до сих пор дух захватывает. А ещё я встречал столько интересных, умных, хороших людей. Кстати, о людях. Женя, всё-таки, где я мог вас видеть раньше?

«Да нигде», — мысленно отвечала ему Евгения. Она даже и не мечтала побывать во всех тех местах, о которых он мимоходом упоминал в своих воспоминаниях. Жизнь тридцатилетней Евгении Гущиной вообще сложилась довольно скучно и, как уже было упомянуто, не совсем нормально с точки зрения большинства окружающих. Точнее, совсем ненормально.

Что-то из этих обстоятельств выросшая Женя узнала от вечных соседок, что-то домыслила сама. Но основным источником информации была, разумеется, бабушка Ольга Петровна. Хотя было видно, что рассказывать о многом ей до сих пор очень больно.

— Ты, Евгения, на свою мать зла не держи, — много раз повторяла Ольга Петровна внучке. — Непутевая она у нас. И всё ж какая ни на есть, а твоя мама. А если тебе вдруг приспеет всё же на кого-то обижаться, так ты лучше на меня дуйся. Я во всём виновата. Не доглядела я за Танькой, упустила девчонку, позволила жизнь свою загубить, да и твою заодно подпортить.

И она надолго умолкала, заново переживая всё то, что произошло много лет назад.

Татьяна Гущина была самым обычным ребёнком, по крайней мере, до поры до времени, ничем не выделялась среди толпы детсадовцев, а потом и школьников. Её время настало в старших классах, когда она вдруг расцвела, неожиданно для всех и, самое главное, во многом для себя самой. Так бывает, когда вечером мы смотрим на ничем не примечательный бутон, а утром обнаруживаем на его месте роскошный цветок, поражающий богатством красок, нежностью лепестков и удивительным ароматом. Так и сама Татьяна вдруг увидела в зеркале настоящую красавицу с классическими чертами лица, пышными тёмно-каштановыми локонами и бездонными зелёными глазами. С этого момента прежняя жизнь для Татьяны закончилась. Вот её богатство и шанс получить такую жизнь, о которой она мечтает в тайне от родителей. Почему в тайне? Да потому что её родители — это какие-то динозавры со своими старомодными понятиями, что такое хорошо и что такое плохо. Если бы они узнали, какие мечты и планы роятся в её голове, они, пожалуй, заперли бы её в комнате. С них станется, особенно с отца.

[Реклама]

Гущин-старший всю жизнь прослужил в армии, бесконечно отдавая родине какие-то там долги. За двадцать лет мотания по стране он заработал наконец небольшую двухкомнатную квартиру, в которой родители и осели, судя по всему, до конца своей жизни. Татьяна, которой к тому времени было уже двенадцать, выросла в спартанских условиях военных городков и, несмотря на юный возраст, уже успела сравнить жизнь своей семьи с теми, кто не связывает себя с родиной такими прочными и нерушимыми узами. Сравнение было не в их пользу. Наконец они переехали в нормальный город. Татьяна получила в своё распоряжение целую комнату и облегчённо выдохнула, правда, ненадолго. Отец, став военным пенсионером, принялся за какую-то работу. Но что он, если честно, умеет, кроме раздачи команд солдатам и выполнения распоряжений старших по званию? Мама тоже особого оптимизма не прибавляла, работая всего лишь врачом-терапевтом. Хорошо хоть родителям хватило здравого смысла не заводить больше детей, а сосредоточить все свои возможности и чувства на одной Татьяне. Правда, по мнению взрослеющей Татьяны, возможностей весьма ограниченных. Всё-таки жить нужно совсем по-другому. И многие люди находятся на совершенно другом уровне существования. И она, Татьяна, даже сама знает таких.

