Вера навсегда запомнила тот миг, когда бабушка обрекла её на одиночество. И когда правда вскрылась, слёзы полились рекой

С самого раннего детства, сколько Вера себя помнила, её преследовал один и тот же сон. Ей снилось, что её двое. Две абсолютно одинаковые девочки, две Веры. Они весело играли, бегали по лужайкам, но в самый разгар их забав откуда-то появлялась высокая женщина в строгой чёрной одежде. Она была бесстрастна, как статуя, и всегда забирала вторую девочку, а затем и её саму. Обе девочки начинали плакать, тянуть ручонки друг к другу, но женщина, не проявляя ни капли жалости, хватала ту, другую, за плечи и уводила в неизвестность. Вера просыпалась от этого сна в слезах, с бешено колотящимся сердцем, и никак не могла понять, почему она видит себя раздвоенной.

Когда ей исполнилось шесть лет, она наконец смогла связно пересказать этот сон своей бабушке, Зинаиде Павловне. Та лишь покачала головой, назвав это глупостью, и с тех пор стала давать внучке на ночь отвар ромашки, чтобы сон был крепче. Ромашка, возможно, и помогала, но странное сновидение то и дело возвращалось, словно по расписанию — примерно раз в год. С годами Вера привыкла к этому видению и перестала воспринимать его так остро. Она даже нашла объяснение в одной из книг по психологии: мол, подобное раздвоение во сне — признак скрытой психологической травмы. Встречались и другие интерпретации — что это душа борется с телом, пытаясь о чём-то предупредить. Но Вера понимала, что в подростковом возрасте легко поверить в такие вещи, а ведь сон мучил её с тех пор, как она себя помнила.

С годами Вера заметила одну закономерность: после этого сна в её жизни обязательно происходило что-то неприятное. То она хватала двойку за контрольную, то внезапно заболевала, то ссорилась с подругой. Бабушке она больше о своих видениях не рассказывала, предпочитая молчаливо мириться с этой странной особенностью.

Вера жила с бабушкой с самого младенчества. Ей ещё и двух лет не исполнилось, когда её родители погибли в горах. Они были геологами, и во время очередной экспедиции случился обвал. Маму и папу искали долго, теплилась надежда, но чуда не произошло. Бабушка тогда проживала в деревне, и Вера была с ней, когда пришла эта страшная весть. Похоронив дочь и зятя, Зинаида Павловна собрала маленькую Веру и переехала в город. Сначала они снимали жильё, а после продажи деревенского дома смогли купить небольшую квартиру. Родители Веры ведь жили на съёмных углах, ничего не нажили, не успели. Вера вряд ли бы об этом узнала, но бабушка сама любила напоминать: мол, всё, что есть у Веры в жизни — это благодаря ей, а не её погибшей матери с отцом.

[Реклама]

Сначала Вера не понимала, почему бабушка с такой ледяной отстранённостью говорит о собственной дочери. И только когда ей исполнилось шестнадцать, Зинаида Павловна призналась, что терпеть не могла отца Веры. По её словам, это он и свою жизнь загубил, и дочь её за собой утянул. Веру можно было понять, хотя иногда бабушка бывала чрезмерно резка, не стесняясь в выражениях, несмотря на то, что работала педагогом в школе младших классов и считалась интеллигенцией. Переехав в город, Зинаида Павловна преподавала и ни с кем из оставшейся в деревне родни не общалась. Вера, по сути, никого из своих родственников и не знала. Так и жили они вдвоём, отгороженные от всего мира.

В целом баба Зина девочку не обижала, но была невероятно строга. Она постоянно следила за успеваемостью внучки и даже за четвёрки отчитывала.

— Ты должна быть лучшей, слышишь меня? — твердила Зинаида Павловна. — Только так ты чего-то добьёшься в жизни.

Вера кивала, давала обещания, но не всегда могла их сдержать. И тогда на неё обрушивалась волна бабушкиного гнева.

— И тупая ты, и недотёпа, вся в своего никчёмного отца! — не стеснялась в выражениях Зинаида Павловна.

Девочке было обидно, но разве она смела перечить авторитарной бабуле? Она молчала, а потом долго плакала в своей крошечной комнатушке.

Это, несомненно, наложило отпечаток на её характер. Вера росла замкнутой, нелюдимой. Да и откуда было взяться общительности, если Зинаида Павловна не разрешала ей гулять во дворе? Впрочем, на игры и так не оставалось времени: утром — общеобразовательная школа, затем музыкальная, которая сменялась художественным кружком. Вера неплохо рисовала, а по выходным бабушка водила её в музеи, театры и на выставки. Зинаида Павловна была просто одержима учебой и дополнительными занятиями. Для друзей в этом расписании не оставалось ни минуты. И всё же одна подружка у Веры была — Даша, которая жила в соседнем доме. Родители Даши были людьми простыми, «маргиналами», как презрительно называла их Зинаида Павловна. Её отец работал сапожником в небольшой мастерской, а мать убиралась в офисах. Бабушка была категорически против этой дружбы, но девочки всё равно умудрялись общаться в школе, по дороге домой и сидеть за одной партой.

Как-то раз Вера рассказала Даше о своём сне. Им тогда было лет по двенадцать. Подруга была поражена.

— Вер, а у тебя случайно не было сестры в детстве? — с воодушевлением спросила Даша. — Может, она тебе и снится?

— Откуда? — удивилась Вера. — Никакой сестры у меня нет и не было.

Но вопрос засел в голове. Когда она позже спросила бабушку, не было ли у неё сестры-близнеца, Зинаида Павловна округлила глаза.

— Что за глупости ты, внучка, говоришь? — возмутилась бабушка. — Я бы точно знала, если бы у тебя была сестра. Одна ты была у родителей.

Она указала на фотографию в рамке, что висела на стене в комнате Веры. На ней были мама, папа и маленькая Вера. Никакой сестры рядом не было. Вера решила, что это действительно просто чушь.

Годы летели незаметно. Вера повзрослела, и вот уже прозвенел последний школьный звонок. Она окончила школу с золотой медалью. Зинаида Павловна была невероятно горда. Вере же, честно говоря, было всё равно, но бабушка радовалась так, будто медаль принадлежала ей самой. И её можно было понять: столько сил и средств она вложила в образование внучки. Когда на выпускном директор школы жал ей руку, Зинаида Павловна даже расплакалась, что было совсем на неё не похоже. Она всегда была «железной леди», которую все уважали. Окружающие твердили, как повезло Вере с такой бабушкой — умной, интеллигентной, посвятившей всю свою жизнь внучке.

Вера была благодарна бабушке за образование, но, вспоминая её крики в стенах их квартиры, когда никто не видел, сердце её сжималось от тоски. Одна учёба, учёба, учёба... Как же она от этого устала! Зинаида Павловна уже присмотрела для неё вуз. Столичные даже не рассматривались — в их провинциальном городе были свои достойные заведения: медицинский или педагогический. Но Вера не хотела быть ни учителем, ни врачом. Она мечтала шить, создавать прекрасные наряды. У неё даже была папка, куда она зарисовывала свои модели. Словом, она заявила бабушке, что будет модельером и поступит в институт лёгкой промышленности.

— Вот прямо модельером! Юдашкиным или Зайцевым хочешь стать? — прищурилась Зинаида Павловна. — Много вас таких, а по факту будешь всю жизнь сорочки и халаты шить.

— Не буду, — упрямо ответила Вера.

[Реклама]

Впервые в жизни она осмелилась возразить бабушке. Но Зинаиду Павловну было не прошибить. Она устроила такой скандал, что педагогический и точка. Вера стояла на своём. И тогда случился первый приступ у Зинаиды Павловны. Позже Вера поймёт, что этот приступ был наигранным, но тогда семнадцатилетняя девушка по-настоящему перепугалась за единственного родного человека. Зинаида Павловна рухнула на диван, вцепилась в грудь, судорожно открывая рот, словно задыхалась. Приехавшая скорая увезла бабушку. Показатели-то, как выяснилось, оказались в норме.

— Всё на нервной почве, — сообщила внучке Зинаида Павловна, вернувшись через пару дней. — Доктор сказал, что мне нервничать ни в коем случае нельзя. А ты, похоже, на тот свет меня отправить хочешь.

— Что ты, бабушка! — испугалась Вера. — Я так за тебя переживала!

— Если бы переживала, не стала бы мне перечить, — огрызнулась Зинаида Павловна.

