Узнав о болезни жены, муж оформлял доверенность на квартиру и снимал деньги. Но за день до отъезда он наткнулся на её записку и остолбенел

Этот день ничем не отличался от череды других, привычных и предсказуемых. Евгения спешила на остановку, мысленно прокручивая список дел: она уговорила начальника дать ей отгул, чтобы успеть встретить сына из школы. Сегодня была её очередь, ведь у мужа, Дениса, на работе, как всегда, аврал. Она двигалась знакомым маршрутом, поглядывая на часы, и совершенно не подозревала, что через несколько минут вся её жизнь разделится на «до» и «после». С каждым шагом к остановке странная тяжесть в груди становилась всё ощутимее. Словно кто-то невидимый положил ей на грудную клетку свинцовую плиту, мешая дышать. Перед глазами поплыли тёмные круги, и Евгения замерла у края тротуара, силясь разглядеть номер подходящего автобуса. Её качнуло, а затем звуки внешнего мира вдруг исчезли — будто кто-то выключил звук.

— Женщина! Женщина, что с вами? — над ней склонилось встревоженное лицо незнакомца. — Вы слышите меня?

— Сердце... — с трудом прошептала она, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Сердцем плохо... Не знаю...

Она провалилась в темноту, даже не услышав, как кто-то в толпе закричал, требуя вызвать скорую. Из её сумки, будто горох из прохудившегося мешка, посыпались косметичка, ключи и прочая мелочь. Прохожие, кто успел, бросились собирать вещи, чтобы вернуть их хозяйке. Телефон, лежавший в боковом кармане, кто-то неловко задел ногой — дешёвый пластик треснул, экран покрылся паутиной трещин. Кто-то сунул его обратно в сумку, даже не взглянув, настолько все были поглощены суетой вокруг упавшей женщины.

[Реклама]

Очнулась Евгения уже в больничной палате, куда её доставила скорая, вызванная неравнодушными людьми с остановки. Веки казались непомерно тяжёлыми, и она с трудом разлепила их, пытаясь сфокусироваться на белом потолке. Тело совершенно не слушалось: любое движение отдавалось тупой болью в висках и вызывало приступ головокружения. Рядом раздался строгий, но не лишённый участливости голос врача.

— Лежите спокойно, не дёргайтесь, — распорядилась женщина в белом халате, поправляя капельницу. — Вам сейчас нужен полный покой.

— Что случилось? — с трудом выдохнула Евгения, чувствуя, как пересохло в горле.

— По предварительной картине — сердечный приступ, — ответила врач, взглянув в медицинскую карту. — Я ваш лечащий доктор, Елена Степановна Корнеева. Вам сейчас нужно полное спокойствие и никаких волнений.

— Мне надо домой, — попыталась приподняться Евгения, но головокружение тут же приковало её обратно к подушке. — Сын из школы должен прийти, а у него нет телефона, мы его наказали и забрали. Я обещала встретить, а теперь не могу его предупредить...

— Сколько ему лет-то? — строго спросила врач, не допуская возражений.

— Двенадцать, — тихо ответила Женя, чувствуя, как паника сжимает горло.

— Ну, двенадцать — это уже почти взрослый человек, — отрезала Елена Степановна. — Должен быть самостоятельным. А вы и не думайте вырываться из палаты, даже не пытайтесь. Минимум неделю проведёте под нашим наблюдением. Нужно понимать, что сердце — не игрушка, шутки с ним плохи. К тому же такие симптомы иногда дают и другие, не менее серьёзные заболевания. Так что будем вас обследовать комплексно.

— А где мой телефон? — Евгения побледнела, ощупывая карманы больничной рубашки. — Мне нужно мужу позвонить. И на работе, наверное, уже меня ищут.

— Девочки, принесите-ка сюда вещи Волковой из пятой палаты, — крикнула врач в коридор.

— Телефон был с собой? — донеслось в ответ. — Разбился, когда она на остановке упала. Весь вдребезги, экран разбит.

— Тогда принесите наш стационарный аппарат, — распорядилась Корнеева.

— Ой, я ведь номер не помню, — Евгения стыдливо покраснела, чувствуя себя беспомощной и растерянной. — Муж недавно номер сменил на корпоративный, а записать я не догадалась. Но на работу мне позвонить всё равно нужно, предупредить, чтобы не волновались.

— Ну, надо же, какая ответственная сотрудница, — с ноткой одобрения заметила врач. — А кем вы работаете, если не секрет?

— Бухгалтером, — тихо сказала Женя, ощущая, как слова даются с трудом. — Уже пятнадцать лет стажа, всё в одной компании.

— Угу. Видно, толковый специалист, раз так переживаете о работе, — резюмировала Елена Степановна. — Но с выпиской всё равно спешить не будем, даже не надейся. У вас состояние, которое прямо сейчас угрожает жизни.

Врач вышла, оставив Евгению в одиночестве. Ей принесли телефон, который одолжила медсестра, и она, дрожащей рукой набрав номер рабочего офиса, дозвонилась до начальника. Пётр Сергеевич ответил холодно и отрывисто, словно был несказанно раздражён тем, что ему пришлось отвлечься от дел. Она попыталась попросить его позвонить домой и сообщить мужу о случившемся, объяснить ситуацию, но не успела — начальник, не дослушав, раздражённо бросил трубку, сославшись на занятость и некую срочную встречу.

Евгения металась на больничной койке, комкая простыни и бесконечно прокручивая в голове тревожные мысли. Она не могла найти себе места — её мысли путались, а сердце колотилось где-то в горле. Медсёстры пару раз прикрикнули на неё, пытаясь объяснить, что любое волнение может спровоцировать новый приступ, но она никак не могла успокоиться, чувствуя себя загнанной в угол.

[Реклама]

— Послушайте, ну что вы так нервничаете? — не выдержала соседка по палате, женщина средних лет с добрым и проницательным лицом. — Вы же сами сказали, сын уже большой, двенадцать лет — не ребёнок. Разберутся они там с вашим мужем, не пропадут.

— Ой, вы не понимаете, — на глазах Евгении выступили слёзы от бессилия и тревоги. — Мы ведь у сына телефон отобрали, он у нас временно без связи. Наказали его за двойку по математике, а я теперь даже не могу его предупредить, что не приду. Ему придётся самому идти домой, а он не знает, что я в больнице. Не подумайте, я не какая-то чокнутая мамаша, просто мне сейчас важно знать, что он в безопасности.

— Да ладно, у меня самой такой же шилопопый дома, — добродушно улыбнулась соседка, которую звали Валентиной. — Слушай, я сегодня выписываюсь на дневной стационар, врач уже разрешила. Если ты телефон не помнишь, то адрес работы мужа, надеюсь, знаешь? Могу заскочить к нему в офис и оставить записку. А то, может, они и правда с ума сойдут без тебя. Они же, мужчины, без нас как дети — сразу теряются, если жены нет рядом.

— Правда? — Евгения с благодарностью посмотрела на неё, и на душе стало чуть легче. — Вы сможете это сделать? Мне ужасно неудобно вас просить, но если вам по пути...

— Да без проблем, — отмахнулась Валя, поднимаясь с кровати и начиная собирать свои немногочисленные вещи. — Меня муж на машине встречает, заедем мимоходом и всё передадим. Диктуй адрес.

Соседка по палате начала собирать свои вещи, затем ушла на склад за верхней одеждой. Евгения тем временем с тоской подумала о своём плаще, который, наверняка, был весь в грязи после падения на асфальт. Его придётся отдавать в химчистку, а это опять незапланированные расходы. И так денег вечно не хватало: ипотека за квартиру, растущий ребёнок, которому обувь приходится покупать каждые два месяца. Денис, правда, пытался заработать больше, даже вместе с компаньоном и старым другом Витей Черновым они пытались запустить свой небольшой бизнес, но всё как-то не клеилось, и сейчас она даже не знала, сколько у них осталось в семейном бюджете.

А тем временем Валентина, всё ещё чувствуя слабость после больницы, добралась до делового центра, где располагались многочисленные офисы. Она была рассеянна, голова кружилась от недавней болезни, и в итоге она перепутала этажи и двери двух строительных фирм. Вместо кабинета Дениса Волкова она сунула записку первому попавшемуся мужчине по имени Роман, сказав, чтобы тот немедленно ехал к жене в больницу. Мужчина нахмурился и удивился, но Валя, торопясь на выход, не придала этому значения, списав его реакцию на обычную занятость.

И вот, примерно через час, в палате Евгении появился взволнованный незнакомец. Она с удивлением посмотрела на него, совершенно не узнавая и чувствуя, как внутри нарастает тревога.

— Вы кто? — спросила Женя, приподнимаясь на локте и стараясь разглядеть его лицо. — И где мой муж?

— Меня зовут Роман Смолин, — представился посетитель, протягивая ей скомканный листок бумаги. — Честно говоря, я сам не понял, что произошло. Ко мне на работу ворвалась какая-то женщина, сунула эту записку и сразу ушла, даже не представившись. Я сначала хотел отдать секретарше, пусть разбирается, но там написано «срочно», так что я решил не медлить и приехать сам, не раздумывая.

— Погодите, а вы работаете в бизнес-центре «Колос»? — уточнила Женя, лихорадочно соображая, как такое могло произойти.

— Ну да, — кивнул Роман. — Там настоящий муравейник, каждый день столько народу ходит, легко запутаться в этажах. Не удивлюсь, если ваша посланница просто перепутала этаж или офис. А кто же всё-таки должен был быть получателем?

— О, это мой муж Денис, он тоже Волков, — с облегчением улыбнулась Евгения, чувствуя, как напряжение начинает отпускать. — Он работает в фирме «Строймонтаж».

— А, вот в чём дело! — Роман просиял, поняв путаницу. — Мы с ними даже сотрудничаем, я вашего мужа знаю косвенно, видел его пару раз на совещаниях. Мы поставляем им строительные смеси. Его подпись на накладных не раз видел — аккуратный, разборчивый почерк.