Есть, например, у мамы давняя ещё со школы подруга некая тётя Люда. Уж каким образом она достигла своего благополучия — это её дело, но результат налицо. Как-то мама с Татьяной случайно встретили эту самую Людмилу в торговом центре. Дамы раскланялись, кинулись обниматься, а потом мамина знакомая затащила их к себе в гости, благо оказалось совсем недалеко, в центре города. Жилище с двумя спальнями, огромной кухней-гостиной и вторым этажом. Татьяну просто потрясло. Пока женщины щебетали за столом, она на цыпочках ходила между помещениями, поднималась и спускалась по большой полированной лестнице, едва прикасаясь пальцами к блестящим деревянным шарам на перилах, вдыхала свежий кондиционированный воздух, жмурилась от блеска кафеля и хрома. Самым удивительным местом, тянувшим к себе как магнит, почему-то оказался санузел. Простое помещение, куда, пожалуй, влезла бы вся их квартира. На полочках стояли бутылочки и баночки с кремами, лосьонами, тониками и прочими волшебными снадобьями современных красавиц. Татьяна хорошо знала эти фирмы, не раз зависая у витрины дорогого магазина косметики. Конечно, пользоваться такой косметикой Таньке было рано, но что ж с того, уважающая себя женщина, не взирая на возраст, должна ориентироваться в новинках косметики и парфюмерии и знать продукцию ведущих в этой отрасли брендов. Вот Татьяна и знала и название, и стоимость всех этих бесчисленных средств.

В этот момент Татьяна с усмешкой вспоминала маму с её двумя-тремя тюбиками, что называется, на все случаи жизни, купленными в супермаркете на распродаже. И тут же снова мысли о маме с её нелепой дешёвой маской на лице, которую она цепляет на себя раз в месяц, случайно наткнувшись на неё при уборке в ванной. Собственно, этим мамины косметические процедуры и заканчивались, потому что на что-то большее у неё не было ни времени, ни денег, ни, откровенно говоря, желания.

— Чудесный крем, отлично смягчает и вообще от всего помогает, — вещала мать, пихая Татьяне один из тюбиков. — Всю жизнь им пользуемся, а лучше ничего нет.

«Да потому что ты ничего лучше никогда и не знала», — хотелось крикнуть в ответ. А вот здесь явно всё совсем по-другому. Эта женщина не просто пользуется только лучшим, она ещё и выбирает лучшее из лучшего. Достаточно посмотреть на её шампуни, гели для душа и вообще на всю обстановку и содержимое ванной комнаты. Прикоснуться к пушистому, как облако, белоснежному махровому халату, втянуть тонкий дорогой запах парфюмированного ароматизатора, чтобы понять: здесь живёт женщина, которая себя очень уважает и любит. И живёт она, чтобы самой быть счастливой, красивой и уверенной. Да и живёт эта Людмила явно для себя.

Кое-что из её разговора с мамой удалось подслушать, и звучали там такие слова, каких в их доме отродясь не произносили. Фитнес-центр, бассейн, массажи, не говоря уж о салонах красоты, два, а то и три раза в неделю, даже походы к личному психотерапевту и консультанту по правильному питанию. Вот что такое заботиться о себе.

[Реклама]

Это было совершенно не похоже на то, чему Татьяну учили всю её жизнь, вернее, старались учить. Ведь что ей вдалбливали с самого рождения дома, в детском саду, в школе? Помогай другим, учись как можно лучше, слушайся маму и папу, делись игрушками с другими. В общем, живи так, чтобы не было стыдно. А кто вообще решил, что стыдно, а что нет? И почему на основании этого кто-то устанавливает, хорошая она человек или нет? Она не какая-то там бессовестная эгоистка. Она любит своих родителей. И всё же никогда они её не понимали и не поймут. И она их тоже. Да, взять хотя бы вот эту встречу с подругой. После невольного сравнения её жизни со своей маме вроде как было бы к месту опечалиться, начать жаловаться на жизнь и задумываться о будущем. А она, рассказывая вечером отцу о нежданной встрече, почему-то лишь рассмеялась, а потом добавила:

— Знаешь, всё-таки Люська всегда была какой-то нескладёхой, даже сейчас. Вот вроде всё у неё есть: и деньги, и квартира огромная. А почему-то жалко мне её.

«Жалко!» — хотелось крикнуть Татьяне. «Нашла, о кого пожалеть. Да ты лучше оглянись, посмотри вокруг и себя пожалей, а заодно нас всех». Конечно, тогда она промолчала, но окончательно поняла, что родители с их убогим счастьем ей не понять. Да и не будет она этого делать. Вот сейчас станет совершеннолетней, получит аттестат и начнёт свою самостоятельную настоящую жизнь, которая должна просто обязана быть совсем другой. Тем более, что ни мозгами, ни внешностью её природа не обидела.

