Вера нашла записку мужа: «Я люблю другую». А через месяц она встретила его с любовницей и лишь рассмеялась

Вера медленно повернула ключ в замке, и в тот же миг её накрыло смутное, но отчётливое чувство тревоги. С первого взгляда в прихожей всё оставалось по-прежнему: чёрная металлическая дверь с латунной ручкой, тёмно-жёлтая стена подъезда, знакомая царапина на косяке и та самая восьмёрка на номере квартиры, которая вечно болталась из-за открутившегося винтика. Игорь уже не первый месяц обещал её подтянуть, но, как обычно, находил тысячу причин отложить это на потом.

Внутри, однако, что-то неприятно кольнуло, и сердце забилось чаще, словно предчувствуя неладное. Вера переступила порог и замерла, прислушиваясь к повисшей в воздухе тишине. Она давно привыкла к тому, что дома её встречает безмолвие, но сейчас оно казалось другим — неестественным, плотным, словно в квартире образовалась чёрная дыра, которая бесшумно втягивала в себя всё окружающее пространство.

— Игорь! — позвала она, хотя уже понимала, что вряд ли получит ответ. На часах было около семи, а муж в последнее время всегда возвращался позже, ссылаясь на огромную загруженность на работе.

— Игорь, ты дома? — переспросила Вера, снимая пальто и ботинки. По привычке она повесила сумочку на крючок, но заходить дальше почему-то не решалась. Ноги словно приросли к полу, а взгляд метался по знакомым предметам, которые вдруг показались чужими.

«Да что это со мной такое?» — подумала она с усмешкой, пытаясь стряхнуть наваждение. «Пришла в собственную квартиру, а веду себя так, словно забрела в чужую и боюсь, что хозяева застанут меня на месте преступления».

Тревога не отступала, и как только Вера наконец пересилила себя и шагнула в комнату, она сразу же нашла причину беспокойства. Шкаф был распахнут настежь, полки пустовали, а на полу валялось несколько вешалок для плечиков. Там, где обычно стоял компьютер мужа, зияла пустота — даже провода исчезли.

[Реклама]

Словно в тумане, на ватных ногах, женщина прошла в ванную. На привычном месте не оказалось ни Игоревой зубной щётки, ни его бритвенных принадлежностей. Аптечный шкафчик тоже выглядел опустевшим — исчезли лекарства и витамины, которые муж принимал регулярно. В гостиной картина оказалась ещё более зловещей: все их совместные фотографии, прежде мирно стоявшие на полках, теперь лежали вверх дном, будто кто-то специально их перевернул, не желая видеть счастливые, улыбающиеся лица.

— Что всё это значит? — прошептала Вера, чувствуя, как внутри разрастается ледяная пустота. — Нас ограбили? Но нет, вся техника на месте, мои украшения и бабушкины картины никуда не делись. С какой стати грабителям понадобились только вещи Игоря?

Она перешла на кухню, и там, прикреплённый к дверце холодильника парой ярких магнитов, висел обычный лист бумаги, исписанный твёрдым почерком чёрной ручки. Вера, у которой дрожали руки, приблизилась к нему и прочитала первые строки. Внутри всё оборвалось.

«Вера, не удивляйся, что меня нет дома. Я ушёл насовсем. Я люблю другую женщину. Бессмысленно мозолить друг другу глаза и выяснять отношения — моё решение окончательно. Теперь нас с тобой ничто не связывает. Займись собой, отпусти прошлое и не засыпай меня глупыми вопросами. Мы взрослые люди. Я устал от тебя, от себя прежнего, от всего этого. Понимаю, что надо было сказать тебе лично, но я не хочу — так проще. Будь счастлива и не держи на меня зла. Игорь».

Пальцы сами собой сжали лист, комкая его в бесформенный шар. Вера застыла, боясь даже дышать. Глаза обжигало жгучей влагой, но она не позволяла себе разреветься.

— Значит, ушёл, — проговорила она осипшим голосом, чувствуя, как боль и ярость накатывают одна за другой. — Сбежал, как последний трус, побоялся сказать мне это прямо в лицо. «Так проще», надо же. Конечно, приятно сбежать, поджав хвост. А как же клятвы — в горе и радости, в богатстве и в бедности, пока смерть не разлучит нас?

Теперь всё вставало на свои места — его отчуждение, холодность, вечные отговорки о работе. Вера корила себя за слепоту: она видела, что Игорь меняется, становится чужим и безразличным, но списывала всё на новую должность, на колоссальную нагрузку, на банальную усталость. Тринадцать лет она, словно цирковая собачка, прыгала вокруг него, старалась угодить в каждой мелочи, а он, оказывается, просто полюбил другую. Вот так, без предупреждения, без намёка.

— Нет, так просто я тебя не отпущу, — сквозь зубы процедила она, сжимая в руке скомканное письмо.

Вера схватила мобильник и принялась названивать мужу. Бесконечные гудки, сбросы, снова гудки. Сообщения уходили в никуда и оставались непрочитанными. Через несколько минут бесплодных попыток до неё дошло — Игорь просто заблокировал её номер. Это осознание обожгло её изнутри, и на смену боли пришла слепая, всепоглощающая злость.

Она начала обзванивать общих знакомых, спрашивая, не видели ли они Игоря. Но все отвечали отрицательно, лишь испуганно интересуясь, что случилось. Вера не знала, что ответить — слова застревали в горле, душили её.

На следующее утро она дежурила у входа в его офис, надеясь перехватить его до начала рабочего дня. Но в приёмной её встретили сдержанным сообщением: Игорь Михайлович ушёл в плановый отпуск и в ближайшие две недели не появится.

— В отпуск? — переспросила Вера, растерянно оглядываясь. — Какой ещё отпуск? Он мне ничего не говорил. Только жаловался, что у него завал на работе, полтора года без отдыха, почти сутками сидит.

— Простите, а вы кем Игорю Михайловичу приходитесь? — прищурилась секретарша, с любопытством разглядывая взволнованную женщину.

— Как это кем? — вспыхнула Вера, чувствуя себя неловко под её пристальным взглядом. — Я его жена, поэтому и переживаю. Муж пропал.

— Жена? — На лице девушки промелькнуло удивление. — Вот как... Пропал, говорите...

— Да. А что вас так удивляет?

— Да нет, ничего, — перешла на шёпот секретарша, бросив настороженный взгляд в сторону коридора. — Просто понимаете... Игорь Михайлович всем нам говорил, что он уже давно разведён.

— Разведён, — эхом повторила Вера, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Ну да, он же уже почти год встречается с нашей бухгалтершей, Аллой Берестовой. Они, кстати, в один день в отпуск ушли, насколько я знаю. Собирались куда-то за границу — то ли в Турцию, то ли в Грецию. Алла всё хвасталась, какой отель забронировала. У нас в офисе все знают об их отношениях, даже скрывать не пытаются.

— И... это давно у них? — выдавила из себя Вера, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

— Да уже с год, наверное. И он совсем не сутками работает, как вы говорите. Ни разу за мной не задержался, и по субботам никогда не выходил. Ровно в шесть — и на выход, прямо как Алла.

— Боже... — выдохнула Вера, чувствуя, что теряет сознание. В глазах потемнело, и она судорожно ухватилась за край стойки ресепшена, пытаясь удержать равновесие.