— Да, мой муж прораб, инженер по строительному надзору, — подтвердила Евгения. — А вы сможете ему передать записку, если он сейчас в офисе?

— Конечно, без вопросов, — Роман кивнул, но почему-то странно посмотрел на неё, словно изучая, оценивая что-то в её лице. — А вы выздоравливайте, не болейте. Выглядите уставшей, но, судя по тому, как вы держитесь, у вас сильный характер.

[Реклама]

Евгения долго смотрела ему вслед, пока дверь палаты не закрылась за незнакомцем. Что-то в его взгляде, в той странной интонации, с которой он упомянул фирму мужа, насторожило её. Обычно она старалась не лезть в рабочие дела Дениса, довольствуясь теми отрывочными рассказами, которыми он делился за ужином. Но сейчас, в больничной тишине, ей показалось, что за этой краткой встречей скрывается нечто большее, чем просто случайность — какая-то скрытая подоплёка, которую она не могла уловить.

Не прошло и двух часов, как в палату ворвался муж, а следом за ним топал взволнованный Миша. Денис, раскрасневшийся от быстрой ходьбы и, судя по всему, сильно раздражённый, с порога начал высказывать своё недовольство, не дав жене даже слова вставить.

— И что это за цирк ты устроила? — возмутился он, комкая в руке записку, которую ему передал Роман. — Записки через незнакомых людей посылаешь? Мы что, маленькие дети, что ли? Жень, какая же ты безответственная! Ну какого чёрта, сложно было записать мой номер куда-нибудь на бумажку? Ты там, на работе, с огромными цифрами ворочаешь, балансы сводишь, а номер из семи цифр запомнить не в состоянии!

— Вы что кричите на неё? — строго одёрнула его медсестра, заглянувшая в палату на шум. — Пациентке категорически запрещено нервничать. Ни стыда, ни совести у людей!

— А как мне ещё реагировать, по-вашему? — холодно поинтересовался Денис, даже не повернув головы в сторону медперсонала. — Из-за твоих шпионских игр, Жень, теперь весь офис гудит! Весь бизнес-центр обсуждает, что у Волкова что-то стряслось, жена ему записки шлёт через посторонних мужчин! Неужели ты думаешь, что я сам бы не догадался забрать ребёнка из школы, узнав новости? Или что я настолько бестолковый?

— Я не знаю, Денис, я просто растерялась, — вздохнула она, чувствуя, как в груди снова начинает саднить, а голова идёт кругом. — Я не могла до тебя дозвониться, а Миша без телефона... И вообще, хватит уже этих наказаний. Верни Мише телефон, пусть он всегда будет на связи, мало ли что случится ещё.

— Ладно, разберёмся, — буркнул муж, немного смягчившись, но в голосе всё ещё чувствовалось раздражение. — Как ты вообще без трубки-то? Что с твоим телефоном стряслось?

— Разбился, когда я упала в обморок на остановке, — виновато сказала она, отводя взгляд. — Надеюсь, сим-карта цела, но вставать мне пока нельзя, даже за вещами сходить не могу. И ещё, Денис... Плащ мой, наверное, весь в грязи, его нужно будет в химчистку отдать. Он мне очень дорог, я его недавно купила.

— Ладно, решим и это, — отмахнулся он, явно думая о чём-то другом, более важном. — Ну ты лежи, поправляйся. Как же всё это не вовремя, словно нарочно. У меня на работе просто катастрофа, проекты горят, сроки поджимают, а ты в больницу умудрилась загреметь. И всех переполошила этой своей запиской. Теперь про меня вообще невесть что подумают. Решат ещё, что я с этим поставщиком Смолиным в сговоре состою, что мы какие-то тёмные дела ведём.

— Денис, ну я правда не специально, — на глазах Евгении снова выступили слёзы от переутомления и обиды. — Я не хотела тебя подставить, я просто не знала, что делать.

Но супруг, казалось, нервничал не только из-за неловкости с поставщиком. В последнее время он вообще был сам не свой: постоянно прятал экран телефона, уходил разговаривать на балкон, задерживался допоздна в офисе и даже позволял себе резкости по отношению к сыну. Именно из-за этого Миша сейчас и ходил без телефона и даже без ключей от квартиры — Денис боялся, что он потеряет их или что-то случится. Но у неё просто не было сил разбираться в этих перепадах настроения мужа — даже этот короткий визит отнял все её силы и оставил чувство полной опустошённости. На плечи снова навалилась та самая свинцовая усталость, от которой так хотелось просто закрыть глаза и не думать ни о чём.

А утро следующего дня началось с плохих новостей. В палату вошёл целый консилиум врачей, и после тихого, но напряжённого совещания у её кровати к ней наконец повернулась Елена Степановна. Врач помедлила, словно подбирая слова, а затем заговорила серьёзным, ровным голосом.

— У меня для вас две новости, — начала она, присаживаясь на край кровати. — Хорошая и не очень. Начну с приятного: ваше заболевание, к счастью, не относится к кардиологии, так что в моём отделении вы больше не задержитесь.

— А плохая? — тихо переспросила Евгения, интуитивно чувствуя, что сейчас услышит что-то страшное, и внутри всё сжалось от предчувствия.

— Это аутоиммунное заболевание, — коротко и без обиняков сказала доктор, глядя ей прямо в глаза. — Перспективы полного излечения, честно говоря, пока туманны, современная медицина не даёт гарантий. Но мы можем попытаться добиться стойкой ремиссии. Настройтесь на серьёзное и длительное обследование, а также на долгий больничный. Минимум на несколько месяцев, а может, и дольше. Вам полностью противопоказаны любые стрессовые ситуации и эмоциональные нагрузки.

— А если не удастся эта ремиссия? — испуганно прошептала Женя, чувствуя, как холодеют руки и перехватывает дыхание.

— Тогда, боюсь, вам придётся оформлять инвалидность и учиться жить в довольно жёстких рамках, с серьёзными ограничениями, — вздохнула врач, но тут же добавила ободряюще: — Но пока шансы есть, и я советую вам не опускать руки. Сейчас готовьтесь, вас переводят в общее терапевтическое отделение, там вам назначат курс лечения.

Вскоре Евгения оказалась в светлой, почти уютной одиночной палате с большими окнами, выходящими во двор. В обед к ней приехал муж, привёз новый недорогой телефон и кое-какие вещи из дома. Он, правда, задержался всего на несколько минут, сославшись на срочную встречу, и тут же уехал, даже не поцеловав её на прощание. Евгения снова поразилась его нервозности: раньше он никогда не вёл себя так отстранённо и спешно, всегда находил время побыть с ней.

[Реклама]

Как только он ушёл, она первым делом позвонила на работу. Ей хотелось официально предупредить начальство, что её лечение затягивается и на ближайшие месяцы им придётся найти замену на должность бухгалтера. Однако в ответ она нарвалась на откровенное хамство, которое совершенно не ожидала услышать.

— Волкова, ты что мне названиваешь? — буквально заорал в трубку Пётр Сергеевич. — У меня и без тебя головной боли выше крыши!

— Я хотела предупредить, — смутилась Евгения, чувствуя, как её голос становится тише и неувереннее. — Что я пробуду на больничном очень долго, и вам нужно подумать о замене, иначе работа встанет.

— Да лежи сколько хочешь, только это всё не за мой счёт! — продолжал кричать босс. — Предприятие наше закрывается, и ты уволена вместе со всеми остальными! Ты поняла?

— Как это? — опешила Евгения, не веря своим ушам. — Ещё ведь неделю назад всё было в порядке. Я баланс сводила, всё сходилось до копейки, никаких отклонений...

— Ага, гладко было на бумаге, — не унимался босс. — А в реальности, Волкова, всё гораздо прозаичнее. Мой партнёр по бизнесу оказался ворюгой, вывел все деньги! Всё, давай, не до тебя сейчас. Трудовые книжки теперь электронные, так что жди расчётных и прощай!

Она медленно положила трубку, чувствуя, как мир рушится вокруг неё. По щекам сами собой потекли слёзы отчаяния и бессилия. Евгения понимала, что в их и без того кризисной ситуации потеря работы станет настоящим ударом для всей семьи. И она совершенно не представляла, как сказать об этом мужу, который и так был на взводе и постоянно твердил о деньгах.

— А вот и ты! — в палату ворвалась раскрасневшаяся Валя, которая выписалась ещё вчера. — Чего ревёшь-то, подруга? Что стряслось?

— Без работы осталась, — всхлипнула Женя, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Фирма закрывается, меня уволили. И болезнь у меня такая, что требует долгого и дорогого лечения, а теперь и платить нечем.

— Ой, да ладно тебе переживать! — ободряюще улыбнулась ей бывшая соседка по палате. — Слышь, я чего пришла-то? Вчера я, кажется, офис перепутала, когда записку передавала. Твой муж в итоге получил послание?

— Да, всё нормально, — улыбнулась Евгения сквозь слёзы, чувствуя благодарность к этой женщине. — Он был в офисе, ему передали.

— Ну, шума вы там наделали, — рассмеялась Валя. — Я ворвалась к ним и даже не подумала, что Романов может быть несколько. А ещё, знаешь, там такая неловкость вышла... Я уже уходила, а сзади секретарша кричит: «Денисов у нас много, а Смолин второй раз за месяц ищет Волкова!» Странно, да?

— Хм, интересно, — протянула Евгения, задумавшись над этими словами. — Ну всё равно, спасибо тебе огромное, что пришла, ты меня очень поддержала.

— Да не за что, мне не сложно, — Валентина махнула рукой. — Я за выпиской к доктору заходила. Мне, представляешь, в санаторий путёвку дали, долечиваться. Впервые за все годы муж согласился без меня месяц прожить, не пилит, что я эгоистка и бросаю его.