— Я больше не буду, — прошептала пристыженная Вера.

После того случая Вера поклялась себе больше не доводить бабушку до больницы. Поэтому, когда Зинаида Павловна вновь настаивала на педагогическом, девушка сдалась, хотя в душе продолжала мечтать о другом. Она сделала так, как велела Зинаида Павловна: поступила в педагогический на учителя русского языка и литературы и отлично училась. А ночами в своих снах она по-прежнему рисовала новые модели платьев — эти сны её радовали и вдохновляли. Но иногда в них снова появлялась та самая вторая девочка, вороша душу.

Впрочем, была у Веры и отдушина — единственное место, где она чувствовала себя живой. Её школьная подруга Даша поступила в швейное училище. Не институт, конечно, но всё же. И вот Вера помогала ей придумывать модели. За их эскизы Даша получала только пятёрки, а ещё она впервые попробовала шить, когда бывала у подруги. Ей отец купил старую швейную машинку, и девочки упражнялись. Их работы были лучшими в группе, но шила их Вера, хотя об этом никто не знал, кроме родителей Даши. Те, зная о неприязни Зинаиды Павловны, предпочитали молчать и о дружбе, и о помощи Веры. Зинаида Павловна ни о чём не догадывалась, думая, что внучка допоздна засиживается в библиотеках. А Вера в это время строчила очередную блузку или брюки. На её учёбе это никак не сказывалось — пятёрки она всё равно получала.

После института Вера не хотела идти в школу, но Зинаида Павловна вновь настояла. Помня о «слабом здоровье» бабушки, девушка опять пошла у неё на поводу. Она устроилась учителем русского языка и литературы в ту же школу, где работала Зинаида Павловна. И вот она вроде бы взрослая, самостоятельная, а бабуля продолжала контролировать каждый её шаг: как она пишет планы, как проводит уроки, как проверяет тетрадки. Коллеги воспринимали это позитивно — хорошо, когда у молодого специалиста есть такой опытный куратор, который всегда подскажет. Тем более, что это родная бабушка. Но Вера от этого контроля была постоянно напряжена, боялась лишний раз что-то сказать и, не дай бог, ошибиться.

Но примерно через год работы в школе в её жизни произошёл новый поворот. Вера впервые влюбилась. По-настоящему, сильно и безоглядно. В школе на мальчиков нельзя было смотреть, в институте опять нельзя было, да и времени не было. А здесь, казалось бы, ничто не должно было помешать раскрыться её чувствам. С Егором они познакомились в парке. После уроков девушка решила посидеть на лавочке среди берёз. Был прекрасный осенний день, мягкий и солнечный. Вера откинулась на спинку скамейки, прикрыла глаза и сделала глоток кофе из термокружки. Она отдыхала от гомона пятиклашек, и в этот момент работа даже начинала казаться ей сносной. Но мысль о бабушкином контроле висела над ней невидимым грузом, не давая расслабиться до конца.

Молодой человек просто присел рядом, спросив разрешение. Вера недовольно поморщилась, но кивнула — ей хотелось побыть в одиночестве, хотя было понятно, почему он выбрал именно эту лавочку: все остальные были заняты. Да и, наверное, понравилась ему эта милая светловолосая девушка с зелёными глазами. Вера, кстати, внешне никогда не производила впечатления забитой, скорее горделивой и неприступной. А что творилось у неё в душе, знала только она сама. Он несколько раз проходил мимо, явно колеблясь, а сегодня наконец решился. Подошёл и спросил разрешения сесть рядом.

Неожиданно у парня зазвонил телефон. Вера вновь нахмурилась — ну вот, только началось что-то похожее на отдых, и уже звонки.

— Да, Юрий Петрович, — устало произнёс он в трубку. — Что, только пришёл? Но у меня уже закончился рабочий день. Да, я понимаю, что свидетель ценный. Скоро буду.

Он положил телефон в карман и улыбнулся Вере.

[Реклама]

— Вот и отдохнул после рабочего дня, — сказал он. — Простите, что нарушил ваше одиночество.

— Да ничего, всё нормально, — ответила Вера уже более дружелюбно.

Из разговора она поняла, что парень, скорее всего, работает в правоохранительных органах, а не просто какой-то балбес, как она подумала изначально.

— Меня Егор зовут, — продолжил общение парень. Он явно медлил, не хотел уходить.

— Вера… — представилась она.

— Вера, можно я вам признаюсь? — вдруг выпалил он. — Я вас уже несколько дней вижу в этом парке, мы часто пересекаемся на дорожках.

— Да, я иногда тут прохожу от работы до дома, — кивнула она. — Но, честно говоря, вас не замечала.

— А я вас сразу заметил, — признался он с лёгкой улыбкой. — Я тоже работаю за углом, в отделении полиции, следователем. Но это, к слову, я уже несколько дней хочу с вами познакомиться. Хожу за вами, как мальчишка, и всё не решаюсь подойти. А сегодня, вижу, вы на лавочке, я и решился. И вот, как назло, опять на работу надо. Вера, можно я оставлю вам свой номер телефона? Если захотите пообщаться, наберите мне.

Он протянул ей визитку. «Егор Николаенко, следователь», — было там напечатано.

— Я подумаю, — коротко кивнула Вера и положила визитку в сумочку.

Парень радостно улыбнулся, кивнул на прощание и поспешил прочь из парка. А Вера смотрела ему вслед. Вроде бы ничего не обязывающее мимолётное знакомство, а сердце сладко заныло.

Она позвонила ему через пару дней, не в силах больше ждать. Его голос в трубке звучал так, будто он только и ждал её звонка. Они договорились о встрече, за ней последовала вторая, третья — и каждая была лучше предыдущей. Встречи переросли в нечто большее, и Вера впервые почувствовала, что такое летать на крыльях. Конечно, этого не могла не заметить Зинаида Павловна. Она стала расспрашивать, что так подняло настроение внучки, и заметила, как подолгу та прихорашивается у зеркала перед уходом.

— Ты не завела себе кого-то? — однажды спросила бабушка, прищурившись.

— Завела, — рассмеялась Вера. — Заводят собаку или кошку, а я, бабушка, влюбилась.

По чистоте душевной она решила признаться родному человеку.

— Влюбилась? — приподняла брови Зинаида Павловна и поджала губы. — И кто же этот тип?

— Почему сразу тип? — возмутилась Вера. — Егор очень хороший, порядочный молодой человек. Он работает следователем в полиции.

— В полиции работают одни алкоголики и бабники, — сухо ответила Зинаида Павловна. — Вера, я удивляюсь твоей легкомысленности. Надеюсь, ты не собираешься с этим человеком строить серьёзные отношения.

— Бабушка, я замуж за него собираюсь.

И это была чистая правда: буквально на днях Егор на своей съёмной квартире сделал ей предложение.

— Я не позволю тебе рушить свою жизнь! — вдруг воскликнула в ярости Зинаида Павловна.

— Бабушка, ну зачем ты так? — мягко ответила Вера. — Я не собираюсь ничего рушить, у нас с Егором всё будет хорошо.

— Хорошо? А ты откуда знаешь? — перебила её бабушка. — Ничего ты не знаешь. А я могу сказать: через год он начнёт пить, тебя бить, и ты будешь плакать. Вот такими слезами! — Зинаида Павловна показала ладонями, какими «огромными». — Я не дам тебе сломать свою жизнь!

— Ты говоришь ерунду, — попыталась возразить Вера.

— Екатерина, твоя мать, тоже так говорила! — перебила её бабушка. — И что вышло? Твой папаша увлёк её этими экспедициями. Романтика, что ты! Так бы сидела в конторе и до сих пор была бы жива! И этого твоего Егора однажды пристрелят какие-нибудь бандиты, и тебя заодно! Вера, бросай его сейчас же! Это не твой вариант!

Зинаида Павловна на секунду замолчала, пытаясь отдышаться, а потом, смягчив тон, продолжила:

— Вот Пётр Сергеевич, чем не муж? Он давно на тебя смотрит.

Пётр Сергеевич был директором школы, где работали Вера и её бабушка. Ему было чуть за сорок, он был разведён и казался Зинаиде Павловне идеальной партией для внучки.

— Бабушка, он стар для меня.

— Стар? Да что ты понимаешь! — отмахнулась Зинаида Павловна. — Это мужчина в самом соку! Он в ближайшее время пойдёт на повышение, его в региональное министерство образования заберут. А ты бы могла стать директором школы! Подумай сама, отличная партия!