— Поступать я буду только в Москве, — заявила она родителям. — И жить я хочу только там. И вообще я уже всё решила.

— Ну что ж, решила, значит, делай, — кратко по-военному ответил отец, изо всех сил стараясь не замечать дрожащие губы жены. — Ну, Ира, не надо, что ты, радоваться надо. Вон какую красавицу и умницу вырастили. Держись, столица. Танюха Гущина едет.

Татьяна проигнорировала шутливый тон отца и подала заявление сразу в несколько центральных вузов. Откровенно говоря, ей было всё равно, где и на кого учиться. Вот, честное слово, главное, чтобы вокруг шумела перспективами, сияла витринами и огнями Москва. Как и предполагалось, на модные журналистику и юриспруденцию она не прошла по баллам. А вот на факультет экономики в одном из столичных институтов её довольно хороший аттестат зацепился. Нужно было учиться как можно лучше, хотя бы ради того, чтобы не вылететь из общаги. И, безусловно, ей нужна профессия, потому что пока миллионеров, желающих вручить ей сердце и свои кредитные карты, на горизонте не наблюдалось.

Она училась, регулярно получала от родителей денежные переводы и просьбы приехать повидаться. Первого хотелось бы побольше, второго поменьше. Несмотря на приличные родительские вливания, денег не хватало даже на самое нужное. Пришлось идти подрабатывать. К тому же, с некоторых пор приходилось рассчитывать только на себя. У отца обнаружили неоперабельный рак, от которого сильный, крепкий мужчина растаял буквально за полгода. Отца и особенно оставшуюся в одиночестве маму было жалко до слёз, но, к счастью, сразу после похорон она сама сказала дочери:

[Реклама]

— Нечего тебе около меня сидеть, я справлюсь. Ты поезжай, Татьяна, учись, живи своей жизнью и прости меня.

За что мама извинялась, было непонятно. Но Татьяна не стала долго раздумывать над этим. Внутренне выдохнула с немалым облегчением и вернулась в столицу. Тем более, что в её довольно монотонной жизни наконец-то начало происходить что-то многообещающее.

Это было связано с молодым мужчиной по имени Дмитрий. Он работал менеджером в фирме, куда Татьяна пришла после института. Высокий, отлично одетый широкоплечий парень с рыжей шевелюрой был заметен, эффектен, оживлён и разговорчив. Таких называют душой компании. Но стоило ему увидеть Татьяну, мужчину как подменили. И это было заметно всем.

— Что-то Дима зачастил в район бухгалтерии, — посмеивались коллеги. — Похоже, сдался наш убеждённый холостяк. Нашла коса на камень. Классный парень, хоть и рыжий. Хотя его веснушки, нужно признаться, ему удивительно идут, — сообщила Татьяне соседка по кабинету. — В фирме на отличном счету, лучшие продажи в его направлении. И вообще он отлично упакован. Квартира, машина. В общем, выпал тебе счастливый билетик. Смотри, долго не раздумывай, потому что смотрит он на тебя, как кот на сметану. А ведь он здесь уже три года работает и ни разу ни на кого даже не глянул.

— Татьяна, ты самая прекрасная девушка на свете. Я очень люблю тебя. Выходи за меня замуж, — ожидаемо услышала Татьяна через какое-то время и почти ответила «Да». Тем более, что это была последняя формальность в их отношениях. Но вдруг задумалась. Когда-то дома в своей комнате она грезила совсем не об этом. Дмитрий оказался совсем не таким перспективным женихом, как выглядело в начале их знакомства. Его шикарная квартира, которая произвела на Татьяну очень сильное впечатление, почти такое же, как когда-то жилище достопочтимой тёти Люды, на самом деле принадлежала Димыному отцу. Конечно, с большой долей вероятности именно Дмитрий был её единственным наследником. Но когда это будет? С учётом вполне цветущего вида его родителей, очень и очень нескоро. Зарабатывал он, конечно, очень даже неплохо, но при этом почему-то был убеждён, что жить нужно здесь и сейчас, и делать это с полным удовольствием, не стесняя себя в средствах. Но были бы настоящие средства, а вот лично ей нужны совсем другие деньги.