— Вам плохо? — вскрикнула девушка, подхватывая её под руку. — Помогите кто-нибудь!

[Реклама]

Чьи-то сильные руки подхватили Веру, кто-то рядом громко кричал, в нос ударил резкий запах нашатырного спирта. Дальнейшее она помнила смутно: как её вывели на улицу, как довезли до дома, как она рухнула на кровать и прорыдала остаток дня и всю ночь напролёт. Не было сил звонить подругам или матери — всё казалось бессмысленным. Единственное желание, которое терзало её, — просто исчезнуть, распасться на молекулы и развеяться по ветру.

Тринадцать лет они прожили душа в душу. Идеальным брак не был, но Игорь никогда не давал повода усомниться в его верности и любви. Они делили всё пополам, даже когда умирал их единственный сын, маленький Андрюша, который почти полгода боролся с онкологией в свои неполные шесть лет. Тогда, сломленные горем, они сумели не отвернуться друг от друга. И именно Игорь помог Вере найти силы жить дальше, нашёл для неё новое занятие и новый смысл. А теперь он просто вычеркнул её из своей жизни, как будто ничего этого не было.

Стоило какой-то Берестовой покрутиться перед мужем, как он мгновенно забыл о существовании законной жены, о том, сколько их связывало, о совместных планах и о целой жизни, которая была впереди. И ушёл он так подло и нелепо — молча, ограничившись лишь скудной циничной запиской. И врал, врал целый год, если не больше. Врал Вере, что пропадает на работе, чтобы обеспечить семью, хотя она и сама неплохо зарабатывала. Врал коллегам, что давно развёлся, чтобы без лишних пересудов крутить роман с бухгалтершей, а теперь и вовсе укатил в тёплые края, не желая иметь дела с разгневанной женой. Просто взял и заблокировал её во всех мессенджерах, вычеркнул из жизни, будто вынес мешок с мусором на помойку — без сожалений и без угрызений совести.

«Только попробуй приползти обратно, — думала Вера, мысленно представляя лицо мужа. — Да я тебя... даже не надейся, что я тебя когда-нибудь прощу. Так поступить мог только подлый предатель. Простить можно что угодно, но только не такое. И что теперь? Развод».

«А что я буду делать? За столько лет я совершенно разучилась быть одна. Игорь был для меня всем — и мужем, и другом, и братом, и отцом. Моя жизнь так или иначе крутилась исключительно вокруг него. От скольких возможностей я отказалась, лишь бы ничто не мешало нашему счастью. Бросила перспективную адвокатскую практику, хотя могла бы сделать головокружительную карьеру. И всё из-за того, что Игорь сказал: я должна сосредоточиться на материнстве, а не оправдывать всяких подонков. С подругами, которые у меня были, я оборвала все связи, потому что он считал их недостаточно хорошими для меня. Я соглашалась с ним во всём, искренне полагая, что именно так и должна поступать любящая женщина. А что в итоге? Мой маленький Андрюша умер, так и не успев повзрослеть. Из меня вышла никудышная мать — я даже не сумела защитить самого дорогого человечка, а больше детей Игорь не захотел. Карьера пошла прахом. И хотя теперь я занимаюсь совершенно другим делом и довольно успешно, столько лет, получается, были потрачены впустую. А скольких людей я могла бы спасти от несправедливого приговора? А теперь только интерьерчики для богатеньких клиентов продумываю... дизайнер. Правильно мама говорила, что я не умею трезво смотреть на вещи. Подруги мне даже по праздникам не звонят — да с какой стати? Я сама от них отвернулась. А теперь ещё и Игорь ушёл, оставив меня в полном одиночестве. И что мне теперь делать?»

«Разыскать его, плюнуть в лицо, надавать пощёчин? И что дальше? Даже если он вдруг одумается и решит вернуться, жить по-прежнему уже не получится. Но всё же развод... А не дам я ему развод. Ещё и на работе у него скандал закачу, пусть все узнают, какой он ненадёжный лжец. Сколько его не будет? Две недели. Ничего, потерплю, а потом приду туда и выведу его на чистую воду. И вообще он поступил крайне неразумно, вот так запросто отвернувшись от меня. Всё-таки я слишком много знаю о его тёмных делишках — о том, как он некоторых клиентов проводит мимо кассы. Наверняка эта Берестова помогает ему в этом. Вот и будет, что рассказать его руководству. Да, особых доказательств у меня нет, всё хранилось на его компьютере. Но иногда бывает достаточно просто намёка, чтобы испортить человеку репутацию. Кровь он попортит себе и любовнице, до отпусков им уже будет недалеко. И тогда куда он приползёт? Правильно, ко мне. И я даже могу великодушно простить его. Пусть живёт со мной дальше, вечно чувствуя себя виноватым».

Но все эти планы существовали лишь в её мыслях.

Дни шли, а все планы Веры разлетались один за другим. Если сначала она хотела любой ценой отомстить Игорю, унизить его и поставить на место, то в какой-то момент гнев начал угасать, уступая место сожалениям и приступам чувства вины. Вера корила себя за то, что вовремя не заметила перемен и сама стала причиной ухода мужа. Она слишком редко говорила ему нежные слова, не оказывала должной поддержки, полностью ушла в работу. По вечерам, вместо того чтобы лечь рядом с ним на диван, укрыться пледом и поговорить о простых вещах, она запиралась в кабинете с ноутбуком, подбирая мебель и отделочные материалы для заказчиков, могла вскочить посреди ночи ради важного звонка из другого региона. Она стала холодной и невнимательной.

Наверное, всё это началось после смерти Андрюши. Тогда она справилась с горем, и Игорь помогал ей как мог. Он сам настоял, чтобы она выучилась на дизайнера интерьеров — к чему вдруг обнаружилась склонность, сам находил первых клиентов среди знакомых, оплачивал стажировки и поездки. Всё было прекрасно. А год назад начало рушиться, только она отказывалась это замечать. Её ничуть не смущало, что мужа постоянно нет дома, что на встречи с друзьями он ходит теперь один, что он не интересуется её делами и не берёт отпуск на работе. Раньше они так любили куда-нибудь ездить вместе, чтобы отдохнуть от городской суеты.

[Реклама]

«Нет, я должна работать над собой, — вздохнула Вера, глядя на своё отражение в зеркале. — Если Игорь устал от меня, нужно просто показать ему, что я могу быть другой — более жизнерадостной, заботливой и весёлой. Чем же его эта Алла покорила? Наверное, она моложе меня, но мне всего тридцать четыре. Отличный возраст, да и выгляжу я прекрасно, всегда слежу за собой. Но вот в голове явно надо навести порядок. Как только Игорь поймёт, что я изменилась, он задумается о возвращении. Любовница всё равно ему надоест — всего год они вместе, пока всё весело и беззаботно, но это проходит, когда в жизнь врывается быт. Сейчас они поживут вместе, поймут, что блёстки страсти быстро тускнеют, и он вернётся. К тому же на развод он не подал, значит, мосты сжигать не собирается».

Вера записалась к психологу, куда теперь ходила дважды в неделю, изливая душу и пытаясь слепить себя заново. Стала посещать занятия по йоге, купила в интернете курс по повышению привлекательности, часами бродила по магазинам в поисках новой одежды и сменила причёску. В общем, делала всё то, что советовали те, кто уже сталкивался с подобной проблемой и сумел вернуть неверных мужей. Цель была одна — измениться до неузнаваемости, чтобы Игорь осознал, от чего отказался.