— Бабушка, тебе уже пора на заслуженный отдых, а не устраивать мою личную жизнь! — с раздражением произнесла Вера, поправляя локоны и посматривая на часы, так как уже торопилась на свидание.

— А вот подло напоминать мне о возрасте! — повысила голос Зинаида Павловна. — Я прекрасно знаю, что мне уже шестьдесят восемь! И что? Я заслуженный учитель, у меня высшая категория! Меня все уважают, ко мне прислушиваются! Все, кроме родной внучки, которая ни во что меня не ставит!

[Реклама]

Вера, возмущённая до глубины души, повернулась к бабуле от зеркала, собираясь высказать ей всё, что накипело. Как вдруг Зинаида Павловна покраснела, потом побледнела и начала оседать на пол. Вера, готовая разразиться гневной тирадой, вдруг заметила, как уголки губ бабушки дрогнули в едва заметной усмешке — прежде чем та рухнула на пол. Девушка кинулась к ней, подхватила, помогла лечь на диван. Вызвала скорую, уколы, таблетки. У бабушки резко подскочило давление. Врачи сказали, что показатели не критичные, в больницу забирать не стали, но посоветовали понаблюдать до утра и, если станет хуже, вызывать их снова. Словом, ни на какое свидание в тот вечер Вера так и не пошла. Она позвонила Егору, извинилась.

— Может, мне прийти? — с тревогой спросил молодой человек. — Чем-нибудь помочь?

— Нет, Егор, не надо, — только и ответила Вера, понимая, что появление любимого может лишь усугубить ситуацию.

Утром Зинаида Павловна проснулась бодрой и энергичной, словно и не было вчерашнего приступа. Она собралась на работу с видом победительницы. А Вера, не сомкнувшая глаз из-за страха за бабушкино дыхание, выглядела измождённой и бледной. В тот день она кое-как провела уроки и вышла из школы после второй смены, вдохнув морозного декабря. Уже смеркалось. И тут она вышла из школы, устало прикрыв глаза, и вдруг наткнулась на Егора, который стоял у входа, переминаясь с ноги на ногу и пряча за спиной букет роз.

— Привет, любимая, — с улыбкой сказал он. — Я тебя уже полчаса жду, раньше освободился.

— А чего в школу не зашёл? — улыбнулась Вера.

— О, у вас там строгий охранник, я не решился, — со смехом ответил Егор.

— Товарищ следователь боится какого-то охранника? — поддразнила она.

Егор шутливо развёл руками, а потом серьёзно посмотрел на неё:

— Вера, ты что-то не очень выглядишь. Ты заболела?

— Просто устала после бессонной ночи, — призналась Вера. — За бабушкой пришлось ухаживать, она вчера с приступом. Зато она выспалась, а я вот на ходу засыпаю.

— Давай я тебя подвезу, — предложил Егор. — Конечно, я мечтал, что эту ночь мы проведём вместе, но понимаю, что тебе сейчас не до романтики.

— Если честно, то да, — призналась Вера, прижимая к себе розы.

Егор довёз её до подъезда, и когда он помогал Вере выйти из машины, из подъезда показалась Зинаида Павловна.

— О, Вера, а почему ты не знакомишь меня со своим молодым человеком? — притворно вежливо спросила бабушка.

Вера даже растерялась, не понимая такой резкой перемены в настроении бабули.

— Давайте познакомимся, — приветливо улыбнулся Егор, который ничего не знал о вчерашнем разговоре между бабушкой и внучкой.

Зинаида Павловна демонстрировала чудеса гостеприимства: зазвала молодого человека в дом, налила чаю, выставила на стол конфеты. Беседа текла приятно, о погоде, о работе, о пустяках. Однако Вера, наблюдая за этой идиллией, всё острее чувствовала неладное. Она знала бабушку слишком хорошо, чтобы поверить в эту внезапную перемену.

— Значит, у вас самые серьёзные намерения относительно моей внучки? — сладко улыбаясь, спросила Зинаида Павловна.

— Конечно, — кивнул Егор. — Мы бы хотели пожениться, если вы, конечно, не против.

— О, я не против. Только вот не знаю, как Пётр на это отреагирует.

— Какой Пётр? — уставился на неё Егор, а потом перевёл взгляд на Веру.

— Бабушка, не говори ерунды! — вспыхнула Вера, понимая, к чему клонит Зинаида Павловна.

— Ой, внучка у меня такая ветреная стала в последнее время, — продолжала Зинаида Павловна, обращаясь к Егору. — Вы не думайте ничего такого, Егор. Просто Пётр Сергеевич, директор школы, где Вера работает. Так вот, у них были романтические отношения. Пётр очень хороший человек. Вера, а ты зачем крутишь головы двум порядочным людям?

Зинаида Павловна нарочито строго сжала губы.

— Бабушка, прекрати врать! У меня ничего не было с Петром Сергеевичем! Егор, не слушай её! — возмущённо крикнула Вера.

— Но как же не было, Верочка? — притворно удивилась Зинаида Павловна. — А как же ваши встречи в прошлом году? Вы поссорились с Петром, бывает, но, может быть, хватит на него дуться? Он любит тебя.

Зинаида Павловна придумывала на ходу, при этом нисколько не смущаясь.

— Простите, я ничего этого не знал, — произнёс Егор.

[Реклама]

Он встал и, не глядя на Веру, направился к дверям.

— Егор, не верь ей! — в отчаянии закричала Вера. — Ты же знаешь, что у меня никого, кроме тебя, не было!

— О господи, какие подробности! — воскликнула за спиной Зинаида Павловна. — Но мужчины бывают так легковерны.

Она что-то ещё говорила, но Егор ушёл. Вера добежала до дверей и остановилась. Потом вернулась на кухню, где Зинаида Павловна продолжала спокойно пить чай.

— Какая ты гадина, — тихо прошептала Вера.

Впервые в жизни она сказала такие слова бабушке и нисколько о них не жалела.

— Будем считать, что я не слышала этих слов, — совершенно без эмоций ответила Зинаида Павловна. — Надеюсь, этот молодой человек забудет сюда дорогу, а ты мне за это ещё спасибо скажешь.

Вера ушла в свою комнату. Немного поплакав, она набрала номер Егора, но он так и не ответил ей. А ночью Вере вновь снился сон с двумя плачущими девочками. Проснулась она утром с тяжёлым сердцем. Кое-как отработав, девушка вновь позвонила Егору — он снова не отвечал. И тогда она решила пойти в отделение полиции в надежде, что он ещё на рабочем месте.

— Николаенко у себя, — ответил ей дежурный.

Вера поспешила в кабинет. Егор сидел за рабочим столом, погружённый в документы.

— Егор, здравствуй, — робко произнесла девушка, заходя в кабинет. — Ты мне не отвечаешь.

— Я занят, — сухо ответил он.

Она вздрогнула от его холодного тона, но заставила себя продолжить:

— Егор, ты зря послушал бабушку. Она всё лжёт.

— Лжёт? — Он поднял на неё глаза. — А может быть, это ты лжёшь, Вера? Я допускал, что твоя бабушка что-то придумала, но, понимаешь, мне вчера вечером позвонил мужчина. Не знаю, где он взял мой номер. Так вот, он представился Петром Сергеевичем, твоим начальником. И он попросил, чтобы я не мешал вашему счастью. Сказал, что у вас была размолвка, но вы любите друг друга.

— Егор, ты поверил в эту глупость? — воскликнула Вера. — Ты же следователь, должен отличать ложь от правды.

— Должен, — Егор крепко сжал пальцы в замок. — Да, я терпеть не могу, когда мне лгут. Нет, я не ханжа. Если бы ты сразу сказала, что у тебя были отношения раньше, я бы понял. Но ты ведь такая вся наивная и невинная. Вер, я верил тебе. Но что изменилось?

— Что изменилось? — переспросила Вера. — Ничего не изменилось. Я тебя не обманывала.

— Вот скажи мне, откуда этот Пётр знает такую подробность, что у тебя есть родинка в виде сердечка? — сухо произнёс он.

Вера растерянно посмотрела на него.

— Я не знаю, — растерянно произнесла она и тут же сообразила: — Мне кажется, я поняла. Это бабушка. Она с ним за моей спиной сговорилась. Она хочет выдать меня за него замуж.