— Ого! Ну, тогда хорошего тебе отдыха, — улыбнулась Женя, провожая её взглядом.

А через неделю, после всех обследований, её наконец выписали. Ей назначили курс сложного и крайне дорогого лечения, которое требовало регулярных инъекций и дорогих препаратов. Денис ворчал, но платил, хотя каждый раз при этом хмурился и пересчитывал деньги в кошельке. Деньги утекали сквозь пальцы, как вода, а избегать стрессов не получалось совсем. Напротив, чем дольше она сидела дома, тем больше её мучили сомнения и тревога. Ей казалось странным поведение незнакомца из больницы, и она в итоге решила во что бы то ни стало найти того самого Романа Смолина — тёзку своего мужа — и поговорить с ним наедине, без свидетелей.

Это оказалось до смешного легко. Один короткий звонок в офис «Строймонтажа», и секретарша соединила её со Смолиным, который не выказал ни капли удивления её звонку и сразу же согласился на встречу, будто ждал этого. Они договорились увидеться через пару дней в парке, в сотне метров от дома Евгении. Далеко ходить ей пока было нельзя: даже небольшая прогулка вызывала сильное головокружение и слабость в ногах.

[Реклама]

Они встретились в тихом уголке парка, и, когда Евгения присела на скамейку, Роман сразу перешёл к делу.

— Вы тоже заподозрили своего мужа? — такими были его первые слова, когда они присели на скамейку. — Обычно родные люди до последнего отказываются верить в такие вещи, закрывают глаза на очевидное, но, кажется, вы не из таких женщин.

— Я не совсем понимаю, о чём вы, — нахмурилась Евгения, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Я никого не подозреваю, я просто хотела прояснить ту ситуацию с запиской и поблагодарить вас.

— Ну, конечно, — усмехнулся Роман, скептически качая головой. — А если я вам скажу, что в фирме вашего мужа регулярно происходят хищения, и все они завязаны именно на том отделе, где он работает? Что вы тогда скажете?

— Я ничего не понимаю, — ошеломлённо прошептала Евгения, чувствуя, как холодок пробегает по спине. — Вы же работаете в разных компаниях. Вы просто поставщик, вы не имеете отношения к их внутренним делам.

— И да, и нет, — загадочно ответил Роман, понизив голос до доверительного шёпота. — Формально для тендеров и конкурсов — да, это разные юридические лица, но фактически мы все работаем в одной структуре, под одним крылом. И я подозреваю, что совсем скоро все мы останемся без работы, если это не остановить вовремя.

— Почему? — не поняла Евгения, стараясь удержать в голове эту новую информацию, которая казалась слишком сложной для её больного сознания.

— За последнее время несколько наших подрядчиков подали жалобы в арбитраж, — пояснил Роман, оглядываясь по сторонам. — Они потеряли огромные суммы, вплоть до нескольких миллионов. Первые случаи я просто проигнорировал, списал на ошибки в документации. Но когда это приобрело массовый характер, я решил проверить базу данных. На всех проблемных контрактах стоит подпись вашего мужа. Хотя, конечно, кто-то мог и подделать.

— Нет, я не верю, что Денис способен на такое, — Евгения почувствовала, как её лицо побледнело, а руки начали дрожать. — Мой муж честный и порядочный человек, он никогда бы не пошёл на воровство, тем более в таких масштабах.

— А я вам скажу так, — усмехнулся её собеседник, глядя прямо в глаза. — Нет на этом свете святых, запомните это раз и навсегда. Если как следует покопаться, на каждого можно найти компромат, даже на самого примерного семьянина.

Она ушла с этой встречи в полном смятении, чувствуя, как внутри закипает возмущение, смешанное с тревогой. Несмотря на резкость Романа, она всё же оставила ему свой номер телефона — на всякий случай, просто чтобы быть на связи. Мужу Евгения решила пока ничего не рассказывать, надеясь разобраться в ситуации самостоятельно, чтобы не тревожить его понапрасну. Однако в её сердце уже поселилось крохотное, но настойчивое сомнение, которое не давало покоя. А через пару дней Денис сам пришёл к ней с разговором, и его слова лишь подлили масла в огонь её подозрений, заставив сердце биться чаще.

— Жень, с твоими болезнями и постоянными больничными нужно всё серьёзно пересматривать в финансовом плане, — заявил он, усаживаясь напротив неё за кухонный стол и нервно барабаня пальцами по столешнице. — Я тут подумал: давай-ка оформим на меня доверенность на квартиру, чтобы упростить все бумажные дела.

— Зачем это вдруг? — насторожилась она, откладывая в сторону книгу и пристально глядя на мужа. — Всё и так нормально, мы же платим ипотеку, и я справляюсь.

— Жень, я хочу подать заявку на рефинансирование в другом банке, — ответил супруг, стараясь говорить спокойно, но в голосе слышалась настойчивость. — Чтобы не таскать тебя в банк каждый раз, когда нужно будет подписать какую-то бумажку, чтобы не утомлять тебя. Так что лучше сразу оформить генеральную доверенность на все операции.

— Меня и так всё устраивает, — отрезала она, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Что за ерунда с этим рефинансированием? Процентная ставка сейчас крайне невыгодная, мы потеряем больше денег.

— И страховку пора обновить, — продолжал Денис, словно не слыша её возражений. — Я уже присмотрел другую компанию, хочу расширить полис, включить дополнительные риски и покрытие.

— А в чём такая срочность? — уже более резко спросила Евгения, ощущая, как воздух в комнате становится спёртым, а в груди начинает саднить. — Я понимаю, что жить на одну зарплату тяжело, но, может, не стоит так торопиться? Принеси мне бумаги из банка и из страховой, я всё внимательно изучу. Я же не просто наивная дурочка, а человек с высшим бухгалтерским образованием, я в этом разбираюсь лучше тебя.

— Это что за странное недоверие? — голос мужа сорвался на крик, и он резко встал из-за стола. — Ты, похоже, специально придираешься ко мне, выискиваешь что-то, чего нет! Я не понимаю, почему должен выслушивать такие обвинения в свой адрес!

— Денис, я сказала тебе свои условия, и они очень простые, — спокойно, но твёрдо произнесла она, хотя внутри всё сжималось от страха и боли. — И не нужно на меня кричать. Мне категорически запрещено нервничать, и ты об этом знаешь лучше всех.

— Вот, лишимся квартиры, тогда запоёшь по-другому! — воскликнул он в сердцах, резко разворачиваясь и направляясь к выходу из кухни.

Однако Евгения продолжала стоять на своём, и мужу в итоге пришлось повезти её сначала в страховую компанию, а потом в банк, где он собирался оформлять рефинансирование. Отношения между ними с каждым днём становились всё более натянутыми, как туго натянутая струна, готовая лопнуть. Денис ходил мрачный, почти не разговаривал, а по ночам и вовсе стал спать на диване в гостиной, объясняя это тем, что ему нужно рано вставать и он не хочет её тревожить своим храпом.

Через несколько дней, во время очередного планового приёма в поликлинике, Евгения случайно встретила свою бывшую соседку по старой квартире — Софью Степановну. Пожилая женщина выглядела бодрой и, увидев Женю, тут же подошла поболтать, явно ища повода для сплетен. Они разговорились, и соседка, заметив, как сильно похудела и побледнела молодая женщина, неожиданно произнесла с деланным сочувствием:

[Реклама]

— Не хочу тебя расстраивать, дочка, но Денис-то твой очень изменился в последнее время. Я ведь помню, как он молодой был, всё букеты тебе таскал, стихи читал под луной, а теперь, говорят, других на руках носит.

— Что вы имеете в виду? — удивилась Евгения, чувствуя, как кровь приливает к лицу, а сердце начинает бешено колотиться.

— Может, ты сама и экономишь на всём, — обиженно заметила Софья Степановна. — А вот Денис-то твой явно не из жадных. Я вчера его видела в дорогом ресторане «Брест» с молодой и красивой женщиной. У меня там подруга юбилей отмечала, так мой зять за бронь стола такие деньжищи отвалил! А твой Денис, значит, может себе позволить там ужинать с дамой, и не бедной дамой.

— Может, вы обознались? — тихо спросила Евгения, хотя внутри уже всё похолодело от ужаса и нарастающего чувства предательства.

— У меня в шестьдесят лет зрение как у орла, — гордо заметила соседка. — А ты можешь и дальше закрывать глаза на его шашни. Только потом не плачь, когда он внезапно подаст на развод и оставит тебя ни с чем, на улице.

Этот короткий разговор поверг Евгению в глубокое уныние и отчаяние. Теперь любое действие мужа — задержка на работе, тайный разговор по телефону, резкое слово или небрежный жест — она воспринимала как подтверждение его неверности и лжи. А затем наступил тот день, когда ей снова позвонил Роман Смолин. На новую встречу она согласилась без малейших колебаний, чувствуя, что ей нужно услышать ещё что-то важное.

— И что на этот раз? — напряжённо спросила женщина, глядя на его серьёзное лицо, когда они снова встретились в парке.

— Мы выяснили, что ваш муж не просто изменщик, а фактически подпольный миллионер, — сообщил Роман, не сводя с неё взгляда. — Он собирается бежать из страны с крупной суммой денег.

— Это абсурд! — воскликнула Евгения, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Это бред какой-то!

— А вы знаете, что я вам посоветую? — неожиданно сменил тему Роман, будто не услышав её возражений. — Проверьте сайты бесплатных объявлений. Вдруг там что-то интересное увидите.

— И что мне там делать? — усмехнулась она, чувствуя, как раздражение берёт верх над страхом. — Кажется, ваше расследование зашло куда-то не в ту степь, вы просто выдумываете.

— А вы бы полюбопытствовали, — настаивал Роман, глядя ей прямо в глаза. — А то проснётесь однажды без крыши над головой. Вашу квартиру ведь уже выставили на продажу, я сам видел объявление.