Отпускать мужа Вера ни в какую не желала. Она лелеяла в душе надежду, что вот-вот вернёт его, нужно только немного времени. Она не следила за ним, ничего не выясняла о любовнице, старалась вообще о ней не думать. Никто из её близких даже не догадывался о разладе в семье. На работе и даже маме женщина говорила, что у них всё хорошо, а Игорь просто в очередной командировке. В какой-то момент она и сама поверила в то, что сможет склеить эту разбитую вазу.

Но однажды, когда Вера решила устроить себе выходной посреди недели, в дверь позвонили.

— Журавлёва Вера Сергеевна? — спросила женщина с суровым лицом, протягивая конверт.

— Да, — кивнула Вера, чувствуя, как внутри закрадывается нехорошее предчувствие.

— Вам заказное письмо. Распишитесь в получении и покажите паспорт, пожалуйста.

Конверт был белым и безликим, тонким, будто внутри ничего не было. И лишь синий штамп Дзержинского районного суда заставил сердце биться чаще. Она уже догадывалась, что скрыто внутри. Дрожащими пальцами разорвала конверт и вытащила тонкий лист бумаги, где казённым шрифтом чёрным по белому было напечатано уведомление о необходимости явиться на судебное заседание по делу о расторжении брака. Через неделю. Вот так всё просто.

«Нет, я не пойду, — бросила повестку на пол женщина. — Не дождётся. Какой ещё развод? Это же смешно. Игорь даже не соизволил поговорить со мной с тех пор, как ушёл. Я для него, что ли, просто бездушный манекен? Выходит, он действительно настроен серьёзно. А я тут только зря надеялась, что он одумается и вернётся. Старалась измениться...»

«И что теперь делать? Если я не явлюсь, максимум что получится — отсрочить неизбежное. Суд может до трёх раз переносить заседания из-за неявки одного из супругов. Да и Игорь может подложить свинью при разделе имущества. Я не собираюсь уступать ему в этом. Нет, нужно пойти и настоять на трёхмесячном сроке для примирения. Зато хотя бы увижу его лично и смогу достучаться. Он поймёт, что я стала другой, и мы помиримся. А даже если нет, я хотя бы выслушаю его требования насчёт дачи, например. Я ему не намерена уступать. Чёрт, с квартирой я спорить не стану — можем продать, а деньги поделить пополам. Но дачу... я столько туда сил и души вложила. Да и машину я покупала на свои деньги. С какой стати её делить? Да, по закону придётся, но я несогласна. Если он будет настаивать, у меня не останется выбора — пригрожу, что выведу его на чистую воду. Сообщу в налоговую о неучтённых доходах, с его начальством переговорю. Я знаю, как подмочить репутацию, и он это тоже знает. Так что у него не будет выбора: либо мы миримся, либо он отдаёт мне большую часть имущества».

В душе Веры шла самая настоящая борьба принципов. Одна её часть отчаянно молила любыми способами вернуть мужа обратно. Другая же настаивала на окончательном разрыве, да ещё и с материальной выгодой для себя. Сама же Вера никак не могла понять, к чему ей склониться — она была слишком измотана. Никакие занятия йогой и разговоры с психологом не приносили облегчения. Прошлое упорно отказывалось разжимать свои цепкие когти и отпускать её. И ей совсем не хотелось начинать всё заново. Как бы ни было больно, прежняя жизнь казалась такой родной и привычной, а менять её на неизвестность было откровенно страшно.

Даже психолог настаивал на том, чтобы Вера отпустила ситуацию и переключилась на что-то более важное, чем угасшие чувства мужа. Тысячи женщин, пройдя через пару кругов ада, спокойно обретали новое счастье. Стоило им только отпустить прошлое. Вера не спорила с этим фактом, но и себя к этим тысячам женщин относить категорически не хотела. Она любила Игоря и не представляла своей жизни без него, хотя уже несколько месяцев именно этим и занималась — жила без него.

Здание суда встретило Веру сырым, покрытым разводами дождя оштукатуренным фасадом, огромной лужей у самого въезда и тусклым светом беловатых ламп из окон. Женщина долго сидела в машине, глядя на это мрачное, наводящее тоску строение. Когда-то именно здесь она успешно защитила своего первого клиента. Как его звали? Григорий Скворцов? Нет, кажется, Глеб Соколов.

[Реклама]

Парень застал жену с любовником в собственной квартире. Совершенно бесперспективное дело, как тогда говорили все. Все улики были против обвиняемого, соседи утверждали, что он постоянно ругался с женой и даже иногда поколачивал её. Веру назначили государственным защитником — у Соколова совсем не было денег на частного адвоката. Коллеги посмеивались над вчерашней студенткой, мол, дело заведомо проигрышное и так начинать карьеру не стоит. Но Вера странным образом прониклась историей Соколова. Сам Глеб упорно отрицал свою вину, утверждая, что вернулся из командировки и уже застал жену с любовником мёртвыми. Да, он, конечно же, бросился проверять пульс, перепачкался в крови и схватил нож. И в тот самый миг, когда он взял его в руки, в квартиру ворвались полицейские с понятыми.

Вера поверила ему. В его глазах было что-то такое, что выдавало скорее жертву, чем преступника. И хотя у неё не было ни опыта, ни связей, ни доказательств невиновности подзащитного, зато было дикое желание помочь невиновному, добиться справедливости, найти того, кто на самом деле совершил это страшное преступление. А ещё у Веры был внутренний стержень и сильный характер, которые вместе с упрямством и врождёнными дедуктивными способностями помогли ей раскрыть дело, когда все надежды уже угасли.

Вера лично провела расследование, хотя следователь уже направил дело прокурору. Оказалось, что о романе жены Соколова с любовником узнала супруга последнего. Ревность и жажда мести толкнули женщину на страшное. Она выследила парочку, умудрилась каким-то образом сделать дубликаты ключей от квартиры Соколова, а потом просто пришла в разгар их встречи. Женщина сначала всё отрицала, но когда Вера заявила ей, что у неё есть запись с камеры наблюдения — это был чистый блеф, но адвокат решила идти ва-банк, — та во всём созналась, мучимая угрызениями совести.

Соколова отпустили из зала суда, а для Веры наступил звёздный час. Никто не ожидал от молоденькой защитницы столь впечатляющего результата. Теперь к ней обращались с самыми сложными делами. Процент проигранных процессов был ничтожно мал. Вера подавала большие надежды, но потом она узнала, что скоро станет матерью, и с выходом в декрет её карьера завершилась. Так захотел Игорь.

И вот уже девять лет она занималась совсем другим, а адвокатская практика осталась в прошлом. Смотреть на здание суда было невыносимо. К тому же Вера приехала слишком рано, надеясь встретить мужа и поговорить с ним до начала процесса. Но автомобиля Игоря на парковке не было. Она посмотрела на часы — 10:45, больше часа до заседания. Просто сидеть в машине было глупо, и хотя на улице моросил мелкий дождь, Вера решила прогуляться по округе, проветрить голову и окончательно собраться с мыслями.