— Опять ты врёшь, — устало ответил Егор. — Хватит, я не хочу ничего больше слышать.

Вера посмотрела на него потрясённо. Она как будто билась в закрытую дверь, никакого ответа. А больше оправдываться и что-то объяснять она не собиралась.

— Ты больше ничего от меня и не услышишь, — тихо произнесла она. — Прощай.

И она ушла из кабинета, не дожидаясь его ответных слов. О, как же ей хотелось, чтобы он побежал за ней, схватил за плечи, прижал к себе. Но Егор даже не вышел из кабинета.

Вера вышла из отделения полиции, ничего не видя перед собой от слёз. Она понимала только одно — возвращаться домой, к бабушке, она не в силах. Пальцы сами набрали номер Петра Сергеевича — может быть, у него она найдёт объяснение всей этой грязи.

[Реклама]

— Да, Вера, — услышала она его немного удивлённый голос.

— Пётр Сергеевич, вы вчера звонили моему жениху? — не здороваясь, спросила она.

— Да какой он жених? — усмехнулся директор с неприятной снисходительностью. — Мальчишка совсем. Вера, нам с тобой надо серьёзно поговорить. Ты зря скидываешь меня со счетов. Зинаида Павловна права.

— И опять Зинаида Павловна! — прервала она его. — Как же я устала от вас всех!

Вера нажала кнопку отбоя. Она брела по вечернему городу. Лёгкие снежинки падали на лицо, таяли, смешиваясь с её слезами. Куда она идёт? Зачем?

И тут вновь зазвонил телефон.

— Да, Егор! — радостно воскликнула она, даже не глянув, кто звонит. Ей так хотелось, чтобы это был именно он.

— Да, меня с рождения Дашей зовут, — послышался голос подруги. — Вер, у тебя всё нормально?

— Не очень, — всхлипнула девушка.

— Ты где сейчас? Можешь ко мне подъехать? Я ещё на работе.

Даша после окончания училища пробовала раскрутить своё дело. Родители помогли арендовать комнату в подвале, где она оборудовала ателье, шила на заказ. Дела шли так себе, но Даша старалась. Иногда Вера к ней приезжала, и тогда дела шли значительно лучше. Ателье находилось не так далеко. Проехав на троллейбусе пять остановок, Вера спустилась в подвал.

Даша что-то строчила на машинке.

— У тебя нитку снизу стягивает, — машинально произнесла Вера.

— Ой, точно! — Даша посмотрела на будущую блузку и встала из-за машинки. — Ладно, дела подождут. Давай чайку попьём. Вер, на тебе лица нет. Что случилось?

Девушка устало села на стул и всё рассказала.

— Да, твоя бабушка слишком далеко зашла, — заметила Даша, выслушав подругу. — Мне кажется, тебе пора давно от неё съехать.

— Но как я её брошу? Она такая больная.

— Ой, да на ней ещё пахать можно! — махнула рукой Даша. — Притворяться твоя бабуля умеет мастерски. Она хороший манипулятор. Ты этого ещё не поняла?

— Поняла, — вздохнула Вера. — Но что делать? Она единственный мой родной человек.

— Но родной человек не имеет никакого права так измываться над тобой, — твёрдо сказала Даша. — А этот твой директор — вот гад! Да и Егор твой хорош! Поверил всяким глупостям. Но мне кажется, он остынет. Ты подожди, я надеюсь, что так и будет. А пока, подруга, у меня к тебе предложение. Что, если тебе выйти ко мне на работу, бросить эту твою школу и пойти швеёй? Я понимаю, быть под начальством бывшей троечницы для золотой медалистки — не модно, но мы с тобой, я чувствую, можем раскрутиться. А ещё тебе надо срочно съехать от бабки. Я как раз сняла небольшую квартирку рядом. Будем жить вдвоём, подруга.

Даша выжидательно посмотрела на Веру.

— Надо подумать, — неуверенно ответила та.

— А чего думать? — воскликнула Даша. — Или тебе нравится, что бабушка за тебя строит твою же жизнь? Ладно, раньше, но сейчас это уже ни в какие ворота не лезет.

— Даша, а ты права, — немного помолчав, ответила Вера. — Я согласна.

Утром Вера подала заявление об уходе — без отработки, без сожалений. Она вернулась домой, закинула в чемодан самое необходимое и, не оглядываясь, покинула квартиру, где провела столько лет в клетке бабушкиных правил. Конечно, Зинаида Павловна кричала, ругалась, плакала, даже попробовала упасть в обморок при Вере, но на этот раз не получилось. Скорая помощь, которую вызвала перепуганная девушка, не сочла её состояние критическим, посоветовав просто выпить валерьянки.

— Может быть, ей какие-то другие препараты нужны? — спросила Вера, провожая врачей. — У неё сердце часто шалит.

— Девушка, мы уже прекрасно знаем вашу бабушку, — усмехнулся врач. — Мы не раз приезжали к вам и раньше. Вашей бабушке всегда «шалит сердце», когда вы чего-то не поделите, как я понимаю. А на самом деле ваша бабушка абсолютно здорова.

[Реклама]

— Как это? — опешила Вера. — Но лечение ей же врач выписывал в поликлинике. Она в больнице сколько раз лежала! Она пьёт практически все БАДы!

— При серьёзных болезнях они не помогают, — объяснил доктор. — Ей их выписали, чтобы хоть как-то от неё отвязаться, и клали в больницу именно по этой причине — чтобы она немного полежала и потом никого не доставала. Но мне кажется, что достаёт она больше всех вас. Что уж тут поделаешь… Это характер такой, манипуляция чистой воды.

Доктор сочувственно вздохнул и откланялся. А Вера стояла растерянная. Получается, бабушка действительно ею только пользовалась всё это время.

После этого случая Зинаида Павловна предприняла новую попытку удержать внучку, снова кричала, что ей плохо.

— Бабушка, на тебе, как говорят, пахать можно, — устало ответила Вера.

И она ушла с одним чемоданом из квартиры.

У неё началась новая жизнь. Новый год они встречали с Дашей в том самом подвальном помещении, обмётывая очередное платье. Это был их первый серьёзный заказ — свадебное платье для невесты, свадьба которой была назначена сразу после праздников. Наряд вышел просто изумительным. Потом последовали ещё заказы, и дело пошло в гору. Как и говорила Даша, у неё больше получалось технически, а творческая составляющая полностью лежала на Вере, с чем та прекрасно справлялась. В делах и заботах горести и обиды немного отошли на второй план. Вера отвлеклась, но всё равно ждала звонка от Егора. Столько раз её руки тянулись к телефону, но в последний момент она не решалась позвонить. Ведь это он её обидел своим недоверием. Пусть первый звонит.

А потом Даша как-то узнала, что Егор больше не работает в том отделении полиции — он перевёлся на другой конец города. Вере стало тоскливо, но она старалась не показывать этого. Особенно больно стало, когда весенним выходным днём она случайно увидела его на набережной с какой-то девушкой. Они шли, смеялись, Егор обнимал её за плечи. Даша, которая была рядом, тоже это увидела.

— Плюнь и забудь, — посоветовала она.

А та парочка прошла совсем рядом, не заметив их. Забыть… Да, разум требовал этого, а вот сердце всё равно болело.

С бабушкой Вера продолжала видеться, не могла она просто так вычеркнуть её из своей жизни. По выходным она приезжала, помогала по дому. Зинаида Павловна больше не ругалась, была гостеприимной и заботливой, всё звала внучку вернуться. Вера только качала головой:

— Лучше так.

А старушка просто ждала — не верилось Зинаиде Павловне, что внучка так легко отказалась от работы по специальности, от амбиций, шьёт где-то в подвале. Разве это работа? Про Петра Сергеевича она больше не говорила. Впрочем, этот вариант уже был в прошлом — директор встречался с другой, более пробивной учительницей и готовился к переходу в министерство.

«Эх, Вера, всё упустила в этой жизни», — думала бабушка.

А потом Вере позвонили из больницы.

— Зинаида Павловна Кротова, кем вам приходится? — спросил женский голос.

— Это моя бабушка.

— Она находится у нас в отделении хирургии. Срочно приезжайте.

— В отделении хирургии? — удивилась Вера. — О, это что-то новенькое. Что на этот раз придумала моя бабушка?