— Это же невозможно! — побледнела Евгения, чувствуя, как воздух становится вязким. — Без моего согласия, без разрешения банка это просто нереально! Вы что-то путаете!

— Ай, сколько можно твердить одно и то же? — Роман вскочил со скамейки, начиная раздражаться. — Вы не понимаете! Ваш муж плетёт свои интриги за вашей спиной. Он уже продаёт вашу квартиру. Вы скоро окажетесь на улице! Будете на этой лавочке спать!

— Я не понимаю, — Евгения заплакала, закрывая лицо руками. — Это всё на него так непохоже, он всегда был надёжным...

— Знаете, иногда нас предают самые близкие люди, — уже мягче произнёс Роман, садясь обратно. — Уж поверьте моему опыту, снимать розовые очки очень больно, но крайне необходимо, чтобы увидеть правду.

С этой встречи Евгения уходила в слезах, чувствуя себя совершенно разбитой. Она снова промолчала, но теперь твёрдо решила параллельно провести собственное расследование, чтобы найти доказательства и не полагаться на чужие слова. Благодаря начатому лечению головокружения почти прекратились, и она смогла самостоятельно съездить в банк, чтобы проверить информацию. Там её огорошили новостью: действительно, на днях в отделение приходил человек с доверенностью, якобы выданной от её имени, и пытался совершить крупную финансовую операцию. Правда, в подлинности подписи возникли серьёзные сомнения, поэтому воспользоваться доверенностью этому человеку не дали, а документы изъяли для проверки. Имя предъявителя фальшивки в банке называть отказались, сославшись на тайну вклада, и посоветовали обратиться в полицию с заявлением о мошенничестве.

В довершение ко всем бедам врачи на плановом осмотре огорошили её новостью: в течение ближайшего года о возвращении на полноценную работу не может быть и речи, ей нужен полный покой и регулярное лечение. А ситуация с деньгами была катастрофической. Начальник требовал её увольнения, больничный оплачивали из расчёта мизерного оклада, и жить было не на что. В итоге Евгения приняла непростое решение: она согласилась уйти по собственному желанию, хотя знала, что это лишит её даже минимальных выплат. К тому же, фирма всё равно была на грани банкротства, и ждать положенных выплат пришлось бы неопределённо долго, если вообще можно было их дождаться.

Как только её состояние чуть улучшилось, Евгения устроилась на работу рядом с домом — оператором на телефоне в небольшом социальном фонде. Смены длились всего по четыре часа, оплата была скудной, едва хватало на самое необходимое, но эти деньги позволяли хотя бы оплачивать коммуналку и покупать самые необходимые лекарства, чтобы не умереть с голоду.

В один из дней, возвращаясь со смены, Евгения зашла в продуктовый магазин за хлебом и молоком. Накануне она заметила, что у сына совсем прохудились осенние ботинки, но сейчас новая обувь была непозволительной роскошью, о которой можно было только мечтать. Проходя мимо подсобного помещения, она остановилась как вкопанная. Возле заднего входа работали грузчики, разгружая машину с консервами, и фигура одного из них показалась ей до боли знакомой. Евгения замерла, не веря своим глазам: её двенадцатилетний Миша в старой куртке, на пару размеров меньше, тащил к стеллажу тяжёлые коробки с тушёнкой и овощными консервами. Он не сказал маме ни слова, когда она вошла, но всё было ясно без объяснений. Даже ребёнок понимал, что жизнь семьи круто изменилась и теперь каждый должен вносить свою лепту в выживание.

Дома Евгения разрыдалась от обиды и жгучего стыда, который разъедал её изнутри. Она сама выросла в очень бедной семье и когда-то поклялась себе, что родит ребёнка только тогда, когда будет крепко стоять на ногах и сможет обеспечить его всем необходимым. И теперь, глядя на сына, она чувствовала, что предала эту клятву, что подвела его. Однако сквозь слёзы в ней проснулась жгучая ярость, которая дала ей силы действовать. Муж мог бы найти вторую работу, или сделать хоть что-то, чтобы облегчить их положение, но вместо этого он вёл себя отстранённо и холодно, словно его не касались их общие проблемы. Домой он приходил только ночевать, а всё остальное время пропадал неизвестно где, и она не знала, чем он занимается.

Однажды ночью она лежала без сна из-за сложного графика приёма лекарств, которые сбивали её режим. Внезапно экран телефона мужа, лежавшего на тумбочке, тускло засветился от входящего сообщения. Евгения сквозь ресницы разглядела часть текста: «Документы почти готовы. Вылет...» Дальше муж быстро удалил уведомление, не глядя на неё, повернулся на другой бок и через минуту уже ровно дышал во сне, а она осталась лежать в темноте, снова мучимая неизвестностью, не в силах уснуть.

[Реклама]

Утром Денис, как обычно, собрался на работу, надел свой лучший костюм и даже побрызгался одеколоном. У неё же была вечерняя смена, и спать можно было дольше, но она встала вместе с ним, чувствуя, что не может больше сидеть сложа руки. Как только муж вышел за порог, Евгения накинула пальто и выскользнула следом, стараясь не шуметь. К счастью, у подъезда стояла старенькая «Лада» с весёлым дедушкой за рулём, и шофёр охотно согласился сыграть в шпионов за небольшую плату, с улыбкой пообещав не упустить объект. Денис, однако, не стал ждать общественный транспорт — на остановке он поймал такси и поехал не в сторону работы, а в незнакомый для неё район, откуда она никогда не видела его звонков. Такси остановилось у дверей нотариальной конторы, солидного здания с вывеской. Муж быстрым шагом вошёл внутрь, даже не оглянувшись. Евгения, расплатившись с водителем, осталась стоять на улице, не зная, что предпринять и как быть дальше.

Евгении удалось сфотографировать Дениса в тот момент, когда он выходил от нотариуса, но этого ей показалось недостаточно. Она решила идти до конца и, собравшись с духом, распахнула тяжёлую дверь нотариальной конторы и шагнула внутрь. Навстречу ей из кабинета вышел немолодой мужчина в очках, с приветливым лицом, который явно ждал кого-то другого.

— Ну что же вы, Женечка, — обрадованно заговорил он, протягивая руку для рукопожатия. — Я уже заждался вас, даже других клиентов отменил, чтобы освободить время. Мы же ещё в прошлый раз обо всём договорились, я думал, вы не придёте.

— Да, транспорт подвёл, — кивнула Евгения, стараясь не выдать своего замешательства и паники. — У меня после болезни с памятью всё не очень хорошо, вот и заблудилась в вашем районе, пришлось долго искать. Так что там по моему делу, какие документы?

— Очень жаль, но банку что-то не понравилось в предоставленных документах, — вздохнул нотариус, разводя руками. — Придётся переделывать доверенность, иначе банк не примет, и операция сорвётся.

— Игорь Ильич, заканчивайте уже, — раздался женский голос из приёмной. — Через час у вас выездной клиент, нужно подготовиться.

— Иду, Тонечка, — отозвался нотариус и повернулся к Евгении: — На какой день вас записать на новую встречу? И, ради бога, отвечайте на мои звонки, а то мы уже второй раз не можем вас застать, я начинаю волноваться.

— А может, у вас неверные контакты? — мягко предположила Евгения, стараясь говорить как можно спокойнее. — Продиктуйте мне ваш номер и адрес, чтобы я могла проверить и исправить ошибку.

Нотариус охотно продиктовал ей незнакомые адрес электронной почты и номер телефона, которые она записала в блокнот. Евгения забила их в память своего смартфона, едва покинув нотариальную контору, и выдохнула с облегчением. В голове шумело от догадок: она поняла, что ситуация выходит из-под контроля. Нотариус явно принял её за кого-то другого — за женщину, которая уже была у него на приёме и, вероятно, выглядела как она. Но откуда взялся этот двойник? Неужели муж привёл сюда загримированную любовницу, выдав её за законную супругу? Или это часть какой-то более сложной схемы?

Несколько дней Евгения мучилась в неизвестности, перебирая в голове возможные варианты, не в силах ни на чём остановиться. А потом произошло то, что заставило её кардинально пересмотреть свои подозрения и взглянуть на ситуацию иначе. Муж позвонил посреди дня, и его голос, обычно уверенный и спокойный, звучал взволнованно и даже испуганно, срываясь на хрип.

— Жень, ты только не волнуйся, — начал Денис, и она услышала, как он тяжело дышит в трубку. — Я сейчас в полиции, меня вызвали на допрос.

— Где? — ахнула она, чувствуя, как сердце уходит в пятки. — Что случилось? Тебя арестовали?

— Тут такое дело, — вздохнул муж, и в его голосе послышалась горечь. — В нашей фирме обнаружили крупные хищения, и, похоже, всю эту схему хотят повесить на меня, чтобы я стал крайним.

— Как такое может быть? — испугалась она, лихорадочно соображая. — Тебя отпустят?

— Пока не знаю, — ответил он мрачно. — Но будь готова к любому развитию событий, может быть, мне предъявят обвинение. Я позвоню, как только что-то прояснится, не теряй связи.

[Реклама]

И Женя поняла: их проблемы только начинаются, и грядут ещё более тяжёлые времена. До позднего вечера она не могла найти себе места, накручивая себя самыми мрачными мыслями, перебирая в голове всевозможные сценарии. Она даже позвонила лучшему другу Дениса — Вите Чернову, надеясь хоть что-то прояснить и узнать правду, но тот лишь отмахнулся и начал нести какую-то чушь о том, что Волков сам виноват в своих бедах и должен был быть осмотрительнее с документами.

— Мам, у вас с папой всё в порядке? — поинтересовался Миша, обнаружив её на кухне в полной темноте, когда она сидела неподвижно. — Он что, теперь совсем домой не придёт?

— Не знаю, сынок, — разрыдалась Евгения, не в силах сдерживать эмоции. — Папа мне из полиции звонил. У него на работе серьёзные проблемы, его обвиняют в том, чего он не делал.