[Реклама]

И словно для того, чтобы подтвердить правильность её рассуждений, рядом наконец-то появился действительно стоящий мужчина, причём в прямом смысле этого слова. Он был одним из крупнейших партнёров их фирмы и совершенно случайно зашёл как-то в фин отдел, где Татьяна яростно стучала по клавиатуре компьютера, словно хотела выбить из него отчёт силой. Тогда она даже не заметила мужчину и его взгляды, а через пару часов, выходя из офиса, вдруг испуганно шарахнулась от вильнувшего в её сторону огромного джипа.

— Извините, ради бога, не смог удержаться, чтобы не предложить вам свои услуги. Уже очень поздно, и такой очаровательной девушке не стоит ходить пешком. Возможно, вы разрешите мне подвести вас домой, а по дороге мы можем заехать в ресторан и поужинать. Пожалуйста, не отказывайте. Я сегодня заключил с вашей фирмой отличную сделку. Есть что отметить, а вы будете как бы вашим представителем. Согласны? Ну, пожалуйста, соглашайтесь. Разумеется, если вы никуда, и главное, ни к кому не спешите. Откровенно говоря, если это так, мне будет очень и очень жаль.

Олег был действительно очень состоятельным человеком. К тому же он был умён, элегантен и щедр. У Татьяны не было шансов, и она и в самом деле влюбилась в этого человека. И Татьяна действительно ему очень нравилась, и он принялся выражать свою симпатию всеми возможными способами. С учётом его возможностей это было ослепительно, и у неё не было никаких сомнений в том, как она должна поступить. Была лишь проблема по имени Дмитрий со своей любовью. Нужно было избавиться от неё, и Татьяна не стала сильно деликатничать.

— Я благодарна тебе за твои чувства, но это не то, что мне нужно. Да, я такая. Думай обо мне, что хочешь. Мне всё равно. Я хочу по-настоящему обеспеченную жизнь, а у тебя из реального богатства только твои рыжие кудри. Знаешь, дорогой, этого мне для счастья как-то маловато. В общем, давай прекращать всё это. Я никогда тебя не любила, так что будь мужиком и просто оставь меня в покое навсегда. Тем более, что я уже давно встречаюсь с другим мужчиной. У нас всё прекрасно. И вот его-то как раз я люблю. Просто никак не могла придумать, как бы тебе об этом сказать. И не выдержала.

Она отвела глаза, чтобы не видеть лица, побледневшего настолько, что на нём совершенно стали не видны его знаменитые веснушки.

Татьяна встречалась с Олегом и ждала предложения руки и сердца. Но вместо этого дождалась невероятной новости. Она поняла, что беременна. Убедив саму себя, что ребёнок от Олега, она, замирая, объявила ему новость. Вот сейчас он расцветёт от счастья, схватит её на руки и закружит, осыпая подарками и обещаниями. Она так реально представляла себе эту картину, что даже прикрыла глаза и подняла руки, чтобы сразу вскинуть их ему на плечи. Но ничего не произошло. Олег сидел в кресле, постукивал ногтями по подлокотнику и смотрел на неё. Его взгляд был очень далёк от восторженного и влюблённого. Он был скорее насмешливым, ироничным.

— От меня, значит, говоришь? — хмыкнул он. — Ну, дорогая моя, боюсь, придётся тебя разочаровать. Понимаешь, малышка? Дело в том, что у меня вообще не может быть детей. Это давний и несомненный медицинский факт. Вот так-то. Так что ты просчиталась. Ищи своему ребёнку другого папашу.