Она просто шла и шла по улицам, разглядывая дома и витрины, держа в руке ярко-розовый зонт, который когда-то давно ей подарила мама. Встречные прохожие спешили по своим делам. Из кофейни вкусно пахло свежей выпечкой, но аппетита не было, поэтому Вера просто проходила мимо. Скамейки в парке оказались мокрыми, хотя можно было бы посидеть и понаблюдать за утками на пруду, которые смешно крякали, жадно бросаясь на брошенные какой-то бабушкой крошки, и ныряли под воду. Хотелось кричать, поделиться с кем-нибудь мучительными мыслями, но в то же время всё казалось таким глупым и бессмысленным.

Вера перебирала в памяти всё хорошее, что у них было с Игорем, стараясь не думать о его подлом поступке и о предстоящем разводе. Но мысли тут же перескакивали на раздел имущества, становилось стыдно от того, что чужие люди будут копаться в их грязном белье и выносить ссоры на всеобщее обозрение. А потом Вера думала о даче: неплохо было бы сейчас оказаться там, сидеть на веранде и пить чай с вареньем, глядя, как дождь барабанит в стёкла.

— Ну-ка, подойди! — раздался вдруг громкий приказной голос.

Вера машинально выглянула из-под зонта, ожидая увидеть какую-нибудь мамочку, подзывающую расшалившегося ребёнка, или собачницу с непослушным пуделем. Но вместо них женщина заметила молодую цыганку, очень красивую, в пёстром платке и длинном кожаном плаще. Девушка сидела на лавке, не обращая ни малейшего внимания на дождь. Её чёрные глаза, очерченные густыми ресницами и чёткими полукружьями широких бровей, смотрели в упор на Веру.

— Что смотришь? Оглохла? — усмехнулась цыганка, и её голос прозвучал хрипловато и настойчиво.

— Это вы мне? — вздрогнула Вера. — Не сама же с собой я разговариваю. Или вы ещё кого-то здесь видите? С какой стати вы переходите на фамильярный тон? Мы с вами знакомы? — фыркнула она, намереваясь пройти мимо.

[Реклама]

О цыганах Вера была не самого лучшего мнения, хотя в последнее время и не так часто видела их в городе. Девушка не выглядела как типичная представительница этого народа. Выдавали её только глаза и пёстрый платок, хотя этой весной подобные аксессуары, кажется, были в моде.

— Не строй из себя барыню, — засмеялась девушка. Смех был глубоким, хриплым, вызывающим дрожь. — Подойди, говорю.

— Нет, — решительно шагнула в сторону Вера. — Денег у меня всё равно нет. Вам же наверняка они нужны. Или погадать хотите? Так я в эту чушь не верю. Ищите другую дуру.

— Дались мне твои деньги, — усмехнулась цыганка. — У меня к тебе вопрос.

— Ко мне? — переспросила Вера. — Да что вы как коза блеете? Мне...

— Меня не бойся, — покачала головой цыганка. — Я ничего плохого тебе не сделаю. Ты сама себе куда больше вредишь.

— Не поняла.

— Ох, умная вроде баба, а стоит и ломается, — усмехнулась цыганка. — Иди, говорю, сюда, а то я сама подойду.

Сама не зная почему, Вера всё же шагнула к скамейке. В голове мгновенно пронеслись все жуткие байки, которые она когда-либо слышала о цыганках: и про их умение внушить что угодно под гипнозом, и про то, что они наводят порчу одним взглядом, и про то, что могут незаметно украсть кошелёк, пока отвлекают разговорами. Но девушка лишь внимательно смотрела на неё, скрестив руки на груди, и спокойно улыбалась. Никакой угрозы или негатива от неё не исходило.

— Ну и что? — шумно выдохнула Вера, присаживаясь на самый краешек мокрой скамейки.

— Не надо цепляться за прошлое, — неожиданно выпалила цыганка, и её голос прозвучал твёрдо и уверенно. — Нужно его спокойно отпустить.

— Что?

— Ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю, — засмеялась девушка, и в её смехе послышались нотки снисходительности. — Ты вцепилась в своё прошлое, как в спасательный круг. Оно живёт в тебе, и ты даже не замечаешь, что с каждым днём оно разрывает тебя на части своими когтями. Такими темпами оно сожрёт тебя, милая, и ничего не останется. Вот сейчас ты идёшь на важную встречу и искренне считаешь, что сможешь всё собрать заново, склеить. Только сколько разбитую чашку ни клей, чаю из неё уже не попьёшь. Я не права?

— Откуда вы знаете, куда я иду и о чём я думаю? — настороженно спросила Вера, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

— Да у тебя всё на лице написано. Не надоело себя обманывать? Просто отпусти всё. Не придумывай того, чего быть не может. Мы не в сказке живём. Жизнь у тебя одна, так стоит ли тратить её на бесконечные сожаления и на людей, которым нет до тебя никакого дела? Отпусти прошлое. Позволь ему улететь, как воздушному шарику. Это уже не твоё. Тебе уготована совсем иная судьба. Впереди тебя ждёт светлое будущее. И тот, кто действительно будет тебя любить, и ты — его. А муж твой? Да кто он такой, чтобы хотеть вернуть такого негодяя? Мало тебе, что он потоптался на твоих чувствах, так ты ещё и унижаться собралась? Упрашивать его вернуться? Тьфу. Гордость у женщины должна быть. А он ещё пожалеет, что так с тобой обошёлся, за это не переживай. Только поздно будет.

— Зачем вы мне всё это говорите? — выдохнула Вера, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения и недоверия. — Признавайтесь, вас Игорь нанял, чтобы сделать мне больнее, чтобы я от него поскорее отвязалась? Я ни за что не поверю, что вы какая-то ясновидящая.

[Реклама]

— Никакая я не ясновидящая, но вижу ясно, тут спорить не стану. А твой Игорь что — знал, что ты приедешь на полтора часа раньше? Знал, что ты в этот парк забредёшь? Похоже, это он у нас ясновидящий, — снова рассмеялась девушка, и в её глазах заплясали смешинки. — Не будь дурой, милая. В мире есть необъяснимые вещи. Я и сама не всегда рада, что вижу чужое горе, но и счастье я тоже вижу. И это одно меня успокаивает. И сейчас ты иди, перестань мучить себя сомнениями и не трать деньги на глупых психологов. Ты сама давно знаешь все ответы. Стоит только честно поговорить с самой собой. Не держись за него и ничего у него не проси. Пусть забирает всё, что хочет. Тебе всё равно от этого счастья не будет. Не ослабишь хватку — так и помрёшь старой девой, одна-одинёшенька, полная злобы и ненависти ко всему, особенно к себе. Отпустишь — встретишь хорошего человека. Так наш мир устроен. Новое не приходит, пока не избавишься от старого.

Вера глубоко вздохнула и отвернулась. Отвечать цыганке не хотелось. Было непонятно, говорит она это всерьёз или просто решила поиздеваться над случайной прохожей. Но опять же — эта девушка знала такие вещи, которые случайно угадать было просто невозможно. Вероятность была слишком мала.