— Он в последнее время какой-то странный был, — заметил Миша, присаживаясь рядом с ней и обнимая её за плечи. — Как будто боится чего-то. Просил меня с незнакомыми людьми не разговаривать и не открывать дверь никому. Я обещал, но не понял зачем. Мама, ты его не бросишь?

— Нет, — покачала она головой, чувствуя, как внутри поднимается волна решимости и силы. — Если папа попал в плохую ситуацию, выбираться из неё мы будем все вместе. Мы семья, и мы не бросаем своих, что бы ни случилось.

Сын обнял её, и так они постояли некоторое время в тишине, чувствуя тепло друг друга. Потом в замке входной двери завозился ключ, и они оба вздрогнули от неожиданности. Они оба бросились в прихожую встречать главу семьи. Денис выглядел измученным, лицо его было серым, а взгляд — обречённым, словно ему уже зачитали приговор и не осталось надежды. Уложив Мишу спать, родители остались на кухне вдвоём. Настал час для решающего разговора, которого Евгения так боялась и ждала одновременно.

— Денис, что происходит на самом деле? — спросила она, глядя прямо в глаза мужу. — Скажи мне правду, умоляю тебя. Даже если у тебя любовница или вообще вторая семья. Я должна знать, с чем мы имеем дело, чтобы понять, как нам быть дальше.

— Да причём здесь какие-то любовницы и вторая семья? — огрызнулся муж, устало проведя рукой по лицу и отводя взгляд. — Я в тюрьму могу сесть со дня на день! И продолжается эта чехарда уже не первый год. А ты всё моими возможными изменами интересуешься, не понимая главного! Нет никого! Я и без того живу, как на пороховой бочке, постоянно оглядываясь и боясь, что за мной придут.

— И что случилось? — Она всё ещё не верила до конца, но решила принять его слова и выслушать до конца.

— В общем, уже несколько месяцев подряд в нашей компании происходит что-то странное, — ответил Денис, понижая голос до шёпота. — Хотя, если честно, длится это не один год, но раньше ко мне это не имело отношения. А сейчас я стал замечать, что в общей системе документооборота регулярно появляются бумаги с моей электронной подписью. Вот только я их никогда в глаза не видел, и подписывать их не мог.

— И ты начал копать? — уточнила Евгения, чувствуя, как внутри закипает тревога.

— Да, я попытался получить доступ через внутреннюю базу, но эти документы оказались засекречены для моего уровня доступа, — пояснил муж. — Пришлось заплатить айтишникам, чтобы они вскрыли мне хранилище. Хотя к тому моменту я и без их помощи уже понял, в чём дело. Мы ведь используем электронные подписи. Свою флешку я получил как должностное лицо, но она лежит у меня в сейфе и не покидала его. Однако кто-то использует мою подпись без моего ведома, подделывая документы.

— А документов с твоей подписью становилось всё больше? — догадалась Евгения, начиная понимать масштаб проблемы.

— Именно, — кивнул Денис. — Причём все они связаны с одной и той же схемой мошенничества. По этим поддельным документам нашим подрядчикам выделяли огромные суммы, которые потом исчезали. В итоге возбуждено уголовное дело, и я фигурирую там как главный подозреваемый, потому что все следы ведут ко мне.

— А что ты делал у нотариуса сегодня? — тихо поинтересовалась Женя, чувствуя, как холод пробегает по спине.

— А это вообще идиотизм, — отмахнулся он. — Позвонили на работу, сказали, что я записан к нему на приём, а я ни сном ни духом. Ну и поехал выяснить, в чём дело, думал, что кто-то использует моё имя.

— Знаешь, там такая странность произошла... — И Евгения поведала мужу о своём визите к нотариусу и о том, что её приняли за другую женщину.

— Вот откуда ноги у мифа о любовнице растут, — усмехнулся Денис, но в его усмешке не было веселья. — Нет, я не знаю женщину, похожую на тебя. И, главное, я не ходил в банк с доверенностью. Какой в этом сейчас смысл? Квартира в ипотеке, без одобрения банка мы с ней ничего сделать не можем. Кто-то просто создаёт видимость суеты и паники, чтобы отвлечь нас от главного и заставить нервничать.

— А есть подозрение, кто это может быть? — напряжённо спросила она.

— Да, — твёрдо ответил Денис. — Я бы даже сказал, что это уверенность. Всю эту аферу затеял Витя Чернов. Он мой лучший друг, но он же и продал меня, как Иуда.

[Реклама]

— Он действует один? Это довольно сложная и затратная схема, — заметила Евгения, включая профессиональную хватку бухгалтера.

— Не знаю, в бухгалтерии я не силён, — смутился Денис. — Вот если бы ты могла посмотреть документы... Но я точно знаю, что Чернов недавно купил билеты в Сербию в один конец и на своём рабочем компьютере искал банки, работающие с нерезидентами. А у Вити официальная зарплата, не больше моей. Маленький ребёнок, ипотека, кредиты... Ну какая ему Сербия, если не за счёт украденного?

— Вы же друзья с детства, — засомневалась Евгения. — Зачем ему так подставлять человека, которого он знает столько лет?

— Ну, разные ситуации бывают, — вздохнул муж, отводя глаза. — Деньги меняют людей, к сожалению. В общем, взломанная айтишниками документация у меня на домашнем компьютере. Только что теперь делать, я не понимаю. По бумагам всё выглядит так, будто я обворовал компанию на миллионы. Но, Женя, это точно не я, ты должна мне верить.

— Ладно, я посмотрю, — усталым голосом ответила она. — Дай мне пароль и доступ к файлам.

Несмотря на клятвы мужа, Евгения всё равно не верила ему до конца, внутри неё оставался червячок сомнения. Его рассказ не объяснял тайные звонки, странные переписки и встречи с дамами у ресторана, о которых говорила соседка. Но она понимала: сейчас не время для выяснения отношений и выяснения правды о возможной измене. Нужно спасать мужа от тюрьмы ради сына и ради семьи. Если Денис попадёт в тюрьму, это будет концом для всех них, и Миша останется без отца.

И вот теперь в её жизнь вернулась бухгалтерия. Правда, за эту работу никто не платил, но Евгения взялась за неё с ожесточением человека, который не привык сдаваться. Через силу она просматривала тысячи страниц финансовых отчётов, стараясь вникнуть в каждую цифру, почти не спала по ночам, забывая о еде. Даже готовку взяли на себя муж и сын, понимая, что она борется за их будущее и тратит последние силы. Однако через неделю таких изнурительных бдений к ней снова вернулись мучительные головокружения и слабость в ногах. Но всё же она нашла одну зацепку, которая переворачивала всё с ног на голову.

— Денис, — Евгения разбудила мужа, мирно дремавшего на диване в гостиной, тряся его за плечо. — Посмотри, пожалуйста, вот этот человек регулярно фигурирует во всех подозрительных документах. Олег Владимирович Хорев. Он числится финансовым директором компании и имеет доступ ко всему.

— Легендарная личность, — сказал Денис, сонно протирая глаза и садясь на диване. — Мы его видим, может, раз в год на общих собраниях. Хорев действительно финансовый директор, его нанимал ещё прежний владелец фирмы много лет назад. С тех пор ничего не менялось. Когда компания перешла от тестя к зятю, весь штат сохранили, в том числе и Хорева, никто не захотел его увольнять.

— Значит, он пользуется большим доверием, — задумчиво произнесла Евгения, обводя пальцем строки в документах. — И никто не станет устраивать проверки в отношении этого человека, потому что он считается незаменимым.

— Да, верно, — пожал плечами Денис. — Он вне подозрений, практически неприкасаемый, у него есть доступ ко всему, что связано с финансами.

— А ведь хищения в вашей компании начались далеко не вчера, — сказала Евгения, борясь с подступающей дурнотой и чувствуя, как голова идёт кругом. — Пять лет назад первым звеном в этой цепочке стал именно Хорев. Потом ты пришёл работать в компанию, а Витя там уже трудился.

— Да, я это знаю, — ответил Денис. — Зачем ты мне это пересказываешь?

— Нет, ты не понял, — покачала она головой, стараясь говорить чётко. — Поначалу ваш финансовый директор действовал один, а потом втянул в аферу Витю, который был слабым звеном. А когда им понадобился козёл отпущения, Витя привёл в компанию тебя, чтобы на тебя всё повесить.

[Реклама]

— Как всё просто, если смотреть со стороны, — догадался наконец муж. — А что теперь делать? Я ведь не могу заявить, что взломал базу данных. Это, вообще-то, преступление, и меня самого могут привлечь.

— Нужно дать показания полиции, — твёрдо предложила Евгения, чувствуя, как в ней просыпается решимость. — Расскажешь всё так, будто случайно услышал их разговор или увидел что-то подозрительное на компьютере. Я напишу тебе, как лучше преподнести эту информацию, чтобы не навлечь подозрений. И думаю, этого будет достаточно для серьёзных разбирательств.

— Как только они узнают о моих показаниях, нам не сдобровать, — с сомнением покачал головой Денис. — Я ведь всю семью подставлю. Тебя, Мишку, они могут начать преследовать.

— Мне кажется, ты преувеличиваешь, — возразила она. — К тому же, если ты сядешь в тюрьму, уж лучше точно никому не будет. Денис, твой единственный шанс — это сотрудничество со следствием. Я уверена, что они во всём разберутся, если ты скажешь правду.

— Страшновато, вообще-то, — признался супруг, пряча глаза.

На этом их разговор закончился. Евгении стало совсем плохо, и весь следующий день она провела в постели, едва находя силы вставать и пить воду. Денис, как обычно, уехал на работу, стараясь не шуметь, а в это время финансовый директор обнаружил взлом базы данных и довольно быстро понял, что утечка могла быть нужна только Денису Волкову — тому, кого они так старательно подставляли.