Так закончилась сказка Татьяны Гущиной. Она уволилась и вернулась в родной город, в квартиру своего детства к маме. Через положенное время она родила девочку, и с первого взгляда на малышку было понятно, кто её отец. Девочка буквально светилась золотистым вьющимся пушком на головке. Что-то надломилось в ней. Она так и не сказала никому, что же произошло с ней в столице, и от кого у неё дочь, оставив ей на память об отце лишь отчество — Дмитриевна. Даже мать так ничего и не узнала, хоть и пыталась много раз. Татьяна замкнулась, закрылась, отгородилась от людей, потеряла интерес ко всему. И даже собственная дочка, очаровательная малышка, похожая на маленькое солнышко, не вызывала в ней особенных эмоций. А может, всё было наоборот, и девочка, удивительно похожая на своего настоящего отца, как раз вызывала в Татьяне бурю эмоций, стыд, сожаление, обиду. Но как бы то ни было, Татьяна не бросилась искать Дмитрия, чтобы хотя бы сообщить ему о дочери, а начала глушить в себе чувство другим, самым ужасным из всех существующих способом — она пристрастилась к алкоголю. Это быстро переросло в зависимость и за несколько лет свело её в могилу. Ольга Петровна завязала своё невыносимое горе тугим узлом и сделала всё, чтобы внучка Женя не чувствовала своего сиротства как можно дольше. А после того, как ушла бабушка, Евгения Гущина осталась на свете совсем одна.

[Реклама]

Евгения пришла в себя от так некстати нахлынувших на неё воспоминаний. Правда, они промелькнули за считанные секунды. Как раз хватило времени на то, чтобы дойти от сестринской до дежурного поста в коридоре. И вдруг на небольшом диванчике, стоящем в коридоре совсем рядом с постом, она увидела какой-то предмет и с удивлением поняла, что на подлокотнике лежит знаменитая куртка Сергея.

«Надо же. И как это он умудрился оставить свою драгоценность вот так без присмотра в коридоре? Бросил и до сих пор даже не спохватился. Хотя уж кто-кто, а он точно не может запутаться в своих вещах. Для этого вещей у него слишком мало».

Женя протянула руку и подняла куртку, и вдруг на пол выпала небольшая сложенная пополам фотокарточка, которая, очевидно, лежала в одном из бесчисленных карманов. Она подняла бумажный прямоугольник, бросила на него взгляд и вдруг замерла. Поморгала глазами, потрясла головой и ещё раз поднесла карточку к своему лицу и впилась в неё взглядом, понимая, что от её главной проблемы на работе, неукротимого желания поспать, не осталось и следа.

В кадре, весело улыбаясь в камеру, замерли несколько лиц. В центре стоял, безусловно, сам Сергей, точно такой же, каким она привыкла видеть его каждый день. Справа и слева от него, обнимая друг друга за плечи, позировали молодые мужчины и женщина, единственная среди них. Двое парней, те, что справа, Женю ничем не заинтересовали. Левее Сергея явно хохотал высоченный бородач, который при всей своей колоритности тоже был для неё просто неизвестным человеком на фотографии. Но вот между ним и Сергеем стояла та, чьё лицо буквально приковало к себе внимание Жени. Молодая женщина, судя по всему, была также в отличном настроении, хотя улыбалась значительно сдержаннее остальных. Чем она привлекла к себе такое особенное внимание? Ведь объективно не красавица, хотя и не без изюминки. Таких называют хорошенькими. Ну и что? Да просто совершенно точно это была она, Евгения Дмитриевна Гущина, собственной персоной.

«Да, всё-таки ночные дежурства мне, видимо, противопоказаны. Вот видения начались», — мелькнула первая мысль. Она присела и ещё раз поднесла фотографию к глазам. «Ну какие же видения? Вот же, это совершенно точно я». Её треугольное лицо с веснушками, которые она так ненавидела в юности, знакомый разрез глаз, узковатые губы и, главное, густые, чуть вьющиеся на висках волосы с довольно ярким рыжеватым отливом. Всё это она каждый день видит в зеркале и слишком хорошо знает, чтобы сейчас не узнать себя на карточке. Но ведь это же какой-то бред. Как она могла оказаться на фотокарточке с совершенно незнакомыми ей людьми, да ещё с таким бесконечно довольным видом? Конечно же, это не она. У неё ещё, пока, слава богу, ни провалов в памяти, ни проблем с психикой не наблюдалось. Но тогда почему же женщина на фотографии так похожа на неё, Женю? Это же просто невероятно. Ведь даже небольшая родинка на подбородке и та повторяется. Кто же она? Та, в чьё лицо сейчас Женя вглядывается как в зеркало? Вообще нужно побыстрее разрешить эту загадку, пока она и в самом деле не заработала психическое расстройство. Нужно просто пойти и спросить у Сергея, кто, собственно, стоит рядом с ним на фото.