— К сожалению, ничего она не придумала, — сухо ответила медик. — Её сбил автомобиль, когда она переходила улицу в неположенном месте. Мы делаем всё возможное, но состояние пациентки серьёзное. Она хочет вас видеть.

У Веры потемнело в глазах. Как так? Разве её бабушка может вот так уйти? Нет, это невозможно! Она крепкая, здоровая, сильная, со всем справится!

В больнице Веру проводили в отделение интенсивной терапии. Увидев Зинаиду Павловну, девушка невольно вскрикнула. Бабушка была вся в бинтах, от её тела тянулись какие-то трубки и проводки, работали датчики. Но Зинаида Павловна была в сознании.

— Бабушка, как же так? — девушка кинулась к кровати больной.

— Внученька моя, — еле слышно прошептала старушка, и из её глаз потекли слёзы. — Пришла… Спасибо тебе…

— Так как же я бы не пришла? Мне только позвонили, я тут же помчалась. Ты лежи, поправляйся. Ты обязательно со всем справишься.

— Нет… чувствую, пришло моё время… Так глупо, но что поделать… Верушка, я сказать хотела…

Тут Зинаида Павловна закашлялась, и ей потребовалось немало усилий, чтобы продолжить:

— Надо, чтобы ты знала… ты не одна…

— Бабушка, конечно, я не одна, — заторопилась Вера. — У меня есть… Ты только поправляйся. Я обещаю, что вернусь домой, устроюсь в школу, если ты хочешь, и мы будем дальше жить.

— Да… — прошептала Зинаида Павловна, и в её взгляде мелькнула тень давней вины. — Но ты не одна…

[Реклама]

Неожиданно она захрипела, тревожно запеликали датчики. В палату прибежали медицинские работники, Веру попросили выйти. Через некоторое время вышел доктор и сказал, что Зинаиды Павловны больше нет.

Теперь Вера осталась одна в этом огромном мире. Чтобы там ни было между ней и бабушкой, она всё равно оставалась для неё близким человеком. Да, она обижалась на неё, ругалась, боялась в чём-то, но Зинаида Павловна была единственной родной душой. А теперь её не стало. Похороны запомнились Вере смутно, будто она наблюдала за ними со стороны — все эти лица, цветы, стандартные фразы. Хорошо, что Даша взяла на себя организацию, иначе Вера просто не справилась бы. Среди провожающих был и Пётр Сергеевич — он произнёс душевную речь, глядя на Веру с сочувствием.

— Спасибо, — сдержанно сказала она и отстранилась.

Пётр Сергеевич ушёл с молоденькой биологиней Любой, и та всё косилась на Веру, но девушке было всё равно. Да и на директора глубоко наплевать.

А после всего этого наступила апатия. Не хотелось работать, что-то планировать. Напрасно Даша убеждала, что жизнь продолжается. Вера послушно кивала в ответ, но словно всё замерло в ней. В ушах до сих пор слышались тихие слова бабушки: «Ты не одна». Да, была не одна, а теперь все её бросили, покинули. Только Даша и осталась.

Однажды подруга, чтобы хоть как-то взбодрить Веру, потащила её в кафе. Они сидели, пили кофе. Даша пыталась расшевелить подругу, болтая без умолку, а Вера безучастным взглядом уставилась за окно. Вдруг за стеклом мелькнул силуэт молодого мужчины в дорогом пальто — модная стрижка, уверенная осанка, явно нездешний вид. Вера сразу отметила это, хотя и не могла объяснить почему.

Даша тоже заметила незнакомца.

— Какого красивого дяденьку занесло в наши края! — пошутила она. — Интересно, ему жена не нужна?

— Догони, спроси, — отозвалась Вера, помешивая ложечкой молочную пенку в капучино.

Даша уже хотела что-то ответить, но Вера вдруг заметила за окном незнакомца. Он стоял у витрины и смотрел прямо на неё. А через мгновение он уже был рядом.

— Добрый день, милые дамы. Можно я на секунду прерву вашу беседу? — с улыбкой произнёс он.

— Попробуйте, — лукаво отозвалась Даша.

Но незнакомец даже взглядом не повёл в её сторону. Он смотрел только на Веру, как загипнотизированный.

— Девушка, мне кажется, мы где-то встречались, — сказал незнакомец.

— Мило, но попытка не засчитана, — усмехнулась Вера. — Известный приём.

— Ну что делать? Вот такой я неоригинальный. Девушка, простите, но я, как увидел ваши глаза, вот сейчас через стекло, сам не свой стал. Ноги сами меня занесли в это кафе. Не гоните меня. Скажите, как вас зовут?

— Неважно, — огрызнулась Вера и посмотрела на Дашу: — Пошли уже.

Девушки встали и отправились к выходу. Мужчина разочарованно смотрел им вслед, и только когда они вышли, пошёл следом.

А потом случилась совсем уж из ряда вон выходящая ситуация. Не успела Вера выйти на улицу, как к ней подбежал какой-то паренёк, толкнул её в плечо, выхватил сумку и рванул дальше. Их недавний собеседник уже был на улице и всё видел. Он тут же устремился за парнем. Они скрылись за углом здания. Даша и Вера, немея от неожиданности, стояли на месте.

Через несколько минут мужчина вернулся. В руках у него была сумка Веры.

— Вот, посмотрите, всё ли на месте, — немного запыхавшись, произнёс он.

Вера открыла сумочку: паспорт, телефон, кошелёк, ключи — всё на месте.

— Спасибо вам, — искренне поблагодарила она. — Я так растерялась, что даже сразу не сообразила, что делать. Даже крикнуть не смогла.

— И я тоже, — подала голос Даша и посмотрела вдаль. — А вы его отпустили, что ли?

— Да пусть бежит, — усмехнулся мужчина. — Пару раз для острастки получил.

— Как так! — воскликнула Даша. — Его ведь в полицию надо было сдать! Он ведь явно на кого-то ещё нападёт!

— Да вряд ли, — улыбнулся мужчина. — Я ему внушение сделал. Он совсем мальчишка, не хочется ему жизнь ломать. Может, ему просто есть нечего?

— Ага, — скривила губы Даша. — Так, надо было ему ещё денег за это дать.

— Как-то не подумал об этом, — пожал плечами мужчина. — Кстати, давайте уже познакомимся. Меня Максим зовут.

Девушки тоже назвали свои имена.

— А давайте я вас подвезу, — предложил Максим. — Моя машина тут рядом.

Он указал на очень дорогой автомобиль.

— Только я города вашего не знаю, я по делам приехал, — добавил он.

Девушки уже были расположены к новому знакомству, а потому согласились доехать до дома Веры. Она вновь вернулась в свою прежнюю квартиру. Они ехали, общались с Максимом, указывали дорогу. Из рассказа Максима они поняли, что он живёт и работает в столице, занимается строительным бизнесом, сюда приехал, чтобы переговорить с руководством города по поводу строительства новой гостиницы.

Даша во все глаза смотрела на нового знакомого. И даже Вера уже не была так воинственно против него настроена, даже улыбалась ему. А прощаясь, Максим вдруг протянул Вере свою визитку.

— Я буду счастлив, если вы мне позвоните, — сказал он.

А после девушки бурно обсуждали уже в квартире, надо ли звонить. Вера не хотела этого делать, а Даша убеждала:

— Такой мужчина, это же просто мечта!

— Да он явно женат, — отмахивалась Вера.

— Кольца нет, я заметила, — парировала Даша.

— Тогда как и все, сразу клеиться начал.

[Реклама]

— А вдруг нет? Просто занятой человек при деньгах, — усомнилась Вера. — Он шёл своей дорогой, а тут тебя увидел. Ведь бывает же любовь с первого взгляда.

— Была у меня уже одна такая любовь, — вздохнула Вера.

— Тем более пообщайся с этим Максимом, — убеждала Даша. — А вдруг что-то и получится? Представляешь, как ты утрёшь нос этому Егору? Уедешь в столицу, будешь женой богатого бизнесмена… Вот только меня на кого оставишь… Хотя там и мне кого присмотришь, и будем мы обе столичные штучки.

— Ты уже всю жизнь распланировала мне и себе, — засмеялась Вера.

Вера твёрдо решила не звонить Максиму — слишком быстро всё закрутилось, слишком подозрительно. Однако на следующий день он стоял у её подъезда с букетом и приглашением на ужин. Она колебалась, но потом махнула рукой — в конце концов, один ужин ещё ничего не значит. Вот такого кавалера у неё точно не было, словно принцесса из сказки. Ужин в ресторане прошёл замечательно. Максим проводил до дома, был корректен, никаких попыток обнять и поцеловать. Этим он ещё больше понравился Вере.