«И что мне...» — повернула голову Вера, собираясь что-то сказать, но тут же замерла от изумления. Цыганки рядом не было. Не было её и на парковой аллее, хотя только что она сидела здесь, на скамейке, и уйти так незаметно и быстро она просто не могла физически. Вера встала и огляделась по сторонам. Кое-где по аллее прогуливались люди, но все они были далеко. Женщина даже заглянула за пару деревьев, надеясь увидеть спрятавшуюся девушку. Но там никого не было.

«Бред какой-то, — нахмурилась Вера, чувствуя, как внутри закипает странное беспокойство. — Она не могла же просто испариться, и показаться мне всё это тоже не могло. Хотя, учитывая, как сильно натянуты мои нервы в последние дни, насколько велико отчаяние и как мало я сплю, постоянно погружаясь в проекты, лишь бы не думать о муже, я бы не удивилась, если у меня уже начались галлюцинации. Ладно, сейчас не время об этом думать. Пора в суд. Время уже подходит».

Вера почти бежала по направлению к зданию суда, стараясь не думать о странной встрече, но голос цыганки всё ещё звучал в ушах, а её образ навязчиво стоял перед глазами. На третьем этаже уже собрались люди. Игорь стоял в обществе высокого мужчины в сером костюме и активно жестикулировал, обсуждая что-то. Заметив жену, он на мгновение замер, а потом расплылся в самой противной улыбке, которую Вера когда-либо видела. Стоило ей только увидеть эту наглую усмешку, как все её мысли о необходимости любой ценой вернуть его тут же испарились. Это был вовсе не Игорь, которого она любила все эти годы, а совершенно чужой человек — холодный, далёкий, с безразличным взглядом и хищной, уверенной улыбкой. Будто на его привычной маске разошлась молния, обнажив мерзкое нутро.

— Привет, — сухо бросил Игорь, слегка кивнув. — Я даже не думал, что ты придёшь. Удивился, когда увидел твою машину. Знакомься, это мой адвокат по разводу, Борис.

— Давай сразу к делу, — резко перебила его Вера, проигнорировав протянутую руку адвоката. — Что ты хочешь?

— Ты даже не будешь упрашивать меня поговорить? — засмеялся Игорь, явно наслаждаясь ситуацией.

— А я думал, ты устроишь здесь целый концерт. Именно поэтому я сразу заблокировал тебя везде. Знал, что начнёшь истерить, валяться в ногах, умолять. Только я счастлив с Аллой и назад точно не вернусь.

— Кто тебя назад пустит? — посмотрела прямо в глаза мужу Вера, и её голос прозвучал ледяным спокойствием. — Ты ошибаешься, Игорь. Не за того меня принимаешь. Да, признаюсь, была мысль попытаться тебя вернуть. Но сейчас, глядя на тебя, я понимаю, насколько ты жалок, и ни малейшего желания больше не возникает. Пусть твоя Берестова и дальше с тобой возится, а я свою задачу выполнила. И я здесь не для того, чтобы с тобой любезничать, а чтобы развестись. Так что говори сейчас, пока суд не начался. Что тебе нужно, чтобы я всё обдумала и не выглядела дурой в зале?

— Как что? — удивился Игорь, и его самоуверенность слегка пошатнулась. — Половину всего совместно нажитого и дачу. Алле там очень понравилось, а найти столь же прекрасный участок теперь вряд ли получится. Я даже готов уступить тебе твою машину — по цене примерно одинаково выходит.

— Борис, оставьте нас на минуту, — мило улыбнулась Вера, глядя на адвоката.

— Ну, мой клиент бы хотел...

— Хорошо, можете остаться, — сверкнула глазами женщина. — Может, даже лучше будет, если вы тоже будете в курсе, а то Игорь наверняка выставил себя таким белым и пушистым. Вот вы нас и рассудите.

— О чём ты, Вера? — напрягся Игорь, и его лицо слегка побледнело.

[Реклама]

— Дачу ты не получишь, — усмехнулась она. — Да, покупали мы её вместе, тут не спорю. Но в божеский вид я её одна приводила. Тебя туда и лишний раз было не затащить, а теперь ты хочешь, чтобы твоя любовница там хозяйничала? Нет, уж не выйдет.

— Но по закону не имеет значения, кто из вас больше вложил, — вмешался адвокат, пытаясь сохранить профессиональное спокойствие.

— Я знаю законы, — остановила его Вера, и в её голосе послышались стальные нотки. — И получше вашего, даже не сомневайтесь. И точно так же знаю, что начальство моего мужа не обрадуется, когда узнает, что часть клиентов он проводит мимо кассы, а за услуги они расплачиваются с ним наличными. И эта наличка, наверное, заинтересует налоговую. Да, Игорь? Или ты думал, что я такая наивная? Что я не стану всё это выуживать? Удобно устроился. Даже осмелел настолько, что держал компьютер дома без пароля. А я ведь все твои тёмные делишки давно скопировала в облако. Там и ведомости, и бухгалтерия. Наверное, твоя Алла помогала тебе всё это вести? Тогда вам будет не одиноко в налоговой объясняться. Да и уволиться вместе — веселее, правда?

Это снова был чистый блеф. Но Вера говорила так уверенно, так напористо и убедительно, что лицо мужа сначала стало бледным, как мел, а потом побагровело от ярости.

— Ты не посмеешь? — прошипел он, схватив жену под локоть и отводя от адвоката. — Когда ты успела?

— Да уже год, как на всякий случай копирую все твои файлы, — усмехнулась Вера. — Как чувствовала, что пригодятся. Ты забыл, но я — адвокат, хоть и в прошлом. И я люблю совать нос не в свои дела.

«Попала в точку, — мысленно рассмеялась она. — Кто бы мог подумать, что он так легко поверит в мой блеф! Похоже, у него там всё гораздо серьёзнее, чем я предполагала. А ведь я знаю лишь малую часть его махинаций».

— Эх, Вера, Вера... — сжал запястье жены Игорь и тихо спросил: — Что ты хочешь за своё молчание?

— Дачу, — важно произнесла она, не отводя взгляда. — Мою машину и половину квартиры. Я не жадная. Могла бы ещё попросить половину твоего чёрного дохода, но мне чужого не нужно. И в квартире до продажи я буду жить сама. А ты со своей Аллой веселись у неё. Ты сам так решил.

— Не жирно ли тебе будет? — злобно процедил муж, сверкая глазами.

— Не знаю насчёт жирно. Можем и потом обсудить, когда ты в СИЗО загремишь.

— Чёрт с тобой, — прошипел Игорь, и его плечи обречённо опустились. — Но на этом всё. И ты больше не будешь пытаться со мной связаться. Как продадим квартиру — деньги пополам, и адьё.

— Я большего и не прошу. Слишком много чести с тобой дальше общаться. Живи, как считаешь нужным. Я тебя не осуждаю за твой выбор, — спокойно улыбнулась Вера, чувствуя, как с плеч спадает невероятная тяжесть.

Выйдя из здания суда, Вера снова вспомнила цыганку. Её улыбка, казалось, говорила: «Ты всё сделала правильно». Девушка широко улыбалась, и в её взгляде читалось что-то вроде одобрения и похвалы, будто она была довольна тем, как Вера распорядилась своей судьбой.

Шли дни, недели и месяцы. Квартиру удалось довольно быстро продать. И хотя Вера немного расстроилась из-за необходимости переезжать — сказывались старые привычки и привязанность к обжитому месту, — всё же ей вдруг стало невероятно легко и свободно. Словно прутья клетки, в которой она прожила много лет, наконец-то лопнули, открыв перед запертой птицей безграничное чистое небо. Только вот куда теперь лететь?