[Реклама]

Стояло раннее утро, и в палатах уже слышались возня и тихие переговоры пациентов из числа жаворонков. Сергей к таким не относился, и когда Женя сунулась в палату номер восемь, он сладко и глубоко спал. Ждать, когда он проснётся, было выше её сил. Женя подошла к кровати и осторожно потрясла его за плечо.

— Сергей, пожалуйста, проснитесь. Слышите? Проснитесь, Серёжа.

В первый раз за всё время их знакомства она назвала его сокращённым, удивительно ласковым, уютным именем.

Он, словно услышав необычное обращение, вдруг открыл глаза и посмотрел на Женю.

— Как хорошо звучит, — шепнул он. — Вот бы ещё было здорово, если бы мы перешли на ты. А то всё вы да Сергей, я себя прямо каким-то спартанским царём чувствую. Доброе утро, Женечка. Как здорово, что вы зашли ко мне с утра пораньше.

— Послушайте, — она вдруг смутилась. — Во-первых, вот я нашла в коридоре вашу куртку. Чего это вы вещами разбрасываетесь? А во-вторых, давайте выйдем в коридор. Ваши соседи ещё спят, а мне очень нужно срочно спросить вас кое о чём.

Она с трудом дождалась, когда он, слегка удивлённый, выскользнул из палаты, и сразу сунула ему фотографию.

— Вот, только не подумайте, что я шарилась по вашим карманам. Она просто выпала, когда я подняла вашу куртку.

— О, ничего себе, какая фотка. Я и забыл про неё. Из кармана, видимо, выпало. Надо же. Ну да, классная получилась компания. Правда, в конце все немного поругались, и всё же чудесные ребята, отличное было время.

Он замолчал и посмотрел на Женю, явно не понимая, что она от него хочет.

— А что это за ребята? — нетерпеливо переспросила она. — Особенно меня интересует вот эта девушка. Кто она? Где вы с ней встретились?

— Подождите-ка, дайте припомнить. Кажется, это позапрошлое лето. Да, верно. Это знаменитый грушинский фестиваль бардовской песни. О, знаете, потрясающее мероприятие, хотя и старомодное, жутко наивное, но невероятно душевное. Вы когда-нибудь были на Грушинке, Женя? А, ну да, простите, забыл. Вы же говорили, что никуда ещё не ездили. А жаль. Это просто незабываемо. Представьте: огромная поляна на берегу, между сценой и зрителями — гладь озера. Огоньки костров отражаются в воде. Всё традиционно. И всё же каждый раз что-то новенькое. Например, в прошлом году...

— Серёжа, пожалуйста, давайте вы потом мне расскажете о своих фестивальных впечатлениях, а сейчас давайте вернёмся к фотографии.

— А, ну да, фотография. О, кто тут у нас, кроме меня ужасно молодого и красивого, правда же? Так, эти два брата-акробата откуда-то из Сибири. Красноярцы, кажется. Причём они в самом деле оказались родными братьями. Это Андрей, мой давний приятель. Знаете, его тоже можно в какой-то мере считать бродягой. Отличный мужик, настоящий друг. Хоть и трепло. Наверное, это нас с ним и роднит. А это... это... Ой!

[Реклама]

Сергей замер с фотографией в руке, вгляделся в неё, а потом поднял глаза на Евгению и довольно громко присвистнул, но тут же испуганно прижал руку к губам.

— Вот это да. Я так спросонья-то и не разглядел. Надо же, просто невозможно в это поверить. Ну просто одно лицо. Вот и не верь после этого в теорию, что у каждого человека по земле ходит двойник. Вы же просто как близнецы похожи. Вот не случайно я вам с самого начала говорил, что мне знакомо ваше лицо, что знаю вас, потому что мы встречались раньше. Только получается не с вами, а вот с ней, — он ткнул пальцем в фотографию.

— Ну так кто это? — взмолилась Женя.