После были новые встречи с цветами и походами в ресторан. Максим в их городе задерживался надолго, и Вера поняла, что ей совсем не хочется с ним расставаться. А после десятидневного знакомства он вдруг предложила Вере выйти за него замуж и уехать в столицу. Девушка была взволнована, растеряна, не знала, как поступить. С Дашей посоветовалась.

— Конечно, как-то быстро он тебя замуж зовёт, но может быть, это судьба, — рассудила Даша. — Может быть, и стоит рискнуть? В конце концов, если что, вернёшься домой.

— Как у тебя всё просто, — вздохнула Вера. — Но, может быть, ты и права. Мне с Максимом так легко. Я с ним снова жить захотела. Меньше про бабушку думаю и про Егора совсем забыла.

— Вот и отлично, — подбодрила Даша, хотя в голосе промелькнула грусть. — Соглашайся.

Так Вера стала невестой. Максим собирался ехать назад через несколько дней. Вера тоже паковала чемоданы. Они решили, что заявление подадут в столичном ЗАГСе, примерно наметили дату свадьбы на начало лета — ровно через месяц с небольшим. А за два дня до отъезда Вера вдруг почувствовала себя плохо и потеряла сознание. Она как раз была на работе в ателье. Даша вызвала скорую. И хотя девушка уже пришла в себя, врачи её увезли в ближайшую больницу, потому что состояние пациентки показалось им странным.

В больнице сделали необходимое обследование и сказали, что несколько дней придётся полежать. У Веры обнаружили низкий гемоглобин. И ещё, поджав губы, как-то спросил лечащий врач:

— Вы принимаете какие-то лекарства? У вас в крови мы обнаружили некоторые препараты.

— Я ничего не пью, кроме витаминов, — удивилась Вера и показала баночку с таблетками, которая была в её сумочке.

То, что их ей купил Максим, говорить не стала. Он тоже заметил, что Вера как-то бледна, и сам предложил купить витамины в аптеке. При ней и покупал. Витамины действительно были хорошие. Врач повертел баночку, пожал плечами, поставил её на тумбочку и вышел из палаты. Вера спрятала таблетки, потому что не хотела, чтобы соседки по палате глазели, какие дорогие БАДы она пьёт. Была там одна особенно любопытная, всё о жизни расспрашивала, любила поплакаться, как всё у неё непросто. Светланой её звали. Не любила Вера таких людей.

Максим к ней часто приходил, утешал, говорил, что они поедут чуть позже, когда она полностью поправится. Такой заботливый и милый! У Веры даже дух захватывало. Неужели она нашла своё счастье? В очередной его визит Вера рассказала ему о вопросе доктора.

— Да что они там могли у тебя найти? — удивился Максим. — Здесь, на периферии, даже обследования не могут нормально провести. Ничего, приедем в столицу, поедем в лучшие клиники. Я уверен, что у тебя всё в порядке.

— Спасибо тебе, милый, — растроганно отвечала Вера.

Той ночью давний сон вернулся снова. Та же картина: две маленькие девочки, слёзы, та же тётка, которая их разлучала. Но на этот раз одна из девочек, та, которую уводили, вдруг обернулась — и Вера увидела на её месте себя. Взрослую, растерянную, пытающуюся понять, что происходит. Она услышала голос — чей-то взрослый, требовательный, похожий на её собственный.

— Беги! — повторил он, и Вера проснулась в холодном поту.

На соседней кровати спала Светлана. Другая соседка уже проснулась, вышла в коридор. Вера тоже вышла. Налила себе воды из чайника на посту, села на кушетку, задумалась, что бы значил этот сон. Хотя зачем о нём думать всерьёз? Просто чушь какая-то, как раньше говорила бабушка. Вскоре отделение ожило, зашевелилось: измерение температуры, завтрак. Пришли врачи. Веру позвал к себе лечащий врач.

— Я тут ещё раз подумал, — сказал он. — Вы мне принесите свои витамины, я отдам их на экспертизу. Вот не могу понять, почему у вас такие странные анализы.

— Но неужели витамины могут навредить? — удивилась Вера.

— Всё бывает, — уклончиво ответил доктор.

Вера поспешила в палату, а там её ждал Максим, который смог прорваться через охрану. Вообще-то с утра не пускают, а у него получилось.

— Очень хотел тебя увидеть, — улыбнулся он, обняв девушку.

— Я тоже соскучилась, — ответила она.

Светлана, которая всё ещё спала, наконец потянулась, встала, вышла в коридор, как-то странно посмотрев на Веру. Девушка постаралась сделать вид, что не замечает этого взгляда. Однако Светлана вновь заглянула в палату.

— Соседка, выйди, тебя на посту зовут, — произнесла она.

Вера, удивившись, поспешила выйти. Однако Светлана перехватила её у стены.

— Никто тебя не звал, — быстро зашептала она. — Я тебя предупредить хочу. Твой кавалер чего-то рылся у тебя в сумке, потом в свою сумку что-то положил, вроде твои витамины, которые ты доктору показывала, а тебе другую баночку подсунул.

[Реклама]

— И что? — ответила Вера, стараясь казаться равнодушной, хотя внутри уже всё сжалось от тревоги.

— Так я и думаю, что ничего. Но почему он без тебя рылся в твоих вещах? Он думал, что я сплю, а я всё видела. В общем, загляни в его сумку.

— Спасибо, я сама знаю, что делать, — отрезала Вера.

Она отстранилась от соседки и пошла в палату. Максим спокойно сидел на стуле у её кровати.

— Что там такое? — спросил он.

— Да так, медсестра забыла записать мою температуру в журнал, — нашлась Вера.

Почему-то не сказала правду. Хотя надо было прямо спросить, зачем Максим копался в её сумочке и что это за путаница с витаминами. Может быть, стоит проверить? Возможно, Светлана всё придумала. Просто болтливая баба, которая не прочь приврать.

Ей нужно было заставить его выйти из палаты. Хотя бы на несколько минут, чтобы проверить свою сумку.

— Милый, а ты не можешь мне принести кофе? — попросила она как можно непринуждённее.

— Машина стоит на входе в отделение, — кивнул Максим. — Тебе капучино?

— Да, как обычно.

За то небольшое время, что они были вместе, казалось, они всё знают друг о друге. Но что-то в этот раз в поведении Максима Вере не понравилось. А возможно, виной тому были слова Светланы. Однако, как только Максим вышел, Вера первым делом посмотрела в свою сумочку. Витамины лежат, но это не та баночка. А на той Вера ногтем на этикетке провела глубокую полосу, просто так. И тогда она заглянула в сумку к Максиму и застыла: вот её баночка! Недолго думая, она вновь поменяла их местами.

Но тут ещё что-то привлекло внимание Веры. Это была фотография её и Максима. Но это была свадебная фотография! Как такое возможно? Ведь регистрации ещё не было. Или на фото не она. Вера вгляделась. Причёска немного другая, волосы короче и немного золотистее — явно крашенные, а у неё свои. Вера оглянулась на двери и спрятала фотографию в своей сумочке.

Вскоре пришёл Максим с кофе.

— Ой, я там уже выслушал, — с наигранным смехом произнёс он. — Меня все гонят, ругаются, что в неположенное время пришёл. Вот как им всем объяснить, что я очень скучаю по своей невесте?

— Ну а что поделать, тут такие порядки, — натянуто улыбнулась Вера.

— Дорогая, ты хорошо себя чувствуешь? — Максим посмотрел на неё с беспокойством. — Может быть, тебе кофе не надо бы сейчас пить?

— Возможно, ты прав, — кивнула Вера. — Слабость какая-то.

— Так, ложись, отдыхай, а я вечером ещё приду.

И он ушёл, поцеловав Веру на прощание. Кофе оставил на тумбочке. В дверях встретился с той самой Светланой. Женщина подозрительно на него посмотрела. Максим вежливо кивнул ей. А когда за ним закрылась дверь, Светлана тут же подлетела к Вере:

— Ну что, убедилась? Рылся он у тебя?

— Света, спасибо за предупреждение, но я не намерена это обсуждать, — ровно ответила Вера.