В обед Хорев вызвал своего подельника Виктора Чернова на разговор в дорогой ресторан в центре города, где они часто встречались для обсуждения дел. Они сели за столик в углу, заказали кофе, и Олег Владимирович сразу перешёл к делу, не тратя время на светские беседы.

— Дружок твой что-то не хочет за наши грехи в тюрьме сидеть, — зло заявил он подчинённому, барабаня пальцами по столу. — Трепыхается, как червяк на крючке. Базу данных нашёл и взломал. Я проверил логи, которые ведёт система: там следы просмотров документов аж за пять лет, с самого начала схемы. Бумаги явно смотрел человек, который разбирается в цифрах, а не просто обычный прораб, который ничего не понимает в финансах.

— У Дениса жена — бухгалтер, — побледнел Виктор, понимая, к чему клонит начальник.

— А раньше ты мог мне об этом сказать? — разъярился Хорев, понижая голос до шипения. — Сейчас уже поздно соскакивать, мы зашли слишком далеко. Мы же год фабриковали против него улики, актрису наняли, чтобы жену его изображать, чтобы она подтвердила наши документы... Поздно отступать. Нужно доигрывать партию до конца, иначе мы оба сядем. Предлагаю как следует напугать эту бухгалтершу, заставить её замолчать и забыть о расследовании.

— Да Женя и так почти инвалид, — заметил Витя. — С работы ушла, из дома практически не выходит. Ей бы только себя спасать и лечиться, а не в чужие дела лезть и искать правду.

— Отлично. Тогда мне нужны ключи от их квартиры, — усмехнулся Хорев, хитро прищурившись. — Сможешь достать?

— Нам везёт, — хохотнул Витя. — Друг хранит у меня свой запасной комплект, на случай если потеряет свои. Так что могу хоть сейчас дать, он даже не заметит.

— Отлично, — кивнул Хорев, удовлетворённо откидываясь на спинку стула. — Тогда мы быстро со всем разберёмся и заметём следы.

В ту ночь Хорев долго сидел в своей машине, припаркованной во дворе дома Волковых, наблюдая за окнами. Он открыл ноутбук и следил за тем, как кто-то в квартире наверху активно работает с документами, периодически открывая новые файлы. Потом избранные файлы отправили на печать — он услышал звук принтера. Хорева как током ударило — виртуальные доказательства против него превращались в физические улики, которые могли попасть в руки полиции. А свет в квартире Волковых горел всю ночь, но только на кухне. Олег Владимирович сделал логичный вывод: тайник с бумагами и компьютер находятся именно там, на кухне, где они работают. Значит, именно кухню и нужно было посетить во время визита, чтобы уничтожить всё.

Утром, дождавшись, пока Денис и Миша покинут дом, Хорев поднялся по лестнице и бесшумно вставил ключ в замок, стараясь не издавать лишних звуков. Евгения спала очень крепко — она смертельно устала от бессонных ночей и даже не слышала, как в замке повернулся ключ и открылась дверь. В квартиру осторожно вошли незваные гости, ступая на цыпочках.

Проснулась Евгения от криков и громкого стука в дверь, которая ходила ходуном. В комнате всё заволокло густым чёрным дымом, от которого раздирало горло, резало глаза и нечем было дышать. Она закашлялась, попыталась встать, но ноги подкосились, и она упала на пол возле кровати. В этот момент раздался звук резака по металлу — соседи, почувствовав запах дыма и услышав шум, вызвали пожарных, и те вскрывали дверь болгаркой, чтобы попасть внутрь. Из последних сил женщина схватила папку с самыми важными бумагами и прижала к груди, как ребёнка, понимая, что это их единственный шанс на спасение.

В больницу с острым отравлением угарным газом её доставили без сознания, настолько сильным было воздействие дыма. Разжать руки пациентки у врачей скорой помощи так и не получилось — она держала папку мёртвой хваткой, и никто не мог её вынуть. А вечером к ней приехали муж с сыном, оба были бледные и растерянные. Денис смотрел виновато и растерянно, а Миша вовсе не отходил от маминой кровати, держа её за руку и что-то шепча.

[Реклама]

— Ты вообще ничего не помнишь? — спросил Денис, когда она пришла в себя и открыла глаза. — Пожарные говорят, всё началось с забытой на плите турки с кофе. Якобы ты вставала после того, как мы ушли, и включила плиту, а потом забыла.

— У нас нет турки, — Евгения грустно усмехнулась, чувствуя сухость в горле и головную боль. — И никто не пьёт кофе. Мне из-за болезни нельзя, Миша ещё маленький, а ты любишь только чай, и у нас даже кофе в доме нет.

— Погоди, как это нет? — Он без сил опустился на стул возле кровати, закрывая лицо руками. — Значит, это не случайность? Это поджог?

— А где моя папка с документами? — вдруг встревожилась Евгения, оглядываясь по сторонам и пытаясь приподняться.

— Да вот врачи убрали в камеру хранения, — улыбнулся Денис, облегчённо вздыхая. — Говорят, ты не выпускала её из рук даже в беспамятстве, пришлось отрезать ткань, чтобы забрать.

— А всё остальное? Компьютер, распечатки? — продолжала допытываться она, чувствуя, как внутри нарастает паника.

— Огонь всё уничтожил, — ответил муж с горечью. — Похоже, нам нужна новая кухня и прихожая, полностью всё сгорело. А страховая компания почему-то уверяет, что не станет ничего платить. Говорят, мы сами устроили пожар и теперь пытаемся получить страховку обманом, чтобы покрыть свои расходы.

— Ладно, у меня есть показания, и тогда всё изменится, — твёрдо ответила Женя. — Ты же понимаешь, это была попытка убийства, чтобы мы замолчали. Те люди идут за нами след в след, они не остановятся.

— Кстати, я давал Вите запасные ключи, когда мы переехали в эту квартиру, — вдруг вспомнил Денис. — Позвоню-ка я ему, спрошу, где они.

— А он скажет, что потерял или ещё что-нибудь придумает, — вздохнула Евгения. — Нужно продолжать наше расследование, не останавливаться.

— Домой возвращаться сейчас нельзя, — сказал муж, массируя виски. — Там всё залито водой и пеной, электричество отключили, гарью воняет так, что дышать невозможно. Жить там теперь нереально до полного ремонта. И это ипотечная квартира, мы за неё ещё должны банку огромную сумму, а теперь ещё и ремонт.

— Я сейчас напишу отказ от госпитализации, — Евгения, пошатываясь, встала с постели. — И ты отвезёшь нас с Мишей в дом моей тётки. Помнишь, тот, что я три года назад в наследство получила в деревне?

— Так он же старый, заброшенный, — поморщился Денис. — За электричество наверняка не плачено годами, там вообще глухомань, до ближайшего магазина километр пешком. Как мы там выживем в такой глуши?

— А есть другие варианты? — невесело усмехнулась Женя. — Зато у твоих друзей от того дома точно нет ключей, и мы сможем хотя бы переночевать, не рискуя оказаться к утру в морге.

Денис спорить не стал. Он забрал её из больницы, домой за вещами они заехали лишь на несколько минут — взяли только самое необходимое: документы, одежду и немного еды. А потом два часа добирались до деревенского дома по разбитой дороге. Он встретил их старой, текущей в нескольких местах крышей, заваленной ветками печной трубой и облупившимися стенами. Но в доме был свет — все эти годы Евгения исправно платила за электричество, даже когда не жила там. Воду из колодца можно было носить вёдрами, а туалет, к счастью, тётя когда-то оборудовала прямо в доме, так что Евгении не нужно было бегать в холодный сарай по ночам, что было особенно важно при её болезни.

Весь вечер Денис ворчал на невыносимые условия, но потом, пообщавшись с соседями, немного приободрился. Местные мужики помогли прочистить дымоход, затопили печь, и в доме сразу стало тепло и уютно. В печи приготовили купленную у соседей картошку, томлёную в молоке, и ужин показался им настоящим пиршеством после нескольких дней тревоги. Миша от деревенского быта остался в полном восторге — он никогда раньше не топил печь и не носил воду из колодца, и для него это было настоящим приключением. А Евгения, засыпая на старой кровати с панцирной сеткой, вдруг осознала, что хотя бы жива и её семья цела. Хотя, по замыслам недругов, она вообще не должна была проснуться в тот страшный день.

Для семьи Волковых наступили по-настоящему сложные времена. Отсрочку на ипотечные платежи никто не предоставил, банк грозил судом и описью имущества. Страховая компания и вовсе обвинила Евгению в халатности и отказалась выплачивать компенсацию, утверждая, что она сама устроила пожар. А Дениса из-за расследования уголовного дела отстранили от работы до выяснения всех обстоятельств. Теперь он каждый день ездил в город на автобусе, пытаясь доказать свою невиновность и встретиться со следователем. Он продал машину, все ценные вещи, что были в доме, включая свои коллекционные часы. И всё равно было понятно, что скоро с квартирой придётся расстаться навсегда, если ничего не изменится.

Тем временем у Евгении подошло время планового осмотра у лечащего врача. Врач в поликлинике неодобрительно покачала головой, отметив в карте явные признаки переутомления и хронического стресса, которые сводили на нет все усилия лечения. Однако о спокойной жизни Женя могла только мечтать — она чувствовала бег времени и понимала, что развязка может наступить в любую минуту, и медлить нельзя. От предложенной госпитализации она в очередной раз отказалась, сославшись на нехватку времени, денег и необходимость быть рядом с семьёй.

В деревне их дни с сыном теперь сводились к простым, но изматывающим делам: колка дров, растопка печи, мелкий ремонт старого дома, который требовал постоянного внимания. Соседей Евгения почти не видела — у тех были свои заботы, да и ей самой было не до праздных разговоров и сплетен. Но в один из дней в калитку всё же постучал мужчина из соседнего дома.