— Так, подождите, нужно вспомнить, — он сжал голову руками. — Мы с Андреем приехали на Грушинку, когда она уже шла вовсю. Народу было чёртова уйма, как всегда. Все бросились знакомиться, обниматься, брататься. Знаете, в таких местах всё происходит как-то проще и легче. Только что даже не подозревали о существовании друг друга, а через минуту кажется, что ближе этих людей у тебя никого и никогда не было. — Сергей улыбнулся. — Ну вот она просто появилась. Кто-то подвёл, познакомил. Помнится, она рассмеялась, хорошо так, звонко, чисто. Я ещё тогда подумал: «Какая чудесная рыжая девчонка!» Кто-то нас всех вместе тут же щёлкнул на фотоаппарат, а она... Откуда же она взялась? Нет, не помню. И как звали её? Как же? Подождите, что-то мелькнуло. О, вспомнил. Точно, Нина.

В этот момент к ним подходил тот самый молодой врач, давний недруг Евгении.

— Больной, вы что, с ума сошли? Чего вы орёте на всё отделение? А это вы, Гущина? Ну, конечно, кто же ещё? Срываете пациенту режим?

— Простите, доктор, я больше не буду. Я сам виноват. Вот забыл выпить с вечера обязательное лекарство. Хорошо, что у нас в отделении такой чудесный персонал следит за нами. Вот Евгения меня подняла пораньше, чтобы я исправился, — затараторил Сергей.

Молодому доктору, очевидно, стало неловко отчитывать медсестру в присутствии такой горячей поддержки. Он махнул рукой и пошёл дальше.

— Спасибо, — шепнула Женя. — Так что там насчёт этой Нины? Откуда она? Может, помните, как её фамилия?

— Нет, не помню, — покачал головой Сергей. — Да, скорее всего, и не знал никогда. Я имя-то, кажется, случайно вспомнил. Но я обещаю, что всё разузнаю. Она какая-то Андрюхина давняя знакомая. Я ему позвоню, всю душу из него вытрясу. Но только если вы пообещаете мне, что мы перейдём на «ты». Договорились?

— Хорошо, — улыбнулась Женя.

А уже на следующий день тот самый Андрей, приятель Серёжи, с изумлением, чуть не смущаясь, разглядывал Евгению.

— Ну ничего себе, — произнёс он наконец после того, как друг толкнул его. — Если бы не знал, кто вы, подумал бы, что вижу Нину Блохину. Ну вот просто один в один. Слушайте, милая девушка, а вы точно уверены, что у вас в детстве не было сестры-близнеца? Ну, знаете, как в индийском кино: малышку разлучила подлая судьба, а через много лет они узнали друг друга по фамильным отметинам. Нет, ну в самом деле, у вас же даже родинки похожи.

— Слушай, хватит трепаться. Мы и без тебя видим, что похожи, они просто удивительно. Вот я и хочу, чтобы ты устроил девушкам встречу, — Сергей прервал поток удивления. — Приведи сюда эту твою Нину Блохину. Вот мы и выясним, откуда такое поразительное сходство.

— Нинка, привет, — Андрей явно был человеком дела и тут же набрал номер на телефоне. — Знаешь, подруга, а я тут нашёл удивительного человека. Помнишь, ты жаловалась, что у тебя нет ни сестры, ни брата, а только не очень умные друзья вроде меня? Ну так вот, я тебе нашёл почти сестру. И не просто сестру, а близнеца или двойняшку. Ой, короче, не знаю, как правильно, но познакомиться вы просто обязаны.

Женя вскоре познакомилась с удивительно похожей на неё девушкой, которая была изумлена не менее, чем сама Евгения. Они долго всматривались друг в друга, как в зеркало, поражаясь причудам природы.

— Нина, а как зовут вашего папу? — наконец решилась спросить Женя и испуганно охнула, услышав ответ.

Бывают ли такие совпадения? Внешность, цвет волос и даже отчество у них одинаковое. Так может быть... Женя не могла набраться храбрости произнести вслух свои фантастические догадки, и Нина, более решительная, сделала это за неё.