А об Игоре женщина больше не думала. С того дня он перестал существовать для неё как личность. Она не злилась, не страдала — только чувствовала лёгкое отвращение к себе за то, что когда-то любила этого человека. Ещё тогда, в суде, она поняла, что не испытывает к нему ничего, кроме острого презрения, а все её прежние страдания были надуманными — просто страхом перед неизвестным будущим, перед одиночеством.

[Реклама]

Почти всё лето Вера провела на даче, и к своему удивлению обнаружила, что работать отсюда даже удобнее: до города было всего двадцать минут езды, интернет ловил отлично, а тишина и уединение только помогали фантазии работать на полную мощность. Лишь иногда, прохаживаясь по дому, Вера с горечью думала о том, как Игорь посмел привести сюда свою любовницу. Чтобы прогнать эти мысли, а заодно и всю дурную энергетику бывшего мужа и его новой пассии, Вера перекрасила стены в паре комнат, обновила лак на веранде, купила большое красивое зеркало и повесила новые светильники. А когда дом чуть преобразился, женщина, словно в память о странной цыганке, которая когда-то указала ей путь, держа в руках тлеющий пучок сухого шалфея, обошла всё пространство, будто бы прогоняла злых духов. Сразу стало легче дышать, и дом снова наполнился уютом и спокойствием.

Однажды августовским вечером, собрав на участке яблоки, Вера возвращалась в дом и вдруг заметила, как по дороге кто-то идёт. Часть посёлка, где располагалась дача, примыкала к лесу, а соседние дома большую часть времени пустовали. Люди здесь ходили редко, наверное поэтому уединённый участок в своё время так и привлёк Веру. После смерти сына она не хотела никого видеть, и они с Игорем решили купить этот дом, где красивая природа и тишина благотворно сказывались на душевном состоянии. Здесь же она занималась ремонтом, открыла в себе творческий талант, а потом выучилась на дизайнера.

Никого из соседей женщина толком не знала, лишь машинально здоровалась, если замечала кого-то поблизости от своего дома. Да и к их участку редко кто забредал. Поэтому одинокая фигура, плавно скользившая по дороге в сумерках, привлекла её внимание. Вера подошла к забору, собираясь поздороваться, но замерла с рукой на калитке. По дороге шла та самая цыганка, которую она встретила в парке ещё весной — в том же цветастом платке и длинном кожаном плаще, что выглядело особенно странно в летнюю жару.

— Постойте! — крикнула Вера, пересиливая охватившее её изумление.

Но цыганка никак не отреагировала на её голос, лишь продолжала медленно идти по дороге вглубь посёлка. Вера выскользнула из палисадника и бросилась следом, намереваясь догнать странную незнакомку. Но девушка, хотя и двигалась неспешно, почему-то только больше отдалялась. Вера перешла с шага на бег, но не приблизилась к цыганке ни на метр. Она кричала, звала её, но та не оборачивалась, а потом просто свернула в сторону соседнего участка и бесшумно растворилась в сгущающейся темноте.

«Да что же это такое? — нахмурилась Вера, чувствуя, как внутри поднимается странная тревога. — У меня опять галлюцинации? Теперь я уже почти уверена, что никакой цыганки в природе не существует, а моя фантазия показывает такие фокусы. Но если в прошлый раз встречу ещё можно было как-то объяснить — возможно, так моё подсознание решило достучаться до здравого смысла и направить меня на истинный путь, — то сейчас-то что? Зачем она мне явилась снова?»

Вера стояла посреди пустынной улицы дачного посёлка, слушая, как вдалеке лают собаки, как под тусклым фонарём жужжат мошки и как где-то в отдалении играет музыка и слышен смех. Надо было возвращаться домой. Завтра предстояло ехать к заказчику, вносить правки по проекту, а потом проконтролировать ход работ на другом объекте. А ещё она хотела вечером сварить ароматного яблочного варенья — яблок в этом году уродилось так много, что руки просто чесались заняться заготовками, а ведь только начало сезона.

— Кто-нибудь, помогите! — раздался вдруг приглушённый, отчаянный голос откуда-то с тёмного участка, в ту сторону, где исчезла цыганка. Только голос был явно мужским.

Вера насторожилась, оглядываясь по сторонам. Сначала ей показалось, что снова разыгралось воображение, но крик о помощи повторился — на этот раз громче и настойчивее. Она неуверенно шагнула к калитке и толкнула покосившуюся деревянную дверцу. Петли жалобно скрипнули. Ветви старых деревьев зашумели от налетевшего порыва ветра. Участок выглядел довольно запущенным и заброшенным, да и Вера не помнила, чтобы хоть раз видела здесь кого-то из жильцов или стоящую рядом с калиткой машину.

— Есть тут кто? — громко позвала она, с опаской всматриваясь в большой тёмный силуэт дома.

Это была старая академическая дача, когда-то окрашенная в зелёный цвет. Но сейчас доски облупились, местами вздулись и потрескались от времени. Наличники на окнах выглядели жалко. От былой красоты остался лишь пышный сад, который тёмными зарослями уходил в сторону реки.

— Да! Я здесь! — раздался из дома голос. — Звук шёл откуда-то изнутри. Помогите, умоляю! Я, кажется, застрял и не могу выбраться.

— А где именно вы? — спросила Вера, направляясь к крыльцу.

— Внизу, в подвале, — ответил он. — Прошу вас, войдите внутрь, не бойтесь. Дверь открыта. Посильнее только толкните, она туго идёт.

[Реклама]

Вера так и сделала — толкнула дверь плечом и шагнула в полумрак. В нос ударил резкий запах свежей древесины, краски и растворителя. Видимо, внутри вовсю шёл ремонт. Она потянулась к выключателю, но безрезультатно — электричества в доме, судя по всему, не было. Женщина достала телефон и включила фонарик. Прямо посреди пола на кухне зияла чёрная прямоугольная дыра, ведущая в подвал.

— Вы там? — Вера подошла ближе и присела на корточки.

— Слава богу! — с облегчением вздохнул мужчина, чьи большие и испуганные глаза с искренним обожанием смотрели на неё снизу. — Не представляете, как давно я уже зову на помощь, а все вокруг будто вымерли.

— Как вы туда попали? — спросила Вера, заглядывая в темноту.

— Да полез вниз посмотреть, что там. Вот та лестница сломалась — ступени, видимо, прогнили, а я понадеялся на авось. До потолка теперь не дотянуться, как ни стараюсь. И тут, как назло, нет ни ящиков, ни табурета, чтобы подтянуться. Хотя, кажется, я ещё и ногу подвернул, когда падал.

— Давайте я сбегаю за помощью, позову кого-нибудь из соседей, — предложила Вера, раздумывая, как лучше поступить.

— Да тут в будний день почти никого нет, — улыбнулся мужчина, и его улыбка показалась ей искренней и обезоруживающей. — Лучше принесите лестницу — там, в сарае за домом, должна быть.

— Я сейчас, — кивнула Вера и быстро выскочила на улицу.