[Реклама]

— Соседка! — крикнул в окно Николай, мужчина лет пятидесяти, живший в доме напротив. — Хозяин-то ваш когда приедет? Мне бы на машине в город тёщу отвезти к врачу. Совсем старушка не выносит автобусной тряски, а такси дорого платить.

— А мы свою продали, — виновато ответила Евгения, вытирая руки о фартук и выходя на крыльцо. — Сами теперь на автобусе ездим, денег нет на бензин.

— А, понятно, — кивнул Николай. — Только я не вижу вашу колымагу, которая раньше стояла. А чья ж тогда машина тут пять дней назад стояла? Чёрная такая, большая, тонированная вся. Около вашего забора припарковалась, постояла час, а потом уехала, и я больше её не видел.

— Не знаю, — похолодела Евгения, отчётливо понимая, что их снова выследили и нашли даже в такой глуши.

Сосед ушёл, а Евгения принялась ходить из угла в угол по скрипучим половицам, не в силах успокоиться. Дом, который она считала надёжным убежищем, оказался известен врагам, и её охватил холодный страх. И оставаться здесь теперь тоже было смертельно опасно. Но бежать дальше — куда? У них больше не было ни денег, ни знакомых, ни надёжных мест, где можно было бы укрыться.

Вечером, когда муж вернулся из города, выдержка изменила Евгении. Впервые в жизни у неё случилась самая настоящая истерика — со слезами, криками и последующей полной апатией, когда она не могла даже пошевелиться.

— Это всё я виновата! — рыдала она в плечо мужа, сотрясаясь от всхлипываний, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Придумала тоже расследовательница! Всё тебя подозревала, следила за тобой, как шпионка, а надо было просто прямо спросить! Сколько бы времени мы сэкономили, сколько нервов сберегли!

— Не говори так, — он гладил её по голове, как маленькую, стараясь успокоить. — Это я у тебя идиот. Настоящая бездарность, которая полностью доверяла своему другу, не видя очевидного. Я ведь видел эту схему, списывал всё на ошибки, а к тебе подойти с вопросами даже не подумал, боялся тебя расстроить.

— Ну всё равно, это же я спала в тот момент, когда нам подпалили квартиру, — продолжала рыдать Евгения, не в силах остановиться. — Не позвала на помощь, а просто бессовестно спала! А если бы они ночью пришли, мы бы все погибли, включая Мишу!

— Ну живы же, — пытался успокоить её супруг. — Хватит убиваться, это не поможет, а только вредит твоему здоровью. Кстати, следователь обещал тебя вызвать на допрос завтра. Кажется, он мне всё-таки поверил, когда я рассказал всё, что знаю. Расследование приняло новый оборот, и теперь у нас есть реальный шанс.

— Ладно, надеюсь, справимся, — сказала Евгения, вытирая слёзы. — Лишь бы ты в тюрьме не оказался и не оставил нас одних. А жить можно и здесь, даже без квартиры. Пусть крыша течёт, ведь её можно починить своими руками. Зато никакой ипотеки и никаких долгов перед банком.

— Ну, надеюсь, до такого всё же не дойдёт, — смутился Денис. — Как-то я не готов насовсем перебираться в деревню, я городской человек.

Но Евгения уже его не слушала. После обильно пролитых слёз женщина мгновенно уснула, едва положив голову на руки, и Денис осторожно перенёс её на постель, стараясь не разбудить. Только сейчас, глядя на спящую жену, он понял, чем жертвовала эта хрупкая женщина ради своей семьи. Он восхитился её стойкостью и силой духа, с которой она пыталась спасти их всех от надвигающейся беды.

Через два дня Евгения с самого утра сидела в кабинете следователя в городском отделе полиции. С появлением новых доказательств дело передали другому, более опытному сотруднику. Им оказалась женщина — Марина Петровна Соболева, суровая на вид, но явно толковая и умная, с острым взглядом. И теперь Евгения подробно излагала всё, что происходило в их жизни в течение последних нескольких месяцев. Она старалась ничего не упустить, даже самые мелкие детали, которые могли иметь значение. Следователь слушала внимательно, не перебивая, и задавала уточняющие вопросы только по делу, записывая всё в блокнот.

— И что вы нашли в бумагах? — спросила Марина Петровна, откладывая ручку и пристально глядя на свидетельницу.

— Меня само происхождение этих документов пока не интересует, — ответила Евгения. — Благодаря тому, что ваш муж предоставил доступ к системе, наши специалисты смогли вскрыть документы, так что теперь есть все те же данные. Но их слишком много, а я не финансист, я бухгалтер, но в таких масштабах не работала. Так что подскажите, что именно мне искать, чтобы упростить работу?

— Вот смотрите, — Евгения открыла папку и разложила на столе несколько листов, испещрённых цифрами и печатями. — Здесь у нас, можно сказать, нулевая транзакция. Платежи от клиента прошли по двойной бухгалтерии, как в старой схеме. В фирму они не попали, а осели в кармане господина Хорева. Ну а дальше такие фальшивки стали множиться, и этот Олег Владимирович вскоре совсем обнаглел, перестав скрываться.

— Вы сколько подставных фирм насчитали? — поинтересовалась следователь, перелистывая документы и внимательно вглядываясь в каждую страницу.

[Реклама]

— Три десятка, — невесело улыбнулась Евгения. — И, судя по масштабам аферы, изначально это были люди, которые понятия не имели о своём статусе бизнесменов и директоров. Их просто оформили как руководителей, а они даже не знали об этом, пока не получили повестки.

— Я вам больше скажу, — кивнула Марина Петровна, задумчиво крутя в руках карандаш. — Это мёртвые души. Он, видимо, где-то базу данных купил на чёрном рынке и оформлял компании на пропавших без вести людей или на бездомных, которых никто не ищет. В общем, несуществующие подрядчики множились. Хорев богател всё это время, а потом схема почему-то дала сбой, и он начал заметать следы.

— Да, всё просто, — ответила Женя. — Они готовили продажу компании. Прежний хозяин решил, что зять, который сейчас управляет, плохо справляется с финансами. Прибыль падала год от года, никто не мог понять, в чём дело. Но стройка всегда была золотой жилой, и владельцы не понимали, куда уходят деньги. Изначально план по продаже возник пять лет назад. Тогда-то в фирму и привели моего мужа, чтобы он стал «лицом» для сделок.

— Угу, — согласилась Марина Петровна. — Им нужен был человек с правом подписи и чистой репутацией. А постепенно левые деньги из фирмы стали выводить, используя только вашу электронную факсимиле Дениса. А потом снова что-то пошло не так, когда владелец передумал продавать.

— А скажите, Витя специально его подставил? — спросила Евгения, чувствуя, как внутри поднимается горечь и предательство. — Он ведь был лучшим другом Дениса, они с детства дружили, вместе в школу ходили.

— Я бы и сама хотела это знать, — невесело усмехнулась следователь. — Пока мы знаем лишь то, что Виктор Чернов сам был на крючке у Хорева. Истинных масштабов хищений он, разумеется, не представлял, пока не оказался втянут. Поначалу просто хотел выслужиться перед начальством, а потом стал получать деньги за своё участие, и его это затянуло. Так что он не был инициатором, но добровольно втянулся в преступную схему.

— Да уж, продал друга за тридцать монет, как тот библейский Иуда, — грустно сказала Евгения. — Ну а зачем они пытались нас с мужем поссорить? Это-то зачем было нужно?

— Это очевидно, — сказала её собеседница. — Им было важно изолировать Дениса, оставить его без поддержки и заставить нервничать. Если бы он чувствовал себя одиноким и загнанным в угол, он бы сдался без боя. Ваша путаница с запиской сильно помешала этим планам. Кстати, тот второй Роман Смолин на самом деле — аудитор, которого нанял хозяин фирмы для внутреннего расследования. И то, что вы послали мужу записку, стало отправной точкой и в его расследовании. Смолин активно делится с нами своими находками, именно они помогли обелить репутацию вашего мужа и направили нас по верному следу.

— Выходит, я действительно стала невольным катализатором всей этой цепной реакции? — заметила Евгения, чувствуя, как на душе становится легче.

— Именно так, — подтвердила следователь.

— А что за двойник изображал меня у нотариуса и в банке? Это была женщина?

— Просто нанятая актриса, — пожала плечами Марина Петровна. — Уверяет, конечно, что ничего не знала о мошенничестве и просто выполняла заказ, но ей заплатили за то, чтобы она притворилась вами и подписала несколько документов. В общем, от наказания эта дамочка не уйдёт, хотя она и не главный фигурант дела, она будет отвечать за мошенничество.

— А суета с квартирой нас действительно ведь на время отвлекла от главного, — согласилась Евгения.

— Что касается пожара, — продолжила следователь, — мы установили факт проникновения в вашу квартиру посторонних лиц. У вас на площадке, оказывается, сосед с этажом выше тайком установил камеру видеонаблюдения. Всё хотел поймать того, кто вечно лампочки ворует из подъезда и портит почтовые ящики. Признаваться в этом он не желал, но под давлением обстоятельств всё же выдал запись. Мужчина, который входил в вашу квартиру, и есть Хорев. Вот фото с камеры, можете посмотреть.

Евгения смотрела на плохо пропечатанный скриншот с изображения камер наблюдения, где был запечатлён мужчина в тёмной одежде, и вдруг мир поплыл у неё перед глазами. Она попыталась вздохнуть, но воздух застрял в горле, и она неожиданно свалилась без чувств прямо в кабинете следователя, ударившись головой о стол. Её срочно отправили в больницу на реанимационной машине. В коридоре каталку с пациенткой провожал взглядом Роман Смолин, который как раз пришёл на допрос для дачи показаний. Он решил, что обязательно навестит её, когда она придёт в себя и поправится. А следователь не теряла времени: вооружившись новыми данными и показаниями, она инициировала обыск и изъятие документации в компании, где работал Денис. Вот только отыскать финансового директора пока не получалось. Хорев будто в воду канул — на звонки начальства он не отвечал, дома его не было, и никто не знал, где он находится и не уехал ли он за границу.