Она легла на кровать, свернувшись калачиком, и задумалась: а что она вообще знает о Максиме? Только то, что он рассказал. Она упала в омут чувств, забыв обо всём. Не видела его дома, не общалась с его роднёй, а замуж собралась, как глупая школьница. Но и с Егором всё развивалось стремительно. Хотя нет, они встречались несколько месяцев, а тут меньше чем за месяц она согласилась идти под венец.

А зачем Максим переложил витамины? Она вспомнила вопрос доктора и то, что рассказала об этом Максиму. Неужели он туда что-то добавил? Вполне мог, когда они были у неё дома. Но зачем? И что значит эта фотография? Фотошоп? Или нет? Вопросов было всё больше и больше. А если та фотография — не фотошоп, и Максим уже женат на ком-то? На двойнике Веры? Но это же немыслимо!

И тут вновь вспомнился тот самый сон. Две девочки. А что, если у неё есть сестра? Бабушка о чём-то хотела признаться перед смертью, не об этом ли? Вера поняла, что ещё немного — и она сойдёт с ума. Нужны были ответы на все эти вопросы, но спросить Максима прямо она не решалась. Она понимала, что совсем не знает этого человека и была ошибкой довериться ему. Вера заставила себя подняться. Собрав остатки сил, она вышла из палаты, нашла доктора и отдала ему витамины. А потом, почти не раздумывая, схватила сумочку и направилась к выходу из больницы.

Вера вышла на лестничную площадку и позвонила Даше.

— Привет, подруга. Забери меня отсюда, — тихо сказала она.

— О, тебя выписали! — обрадовалась Даша.

— Нет, долго объяснять, но мне надо срочно отсюда сбежать.

— Вот это новость... Ну хорошо, еду. Я буду на остановке, что напротив больницы.

Даша, недавно получившая права, уже вовсю гоняла на старенькой отцовской «девятке». Вера выскользнула из больницы, перебежала дорогу и нырнула в машину. К счастью, погода стояла тёплая — конец мая выдался на редкость солнечным, и в больничном халате не было слишком зябко. На неё посматривали прохожие — девушка в домашнем халатике. Впрочем, каких только чудачек не бывает. Даша подъехала минут через двадцать. Вера юркнула в салон и пока они ехали, всё рассказала.

— Ничего себе принц! — только удивлялась Даша. — Кто он? Бандит или синяя борода? Да, покажи фото.

Увидев фотографию, Даша согласилась, что девушка очень похожа на Веру.

— И это точно не фотошоп, — уверенно сказала подруга. — Да, она обработана, но они на самом деле рядом стоят. Посмотри на края одежды.

— Я тоже так думаю, — кивнула Вера. — Но кто это, Даша? Мне кажется, это моя сестра.

От неожиданности подруга перепутала газ с тормозом и едва не угодила в аварию.

— Да тише ты! — цыкнула на неё Вера.

— Прости, но ты думай, что говоришь, — оправдывалась Даша. — Я же за рулём! Хотя ты права, в двойников я не верю, но откуда эта сестра?

— А помнишь мой сон? — напомнила Вера.

[Реклама]

— Конечно, я сама тебе в детстве про сестру говорила. Но разве твоя бабушка не могла этого знать? Она что-то хотела мне сказать, не успела. И как теперь узнать?

— Я подумала, что надо ехать в деревню, в которой бабушка раньше жила, — предложила Вера. — Может быть, там кто-то остался из старожилов, что-то расскажут. Ну, Даш, мне переодеться надо, а к себе нельзя — там может быть Максим. Я ему ключи отдала.

— Поняла. Едем ко мне, а потом в ту самую деревню. Как название?

— Если я не ошибаюсь, Даниловка.

— Надеюсь, не ошибаешься. По картам посмотрим.

Вера переоделась у Даши, и они сразу же отправились в путь. Времени на раздумья не было — Максим мог хватиться её в любой момент. И вот, проехав все колдобины, ямы, леса и поля, они въехали в Даниловку. На удивление, это был довольно благоустроенный посёлок, совсем не деревня. Они остановились у магазина. Вера вышла в нерешительности, оглядываясь. Конечно, она тут ничего не помнила и никого уже не знала. Мимо них прошла старушка с клюкой. За ней семенила кудлатая собака. Остановилась напротив Веры и зарычала, при этом виляя хвостом.

— Тобик, нельзя! — прикрикнула на него старушка и посмотрела на побледневшую Веру. — Девушка, вы простите этого балбеса, он не кусается, а вот попугать любит.

— Вы бы привязали своего Тобика или намордник на него надели, — отозвалась Даша, выходя из машины.

— Да не сидит он на цепи и воет, зараза. А намордник... Да он же не кусается! Здесь все об этом знают. Прикрикнут: «Тобик, иди сюда», — гад такой...

Тобик послушно направился к хозяйке, поджав хвост. Вера выдохнула. Да, не совсем она хорошо себя ещё чувствует. Зря, конечно, из больницы сбежала, но что делать.

— А вы к кому приехали? — полюбопытствовала старушка.

— Мы ни к кому конкретно, — призналась Вера. — Нам бы со старожилами поговорить.

— Так я и есть тот самый старожил, — улыбнулась старушка. — Мне уже почти восемьдесят. Всю жизнь тут и живу. А зовут меня Тамара Степановна. А вы журналисты, что ли?

— Не совсем. Мне бы про Кротовых узнать. Жили здесь такие.

— Жили. Зинаида Павловна была такая. У неё ещё дочка геолог с мужем погибла. Ой, да ты не из их ли породы? Вроде на Екатерину похожа.

— Я её дочь.

— А какая из двух? — старушка подошла ближе и внимательно смотрела в лицо Веры.

— А что, ещё одна была? — переспросила Вера, чувствуя, как сердце забилось быстрее.

Тамара Степановна внимательно посмотрела на неё.

— А ты откуда про Кротовых знаешь? — спросила она.

— Это моя бабушка, — ответила Вера.

— Значит, ты Верка, — кивнула старушка. — А про вторую, видно, не знаешь. Была у Зинаиды Павловны ещё одна внучка, Надеждой звали.

— Да, я Вера. А вторую девочку как звали?

— Да почти как тебя. Надеждой её звали.

— Расскажите, пожалуйста, — попросила Вера.

— Так у бабки своей и спроси, она всё знает.

— Она умерла, — тихо ответила Вера.

— Царствие ей небесное, — вздохнула старушка. — Хотя грех на ней был, нечего сказать. Девонька, ты погодь немного. Я в магазин схожу за хлебушком свежим, пока не разобрали, а потом и поговорим.

Вера и Даша остались послушно ждать её у магазина. Даша за это время успела даже подружиться с Тобиком, гладила его, угощая булочкой, взятой в дорогу. Вера в напряжении смотрела на магазин. Вот скоро она всё узнает. И вскоре Тамара Степановна вышла из магазина. Девушке предложили подвести её до дома, а там и поговорить. Старушка согласилась. И вот, сидя за кухонным столом за чаем, Тамара Степановна рассказала всё, что знала.

[Реклама]

— Екатерина вышла замуж за своего Алексея против воли матери. Не нравился Зинаиде Павловне зять. Всё ждала, когда дочь с ним разведётся. А она взяла и близнецов родила, двух девочек. Злилась тогда Зинаида Павловна, что не по её вышло. «Кому моя дочь с двумя детьми нужна будет?» — говорила она соседкам. А потом это горе — обвал в горах. В то лето Екатерина девочку матери оставила, после декрета в первую командировку поехала. Девочкам было по два с небольшим года. Конечно, опека предложила Зинаиде Павловне оформить документы на девочек, сразу на двух. У опеки не было вопросов к женщине: сама педагог, уважаемый и серьёзный человек. Однако Зинаида Павловна заупрямилась. Не хотела она брать двух: «Не потяну, — говорила она. — Вот одну возьму». Даже опека недоумевала, как эта родная бабушка может так говорить. Но Зинаида Павловна стояла на своём. В итоге опека согласилась. Одну девочку забрали в детский дом, а другую бабушка себе оставила, а вскоре уехала из деревни от людского осуждения, потому как односельчане не одобрили её поступок. А ей всё равно было осуждение это. Она только делала так, как ей удобно.

Тамара Степановна виновато посмотрела на Веру.

— Ты уж прости, что я так про твою бабушку.

— Наверное, вы правы, — тихо ответила Вера. — А вы не знаете, по какому она принципу девочку выбирала?