Сарай нашёлся за домом, и лестница действительно стояла там, прислонённая к стене. Через пять минут они уже сидели на кухонном полу, разглядывая друг друга в свете телефонного фонарика. Мужчина оказался приятной наружности — лет тридцати пяти, с внимательными глазами и лёгкой, располагающей улыбкой, которая появлялась на его лице всякий раз, когда он смотрел на свою спасительницу.

— Не представляете, как я вам благодарен, — произнёс он с улыбкой. — Кстати, меня Павел зовут. Можно просто Паша. А вас?

— Вера, — улыбнулась женщина.

— Ничего себе, редкое имя, — улыбнулся Павел. — Прямо как у принцессы или древнеримской богини... И вы, как в мифах, услышали меня и сжалились.

— Шутите, — улыбнулась женщина. — Да я случайно совершенно очутилась возле вашего дома. Просто увидела кое-кого, но обозналась, и тут слышу — вы кричите. Разве я могла не помочь? А это ваш дом?

— Думаете, я грабитель, который прокрался под покровом ночи и провалился в подвал, а теперь пытается выдать себя за владельца? — рассмеялся Павел.

— Нет, что вы, — покачала головой Вера. — Я о другом. Просто я никогда не видела, чтобы здесь кто-то жил, а живу я через два дома от вас.

— Понимаю. Этот дом когда-то принадлежал моему деду, академику Гладкому, очень известному учёному в своё время. Увы, я его почти не помню — дед умер, когда мне было пять лет. Тогда как раз распался Союз. А после его смерти эта дача стала для нашей семьи чем-то вроде чемодана без ручки. Родители жили небогато, тащили на себе троих детей. Мама всё хотела продать участок, но папа был категорически против. Ремонт они так и не начали — средств не хватало. Раньше мы всей семьёй приезжали сюда отдыхать, но потом в доме пол начал проваливаться, и стало опасно находиться внутри. Мама умерла, отец сильно запил, и про дачу все забыли. Нам, детям, она как-то не особо была интересна — старая рухлядь, не больше, хотя участок, конечно, стоит приличных денег. А не так давно отец скончался, и оказалось, что по завещанию он оставил эту дачу именно мне. В письме он написал, что из всех нас только я смогу здесь всё заново отстроить. Брат с сестрой не расстроились — брат живёт на Дальнем Востоке, ему эта дача только лишняя головная боль, а сестра вечно в своём бизнесе, ничего кроме работы не видит. А вот я вдруг понял, что из этой затеи может выйти толк. Я архитектор, правда, промышленные объекты проектирую, но почему бы не попробовать себя в новом деле? Тем более дом уже есть, нужно только всё отреставрировать.

[Реклама]

— Ничего себе, — покачала головой Вера, с искренним интересом разглядывая старые стены. — Хотите, я вам помогу? Я занимаюсь интерьерами. У меня есть хорошие бригады отделочников и строителей.

— Спасибо за предложение, — улыбнулся Павел. — Но я хочу сделать всё своими руками. Мне кажется, дед был бы рад, если бы я лично привёл его дом в порядок. Тем более мне это не в тягость — наоборот, даже в удовольствие. Правда, начал я поздновато, скоро осень, так что придётся отложить основную работу до следующего года. Пока что сделаю, что успею.

— Жаль, — искренне расстроилась Вера. — А мне бы очень хотелось принять участие в реставрации такой необычной академической дачи. Я только понаслышке знаю о подобных объектах, а вживую вижу в первый раз. Да и то в темноте особо не разобрать, что к чему.

— Ой, это я свет вырубил, — спохватился Павел. — Хотел проводкой заняться, да чёрт меня в подвал понёс... Знаете, я бы не отказался от ваших профессиональных советов. Мне всегда интересно, как дизайнеры видят старые дома в новой интерпретации. Я, конечно, заплачу вам за консультацию.

— Нет, что вы, — засмеялась Вера. — Как-то неудобно брать с вас деньги, тем более мы соседи. Я могу в свободное время заходить и помогать вам с идеями. Давайте я завтра вечером приду, только свет сделайте, и я набросаю вам пару планировок. А в выходные мы вместе прикинем, что тут можно сделать интересного. Потом обсудим.

— Отлично, — обрадовался Павел, и его лицо осветилось искренней радостью. — Это было бы замечательно.

— Слушайте, а как вы тут собираетесь жить без света и без нормального места для ночлега? — предложила женщина. — Идёмте ко мне. У меня есть летняя комната, там вы сможете переночевать. Заодно чай попьём, познакомимся поближе. А то вдруг опять куда-нибудь провалитесь.

— Вы серьёзно? — приподнял одну бровь Павел, явно удивлённый таким предложением. — Звучит заманчиво. А то я уже устал на раскладушке спать в этом доме, где пахнет краской и сыростью. Уже неделю здесь безвылазно сижу, благо отпуск. Но он скоро кончится, и до холодов смогу приезжать только по выходным.

— Идёмте, — встала с пола Вера. — Наверняка вы ещё и голодны после такого приключения. Полдня просидели в подвале.

С того дня Вера стала каждый день приходить на дачу к Павлу, помогая ему с ремонтом. Каждый день Вера приходила к Павлу на дачу: она не только разрабатывала планировки, но и с удовольствием помогала с отделкой — покрывала лаком полы, шкурила стены. Подобные занятия приносили ей странное, почти забытое удовольствие, и она чувствовала, как с каждым днём наполняется новыми силами.

Павел развлекал её историями из своей жизни, больше шутил и подтрунивал над собой, но при этом искренне интересовался её мыслями и переживаниями. Они договорились, что ночевать он будет в доме Веры, в летней комнате, потому что женщина не могла спокойно смотреть на его сиротливую раскладушку в пропахшей краской и сыростью даче. Всего за неделю они сильно сдружились, но наступил момент, когда Павлу нужно было уезжать — отпуск закончился. Он пообещал, что будет возвращаться на дачу каждые выходные, и Вера ждала его возвращения, перелистывая будни, как скучные страницы в однообразной книге. А когда он появлялся, привозя горы продуктов и свежие новости из города, она так радовалась, будто девчонка, которой друг принёс букет полевых цветов.

— Вера, а ты в город совсем не выбираешься? — как-то спросил Павел, когда они сидели на веранде и пили чай с вареньем. — Я смотрю, ты всё время здесь.

— Даже не знаю, как сказать, — пожала плечами женщина. — Мне там и делать-то особо нечего. К маме, конечно, иногда езжу, и по работе бываю, но надолго не задерживаюсь. Вечером всегда сюда возвращаюсь. Раньше жила с мужем в квартире, но потом мы развелись, и я переехала сюда. Мне здесь нравится. Понимаю, что на даче круглый год сложно жить — скоро снег пойдёт, придётся дорожки чистить, да и дороги здесь основательно заметает. На машине зимой не проедешь. Наверное, зимовать буду в городе. Только придётся или снимать что-то, или с мамой жить, потому что своего жилья у меня теперь нет. Думаю купить небольшую студию, если денег хватит.

— Вера, а ты думала, где будешь зимовать? — спросил Павел. — Может, переедешь ко мне?

— В каком смысле? — вздрогнула Вера.

— В прямом, — улыбнулся Павел. — Я ведь живу у тебя на даче, на своей только ремонтом занимаюсь. Можно сказать, ты приютила меня, дала кров и хлеб. Теперь моя очередь отплатить тебе тем же. К тому же я живу совсем один — с женой мы разошлись уже давно, и в квартире пусто.