Евгения очнулась в больничной палате, чувствуя сильную головную боль и слабость. Врачи смотрели на неё с укоризной — все их предписания были нарушены, и теперь организм давал серьёзный сбой из-за переутомления. Но теперь женщина действительно настроилась на серьёзное лечение и не собиралась сдаваться. Она поняла, что должна быть сильной ради сына и ради мужа, который на неё рассчитывал. А через пару дней к ней в палату вошёл незнакомый мужчина. Она не ждала гостей — супруг с сыном звонили, сообщили, что латают крышу в деревне, и приехать не смогут. Но этот визитёр не собирался смущённо прятаться или уходить.

Роман Смолин появился в палате с огромным букетом алых роз, которые он держал в руках. Под цветы пришлось приспособить в качестве вазы трёхлитровую банку, которую принесла медсестра, улыбаясь и переглядываясь с коллегами. Медсёстры смотрели на роскошный букет с восхищением и украдкой переглядывались, а вот Евгения по поводу щедрых жестов больше не обольщалась — она уже усвоила, что за каждым его появлением следует нечто серьёзное, связанное с расследованием.

— Здравствуйте, я снова к вам, — начал Роман, присаживаясь на стул у кровати. — Только на этот раз без записки. Понимаете, я вам, можно сказать, обязан своим прозрением и тем, что стал лучше.

— Хм. Так это вы говорите, — усмехнулась она, приподнимаясь на подушке. — Мы ведь виделись ровно три раза. И каждый раз вы приносили мне не самые приятные новости, от которых у меня болела голова.

— А этого оказалось достаточно, — уверенно заявил посетитель, чуть подавшись вперёд. — Знаете, иногда даже одна случайная встреча полностью меняет всю жизнь. Я не могу вас забыть с того самого момента.

[Реклама]

— Ну надо же, не думала, что в моём состоянии я могу кого-то впечатлить, — вздохнула она, отводя взгляд. — Но, Роман, я замужем. И я люблю своего мужа, несмотря ни на что, что бы ни случилось.

— А почему тогда ваш муж не сидит у ваших ног? — в запале произнёс он, обводя рукой пустую палату. — В палате нет ни одного цветочка, ни одной открытки, ничего. Я не видел его здесь ни разу, когда приходил. Но это мелочи, понимаете? Я жертвенных женщин на своём пути не встречал. Ну разве что свою маму, которая всю жизнь работала на износ, растила нас одна. Я всю жизнь работал как волк, считал, что бизнес — единственная важная задача в жизни. А после встречи с вами задумался, какой след я оставлю после себя, и решил всё изменить. Теперь я помогаю людям, пострадавшим от финансовых афер. Сделал это своей миссией и горжусь этим.

— Благородно, — кивнула Женя с уважением. — Но, знаете, мне это как-то не очень интересно, извините. Хотя хочу вас поблагодарить. По словам следователя, ваша настойчивость позволила ей внимательнее присмотреться к этому делу. Без ваших подсказок и того, что вы делились информацией, мы бы не продвинулись так быстро и не нашли правду.

— Да, я не бросал работу, — ответил мужчина. — Продолжал копать, понимая, что расследование ещё не окончено и нужно довести до конца. И очень хотел вам помочь, раз уж вы так упёрлись и поверили своему супругу, несмотря ни на что, несмотря на все подозрения.

— Ну да, он же мой муж! — пожала Евгения плечами, чувствуя, как внутри просыпается уверенность. — Разве бывает как-то иначе? Когда человек рядом с тобой десять лет, воспитывает с тобой ребёнка, ты не можешь просто взять и бросить его в беде, даже если есть сомнения.

— Ну, хорошо, понял вас, — кивнул Роман, слегка разочарованно опуская плечи. — Получается, вы мне отказываете? Даже не подумаете о том, чтобы быть вместе?

— Пожалуйста, хватит смущать меня своими предложениями, — взмолилась Женя, чувствуя неловкость. — Я счастлива замужем и разводиться не собираюсь. Тем более сейчас, когда у нас такие сложности и мы боремся за свою семью.

— А как же подозрение в измене, которое вас мучило и которое мы обсуждали? — напомнил мужчина.

— Знаете, теперь я полностью ему доверяю, — твёрдо сказала она, глядя Роману прямо в глаза. — И очень его люблю. А вы ещё найдёте женщину, которая оценит вашу преданность по достоинству. Вы хороший человек, Роман, но я не та, кто вам нужен.

Роман ушёл, оставив букет на тумбочке, а медсёстры перешёптывались и косились на роскошные цветы в углу подоконника. Женя же хорошо понимала, ради чего отказала этому достойному человеку. В трудной ситуации её Денис повёл себя как настоящий мужчина, не бросил её, не сдался, а боролся до конца и не прятался за её спиной. Так что сейчас, после всего пережитого, она видела в нём опору, которой ей так не хватало в прошлом.

Вскоре состоялся суд. Евгения всё ещё проходила курс лечения, поэтому на процессе выступал её муж, который представлял интересы супруги, имея на руках генеральную доверенность. На этот раз она подписала этот документ без колебаний и страха, понимая, что он нужен действительно для дела, а не для обмана, как она боялась раньше.

— Представляешь, Хорева доставили в зал суда прямо из аэропорта, — с восторгом рассказывал ей новости Денис, когда вернулся из города после очередного заседания. — Его наконец-то задержали при попытке бегства из страны. Он уже сидел в самолёте до Стамбула, когда подошла полиция с ордером на арест.

— То есть теперь и моё дело доведут до конца, и мы получим компенсацию за пожар? — обрадовалась Евгения, чувствуя, как с души сваливается тяжёлый груз, который давил на неё все эти месяцы.

— Да, представители страховой компании уже вышли со мной на связь, — ответил супруг. — Обещают полное возмещение всего ущерба, как только всё будет документально оформлено. Так что сделаем отличный ремонт, купим новую мебель, технику и заживём лучше прежнего, не оглядываясь.

— А что с Витей? — с тревогой поинтересовалась она, чувствуя смешанные чувства.

— Он получит условный срок, но с него сняли часть обвинений, потому что он активно сотрудничал со следствием, — ответил муж, и в его голосе послышалась горечь. — Я вообще в ужасе, что столько лет заблуждался насчёт этого человека. Он же подставил меня без зазрения совести, как будто я ему никто и дружбы между нами не было. Предал нашу дружбу за деньги, за которые его потом посадили. Но теперь всё разрешилось, и я не держу на него зла. Он сам себя наказал, и это важнее.

— И тебя восстановят на работе, — обрадовалась Евгения. — Это же здорово, правда? Мы сможем вернуться к нормальной жизни.

— Кстати, мне предложили возглавить филиал нашей компании в другом городе, — ответил Денис с ноткой гордости. — Хозяин передумал продавать компанию и теперь хочет полностью перестроить управление, чтобы избежать повторения такой ситуации. Я буду вести все строительные объекты и отвечать за качество, ну а за финансы снова станет отвечать сам владелец. Мне зарплату подняли втрое, и это ещё без премий и бонусов. Так что мы теперь можем спокойно жить и не думать о деньгах, а ещё и накопить на что-то.

— Ух ты, я так тобой горжусь, — ответила она и совершенно не кривила душой, чувствуя гордость за мужа.

Евгения была уверена, что больше никогда не увидит Романа Смолина, но он снова возник в её жизни спустя пару месяцев после завершения всех судебных разбирательств. Позвонил и сделал новое предложение, от которого трудно было отказаться, зная, что это шанс начать новую жизнь.

— Евгения, здравствуйте, — начал он бодрым голосом, когда она ответила. — Слышал, теперь вы практически здоровы и в ремиссии? Очень этому рад, искренне за вас. Надеюсь, ваша ремиссия будет долгой и устойчивой, и вы сможете жить полноценной жизнью.

[Реклама]

— Да, я вышла в стойкую ремиссию, — ответила она, улыбаясь в трубку. — Врачи говорят, что если соблюдать режим и избегать стрессов, можно жить полноценной жизнью и даже работать. Как ваши дела?

— Помните, я говорил о помощи людям, пострадавшим от мошенников, которых мы разоблачили? — спросил её Роман. — Так вот, нашей организации нужен независимый финансовый консультант. Постоянный сотрудник, который будет разбираться в финансовых документах и помогать нам находить хищения. Не хотите поработать в частном секторе как специалист по бухгалтерии? Естественно, работа оплачивается достойно, с полным соцпакетом и гибким графиком, который подстроят под ваши потребности. Я знаю, что вам нужен щадящий режим и никакого офисного стресса.

— Ух ты, это интересно, — просияла она, чувствуя, как внутри разливается тепло и радость. — Только сразу договоримся: без этих ваших фокусов с цветами и ухаживаниями. Чисто деловые отношения, я серьёзно и не шучу.

— Клянусь! — со смехом ответил Роман. — У меня теперь другая жизнь, и я нашёл себе спутницу, с которой планирую строить будущее. Мы уже полгода вместе, и я очень счастлив. Так что можете не волноваться, я не буду докучать вам неуместными знаками внимания.

— Ну тогда я согласна, — Евгения радостно улыбнулась, чувствуя, как в её душе разливается лёгкость и уверенность в завтрашнем дне. — Когда можно приступить?

— Приезжайте завтра в офис, я всё подготовлю, — ответил он.

В её жизни наконец-то снова наступила белая полоса, и Евгения собиралась воспользоваться подаренными ей возможностями по самой полной программе. Теперь она знала, что может справиться с любыми трудностями, если рядом есть любящие и надёжные люди, которые готовы поддержать в трудную минуту. Она посмотрела в окно, где залитое солнцем небо казалось бесконечным и безоблачным, и впервые за долгое время почувствовала себя по-настоящему счастливой, зная, что всё позади.