— Знаешь, папа как-то разоткровенничался и рассказал мне давнюю и очень грустную историю. До того, как он встретил мою маму, он был влюблён в девушку, но она от него отказалась, просто выгнала его из своей жизни. Он больше никогда её не видел и ничего о ней не знает, хотя и пытался разузнать. Так, может быть, судьба не случайно свела нас. Представляешь, как чудом было бы, если б мы оказались сёстрами. Папа просто сойдёт с ума от счастья. Он ведь даже не подозревает о твоём существовании. Да и я бы не отказалась от такой чудесной близкой родственницы.

Вскоре состоялась ещё одна встреча. Женя увидела Дмитрия Блохина, и через несколько мгновений ни ему, ни ей уже не нужны были ни доказательства, ни свидетельства. Голос крови заговорил громко и уверенно, заглушив все сомнения. Осталась лишь огромная радость встречи и бесконечное счастье от того, что, оказывается, любую ошибку, даже давнюю чужую, можно исправить.

[Реклама]

Женя и в самом деле давно не была так счастлива. Правда, что-то всё же мешало наслаждаться новым положением и осознанием, что она больше никогда не будет одинока. И наконец она поняла, что ей не хватало Сергея, который давно выписался из больницы и по своему обыкновению куда-то пропал.

— Андрей, скажи, а вот Серёжа, он сейчас где? — решилась она на вопрос.

— Наверное, снова где-то бродит по своему обыкновению.

— Да слушай ты его больше, — сказала Женя.

Андрей махнул рукой:

— Никакой он не бродяга, хотя в самом деле остался без жилья. Пару лет назад у него сестра сильно болела, нужна была срочная операция. Деньги потребовались огромные. Вот Серёжка квартиру-то и продал, чтобы за всё заплатить. Теперь с осени до весны на даче живёт, работает с утра до ночи. Он же классный программист, только вот деньги у него не держатся. Очень уж он путешествовать любит и помогать всем вокруг. Он же просто чёртов ангел. Да вот же ваша история. Чем не доказательство моих слов? Кто привёл к тебе твою сестричку, а за ней и родного папу? Кстати, ты ему очень нравишься. Это я тебе, как его столетний друг, авторитетно заявляю. Надо же, просто поразительно. Вы же так похожи. А он на Нинку в своё время и внимания не обратил, а в тебя с первого взгляда втрескался ещё в больнице. Да-да. Чего ты покраснела? Всё так и есть. Ты же самая лучшая, самая прекрасная женщина на свете. И таких, как ты, на свете просто больше нет. И это я слышал уже раз двести, а теперь он затаился и страдает: мол, зачем он нужен такой девушке? Ну то есть тебе?

Сергей, невероятно обрадовавшись её звонку и предложению встретиться, смотрел на неё серьёзно и ласково:

— Андрей, конечно, простой, как сибирский валенок, но, в общем-то, он сказал чистую правду. Я люблю вас. Да и как можно было не влюбиться? Вы такая красивая, добрая, просто чудесная. И вы заслуживаете всего самого лучшего. А я... зачем я вам? У меня нет ничего, по крайней мере, я не особо удачлив, не совсем здоров. Короче, весьма сомнительный экземпляр. Зачем вам тратить на меня время?

— Ну да, всё верно. Вы меня совершенно недостойны, — растерялась Женя. — А ещё ко всем вашим недостаткам вы не особо умный человек, и в самом деле зря я вам позвонила. Просто я подумала, что пошли вы к чёрту.

Она рассердилась и сначала ещё пыталась сохранить дистанцию, но в следующую секунду, словно прорвав плотину, сорвалась на «ты»:

— А я-то размечталась, как ты пригласишь меня с собой в свои путешествия, покажешь мне Питер и Камчатку, Сибирь и Чёрное море, все эти невероятные места и праздники, где ты был, и эту вашу, как её, Грушинку, и фестиваль арбузов, и всё остальное. Ты подарил мне отца и сестру, так почему бы не подарить мне весь остальной мир? Но нет, у тебя, видите ли, сомнения. Вот интересно, в ком ты сомневаешься на самом деле, в себе или во мне? А я-то дура размечталась о настоящей любви.

Она продолжала что-то возмущённо бормотать и даже не заметила, как оказалась в его объятиях. Сергей крепко прижал Женю к себе и счастливо улыбался.