— А ты не говорил, что был женат, — удивилась Вера.

— А зачем? — засмеялся мужчина. — Как говорится, кто старое помянет, тому глаз вон. Я своё прошлое отпустил. Мы с Ириной когда-то были счастливы, но всё прошло. Зачем было дальше мучить друг друга? Она нашла другого человека, я не стал ей мешать. Дочка, естественно, осталась с ней. Катя, сейчас ей пятнадцать — самый вредный возраст, но вместе с тем и самый прекрасный. Видимся мы редко, она наездами у меня бывает. Я мечтаю однажды закончить здесь всё и привезти её на дачу. Думаю, Катьке бы понравилось. А сейчас я живу один уже семь лет. Привык, конечно, но иногда бывает тоскливо. Квартира большая, а пустая — это пугает. Иногда по ночам кажется, что кто-то ходит. А однажды... только не смейся... я видел в своей гостиной самую настоящую цыганку.

— Цыганку? — вздрогнула Вера, и её сердце пропустило удар.

— Да. Молоденькую, в пёстром платке и кожаном плаще. Сидела на диване, как у себя дома. Я, конечно, опешил, попытался её выпроводить, не понимая, как она вообще сюда попала. А она только смеётся, грубо так меня одёргивает. Это было как раз после смерти отца. Мне тогда было очень плохо, мы были с ним близки. И эта цыганка сказала мне, что я не должен сильно горевать, что отец теперь в лучшем мире, а правильным для меня будет сделать то, что он сам всегда хотел, но так и не смог. Я тогда ничего не понял, а девушка просто испарилась, как дым. Я честно думал, что сошёл с ума. Бессонница, горе — всё наложилось, вот мне и померещилось. А через пару дней я нашёл отцовское письмо, где он писал, что дачу оставляет мне. И тогда я понял, что должен сделать. Была ли та цыганка реальной или только плодом моего воображения, она натолкнула меня на верную мысль, чему я очень рад. Но ты не переживай, привидений в моей квартире не водится. А твоей компании я был бы очень рад. Поселим тебя в одну из пустых комнат — там есть балкон с видом на реку.

— Я тоже видела эту цыганку, — вдруг призналась Вера, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

— Что? — переспросил Павел, не веря своим ушам. — В каком смысле?

— Дважды, — тихо ответила Вера. — Один раз — в парке у здания суда, когда я шла на развод. Второй раз — здесь, в нашем посёлке, перед тем как я услышала твой крик.

На площади неподалёку от дома Павла запускали фейерверки. Вера стояла у окна с бокалом шампанского в руках и смотрела, как в чёрном зимнем небе распускаются пёстрые огненные цветы.

— С Новым годом, — прошептал Павел, обнимая её за плечи.

— И тебя, милый, с Новым годом, с новым счастьем, — улыбнулась женщина.

[Реклама]

За эти три месяца их дружба переросла в нечто большее — в глубокое, спокойное чувство, в котором не было места сомнениям. Каждый из них уже пережил потерю и разочарование, и теперь они ценили тихое счастье, которое пришло к ним без лишних обещаний и громких слов. Они любили так, как могут два человека, которые прошли через потери и снова обрели друг друга. Даже внешне Вера расцвела — её глаза засияли, походка стала лёгкой и уверенной, движения плавными и изящными, словно она боялась неловким жестом задеть своё счастье. Но оно и не думало разбиваться — с каждым днём оно только крепло, наполняя их жизнь теплом и смыслом.

«Неужели это и есть то самое светлое будущее из предсказания? — улыбалась женщина, глядя в окно на фейерверки. — Оно пришло так быстро... Может быть, настоящему счастью и не нужно приходить медленно и долго — оно приходит внезапно, даже в чём-то нелепо. Когда я рассказывала маме о нашей встрече с Пашей, она только головой покачала и сказала, что это судьба. Может, та цыганка и была самой судьбой, которая приняла человеческий облик, чтобы помочь нам?»

«Это ведь не может быть простым совпадением, что она являлась и мне, и Паше, и оба мы встретили её в те моменты, когда жизнь казалась пустой и одинокой. Как по мне, неважно, кто она на самом деле. Она помогла нам обоим, и всё, что я могу сделать, — искренне поблагодарить её за то, что она соединила меня с любимым человеком. Скоро весна, снег растает, и мы поедем ремонтировать Пашкину дачу. И ведь так удобно: можно спокойно работать там, а жить на моей, пока не закончим. А если и задержимся, у нас теперь есть общий дом в городе».

— О чём думаешь? — прошептал Павел, касаясь губами её виска.

— Желание загадывала под бой курантов, — ответила Вера, поворачиваясь к нему.

— И что же ты загадала?

— Мне нечего уже желать, — мягко сказала она, глядя в его глаза. — Всё, что я хотела, у меня есть.

— Какое совпадение, — засмеялся Павел, и его глаза засияли счастьем. — Может, пойдём запускать фейерверки, пока не стемнело?

— Почему бы и нет? — обрадовалась Вера. — Я сто лет этого не делала.

На улице было шумно и весело. Раньше Вера старалась не выходить из дома в новогоднюю ночь, считая, что там только пьяные и буйные компании. Но здесь, на набережной, веселились целыми семействами. Дети радостно кричали, падая в сугробы и скатываясь с ледяных горок. Над рекой всё ещё гремели фейерверки, и разноцветные огни отражались в счастливых глазах гуляющих, наполняя их сердца первобытной радостью и ожиданием чуда.

Вера выхватила из рук Павла пару римских свечей и побежала к набережной, чувствуя себя почти ребёнком. Она уже собиралась зажечь их, как вдруг заметила знакомый силуэт у самой кромки воды. Там, на спуске к реке, безнадёжно застряла в сугробе машина, которую безуспешно пытался откопать какой-то до боли знакомый мужчина, пока его спутница с недовольным лицом наблюдала из салона и раздавала команды.

«А ведь это Игорь, — осенило Веру. — Ничего себе. Я даже не узнала его сразу, как будто это всё было в прошлой жизни, которую я предпочла забыть. Похоже, решил вывезти свою королевну за город на праздник, да и застрял, ещё и в неположенном месте. Ничего нового — всё тот же Игорь, всегда стремился обойти всех нечестными способами. Да уж, праздник, ничего не скажешь. И по делам помочь ему? Нет уж. Пусть эта мадам сама выходит и помогает откапывать свою машину, а то расселась барыней. А то ещё увидит меня и начнёт обратно проситься. И дураку видно, что он несчастен, и вовсе не потому, что застрял в снегу в новогоднюю ночь, а потому что застрял в рутине, в которой сам себя загнал».

Вера только усмехнулась и помахала рукой Павлу, подзывая его к заснеженным лежакам. Она старалась не смотреть в ту сторону, где беспомощно возился в снегу Игорь. Собственно, до его бед ей теперь не было ровным счётом никакого дела. И единственное, чего ей сейчас хотелось, — зажечь римские свечи, прокричать любимому поздравление с Новым годом, а потом медленно брести вдоль набережной к дому, где их ждали тёплый плед, вкусное шампанское, общее счастье и их новая, прекрасная жизнь.