— Люди говорили, что взяла ту, что покрепче. Вторая чаще болела, вот её и сдала в приют.

— А что с ней дальше стало, не знаете?

— Да никто тут не знает. У нас ведь как — в районном приюте детки постарше жили, её куда-то в область определили, а то и дальше, — ответила Тамара Степановна.

Обратный путь прошёл в полном молчании. Обе были настолько потрясены услышанным, что не находили слов. Вера сидела, глядя в окно, и по щекам её текли слёзы. Сестра. У неё была сестра, о которой она не знала всю свою жизнь. И этот дурацкий сон, который преследовал её с детства — он оказался правдой. Уже на подъезде к городу зазвонил телефон у Веры. Это был доктор, и он был вне себя от ярости.

— Вера, вы где?

— Простите, я ушла из больницы.

— Как вы посмели? Впрочем, видя результаты исследования ваших, так сказать, витаминов, мне всё понятно. Учтите, я вызываю полицию.

— Так, а что вы нашли в витаминах? — спросила девушка.

Доктор назвал препарат.

— Да, вы правы. Вызывайте полицию, — покорно ответила Вера.

И в её душе уже появился страх. Теперь она знала, кто та женщина на фото с Максимом. Но кто он сам такой? Тут явно нужна была помощь правоохранительных органов, а Даша убеждала её ещё в одном:

— Звони Егору, — настаивала Даша. — Пусть поможет тебе в этом деле.

— Да кто я ему теперь? — горько усмехнулась Вера. — Мы же расстались. Он мне даже слушать не станет после той истории с бабушкой.

— Нет, он должен помочь, — настаивала Даша. — Мне кажется, он неплохой следователь. Главное, чтобы твой Максим не сбежал.

А Максим сбежал. Когда он обнаружил пропажу фотографии, а потом узнал, что Вера пропала из больницы, он исчез или затаился. По крайней мере, Вере он так и не звонил. А вот она позвонила Егору. Он очень удивился, потом всё же выслушал, обещал помочь. Поговорили сухо, только по делу.

— Приедете в город, сразу ко мне домой направляйтесь, — сказал Егор. — Поговорим неформально вначале.

— А твоя девушка не будет против? — осторожно спросила Вера.

— Я один живу.

И почему-то эта информация пришлась по душе Вере. И уже скоро они сидели в небольшой комнате Егора. Вера рассказывала, Егор слушал, делал какие-то отметки в блокноте.

— Завтра всё выясню об этом Максиме, — почти приказал он. — А пока сидите обе у меня в квартире и нос не высовывайте. Твой так называемый жених может быть очень опасен.

Девушки послушно кивнули.

Егор не терял времени. Уже на следующий день он выяснил всё о Максиме: тот числился в строительном бизнесе, но фирма принадлежала не ему, а его жене Надежде. После смерти родителей она унаследовала всё состояние и уже год сидела дома, не в силах оправиться от потери. Максим управлял делами — и, судя по всему, небескорыстно.

— Непонятно, зачем он с тобой закрутил отношения, но явно не просто так, — стараясь не смотреть на Веру, рассказывал Егор. — Он улетел вчера вечером, сразу после того, как ты ушла из больницы. Наши коллеги в столице уже взяли его в разработку. Оказывается, они давно к нему присматриваются, потому что в деле о гибели родителей Надежды его подозревали, но ничего не доказали.

— Спасибо тебе, — тихо ответила Вера.

— Пока не за что, — ответил Егор. — Ты это... будь осторожнее. Если хочешь, можете остаться у меня на ночь.

— Нет, я лучше домой, — покачала головой Вера.

И она с Дашей уехала от Егора.

[Реклама]

А через неделю из столицы пришли новости. Всё оказалось весьма интересно. Когда следователь пришёл домой к Максиму, то застал его с каким-то важным пожилым человеком. Оказалось, что это дедушка Надежды, Сергей Борисович. Он постоянно жил за границей, вот приехал увидеть внучку. Ну а как сообщил Максим, Надежда сбежала с любовником, хотя это было не похоже на неё. Не так её воспитывали сын Сергея Борисовича и невестка. И хотя души в Надежде не чаяли, привили ей общечеловеческие ценности.

Сергей Борисович рассказал, что сын с невесткой взяли девочку из приюта в возрасте трёх лет. Своих детей у них не было. Надежда стала для них родной. И Сергей Борисович любил внучку как родную. По сути, всё, что сейчас ей принадлежало, дал он. И вот, когда следователь всё это узнал, он спросил Максима, что же значил его променад в провинциальном городке, почему он морочил голову Вере, намекнул про вещества в витаминах. Конечно, Максим сделал огромные глаза и начал от всего отказываться. И вот тогда уже поднялся Сергей Борисович, понимая, что зять что-то темнит. Пришли его телохранители. Следователь ничему не препятствовал. И Максим признался.

В ходе одной из ссор он толкнул Надежду. Она упала и погибла. И тут, как назло, объявился дед, который собирался в гости через пару месяцев. Что делать? Версия с любовником была так себе. И тут Максим в соцсетях увидел Веру. Он сообразил, что это сестра Надежды. Знал, что она удочерённая, и план созрел сам собой. Он приехал в провинциальный город, захватив фото с Надеждой, чтобы сравнить её с этой «простушкой». Девушка была как две капли воды похожа на его жену. Он следил за ней несколько дней, а потом подстроил так, чтобы Вера прониклась к нему — даже воришку организовал. А далее всё было просто: очаровать девушку и увести её в столицу. Нет, жениться он не собирался. Ему нужна была послушная девушка. А когда бы дед приехал, то увидел бы просто невменяемую внучку, а Максим бы всё объяснил: «Стала такой из-за потери родителей». Дед бы разозлился и уехал за границу. Зачем ему на это смотреть? Максим бы присматривал за Верой. Сколько протянет — столько и протянет. И для этого он начал подкармливать её так называемыми витаминами. Он и не думал, что организм Веры так отреагирует и она попадёт в больницу. В больнице была угроза, что всё вскроется, поэтому он забрал витамины, но, как казалось, не те. А пропажу фотографии он обнаружил, понял, что Вера не так проста, а потому сообразил, что лучше деду соврать про любовника, и уехал в столицу. Когда коллеги Егора обыскали дом Максима в столице, они обнаружили в подвале тело Надежды. Оно пролежало там почти месяц, пока Максим искал замену — Веру. Максим был задержан, ему предъявили обвинения по тяжким статьям.

А Вера... Она так и не увиделась с сестрой, но на похороны всё же приехала. Егор почему-то вызвался её сопровождать, хоть и делал вид, что просто по работе поехал. Там, в столице, Вера пообщалась с Сергеем Борисовичем. Старик был поражён, когда узнал её историю.

— Бедная девочка, — повторял старик. — Почему судьба оказалась с вами так жестока?

И уже Вера его успокаивала.

Прошло несколько месяцев, прежде чем Вера и Егор снова встретились. Встреча вышла случайной, но оказалась судьбоносной. Егор признался, что та девушка на набережной была его двоюродной сестрой — она приехала на теплоходе и попросила показать город. Он понял, что зря не поверил Вере, и хотел исправить ошибку.

— Помнишь, ты видела меня на набережной с девушкой? — спросил Егор. — Это моя двоюродная сестра, она приезжала на пару дней.

Вера удивлённо посмотрела на него.

— Я тогда подумала, что у тебя кто-то появился.

— Никого у меня не было, — сказал Егор. — Только ты.

Вера с Егором всё же помирились. Обидно, что пришлось многое пережить, встретить этого Максима, но теперь всё в прошлом. Вера с Дашей всё также занимались своим ателье. Теперь оно располагалось в центре, в хорошем здании, и там было самое лучшее оборудование. Со всем этим помог Сергей Борисович. Не мог он просто так забыть эту историю. Теперь Вера стала ему как внучка. А потом Егор с Верой поженились, и через некоторое время у них родились две прекрасные девочки-близняшки. Вера смотрела на своих дочерей-близнецов и думала о том, что они вырастут счастливыми — за себя и за тех двух девочек, которым судьба уготовила другую участь. А сон всё равно иногда повторяется у Веры, только теперь он другой: девочки не плачут, не расстаются, а играют и смеются. Или ей уже снятся просто свои дочки, кто знает. Но наутро Вера просыпается отдохнувшей и радостной. Всё теперь у неё будет хорошо.