Муж выгнал жену с сыном из дома ради любовницы. Но когда вернулся через год, он не узнал свою квартиру

Семья Михайловых торопилась на событие, которое должно было стать важной вехой в их жизни. Екатерина вместе с сыном Егором опаздывали на его первый отчётный концерт в музыкальной школе, и каждая секунда ожидания в плотном потоке машин отдавалась в груди тревожным стуком. Женщина то и дело косилась на часы, понимая, что внезапная пробка может перечеркнуть все их планы. Таксист, мужчина средних лет с усталым лицом, только виновато развёл руками, объяснив, что впереди серьёзная авария, и единственная возможность успеть — оставить машину и пересесть на метро. Екатерина, горевшая желанием поддержать сына в его дебюте, не стала колебаться: рассчитавшись с водителем, она выскочила наружу, оставив позади бесконечную вереницу застывших автомобилей.

— Всё, стоим! — с досадой выругался таксист, сбрасывая скорость почти до нуля. — Впереди такое скопление, что, кажется, даже муравей не проползёт.

Екатерина встревоженно вгляделась вперёд, в это автомобильное море, неожиданно замершее в полуденной жаре.

— Пробка? Но ведь не час пик, — с горечью проговорила она, поворачиваясь к водителю. — У нас ещё есть шанс доехать?

— До окончания рабочего дня минимум три часа, — ответил таксист, бегло просматривая что-то в своём телефоне. — Там авария серьёзная, спасатели работают. Наша служба пишет, что объезд уже перекрыт...

— И когда только появилась эта новость?! — воскликнула Екатерина, с надеждой оглядываясь назад, словно ища путь к спасению. — Если бы предупредили заранее, можно было бы попытаться объехать, а теперь уже поздно.

— Да, теперь уже точно не получится, — подтвердил таксист, кивая на вереницу машин, которая плотно выстроилась за ними. — Мы прочно встали, как в западне.

— Господи, у сына через полчаса концерт! — в отчаянии выдохнула она, чувствуя, как ком подступает к горлу. — Его первое выступление, он так готовился, а я могу просто не успеть...

— Не успеем на машине, — сочувственно отозвался таксист, указывая вперёд, где в трёхстах метрах виднелась синяя буква «М». — Единственный выход — метро. Там вы точно не застрянете.

— Да, на метро, — согласилась Екатерина, уже открывая дверцу. — Спасибо за совет.

Она почти бежала по тротуару, то и дело поглядывая на часы и мысленно прикидывая время. Успеет? Она должна успеть. Ведь Егорка так старался, репетировал каждый вечер, сиял глазами, когда рассказывал о своём выступлении. Это его дебют, его первый шаг в мир музыки, и мама просто обязана быть рядом. Она обещала ему это. Екатерина знала, что сын был бы безмерно счастлив, если бы и отец пришёл в музыкальную школу, но Михаил сразу отрезал, что ему некогда. «Некогда» — это было его любимое слово в последнее время. Миша был в ярости, когда она записала Егора в музыкальную школу. Екатерина до сих пор помнила тот разговор, их семейную бурю, разразившуюся на пустом месте.

— Ты что, из него девчонку хочешь сделать? — кричал тогда Михаил, когда узнал о её решении. — Он парень, он должен заниматься боксом, а не пиликать на этом пианино, как какая-нибудь барышня!

— Не пиликать, а играть на фортепиано, — спокойно, но твёрдо возразила ему Екатерина. — Ты же знаешь, что у него отличный слух, он уже показывает успехи, а боксом, если хочешь, занимайся сам. Что-что? Не помню, чтобы ты в детстве ходил в секцию бокса, зато помню, как ты сам говорил, что не любишь драться.

— Я вот не позволю, чтобы мой сын получал по морде просто так! — продолжал бушевать Михаил, расхаживая по кухне. — А он будет получать, потому что настоящий мужчина должен уметь за себя постоять. И да, я не ходил на бокс, но меня улица всему научила, и я вырос нормальным человеком, без этих твоих «до-ре-ми».

— Сейчас другие времена, Миша, — мягко, но настойчиво возразила Екатерина. — И поверь, Егор в любом случае сможет дать отпор, если понадобится. Он у нас не робкий мальчик.

— Сомневаюсь, — буркнул тогда Михаил, и эти его слова эхом отдались в душе Екатерины.

[Реклама]

После того разговора Михаил регулярно повторял сыну, что тот занимается «не тем делом», что музыка — это не для мужчины, что нужно выбрать что-то более серьёзное. Но Егорка искренне любил музыку. Ему нравились занятия, ему нравился преподаватель, ему нравилось ощущение, как рождается мелодия под его пальцами. Папу он тоже очень любил и старался не огорчать, но бросать музыкальную школу категорически не хотел. Екатерина видела, как мальчик разрывается между желанием угодить отцу и собственной тягой к музыке, и это разрывало ей сердце.

Мальчик был по-настоящему талантлив. Ещё в садике воспитатели говорили Екатерине, что у сына уникальный музыкальный слух, что он слышит то, что другие дети пропускают мимо ушей. И она сама в этом убеждалась каждый день, когда они оставались вдвоём. У них в доме стояло старенькое фортепиано, доставшееся от бабушки, с пожелтевшими клавишами и слегка расстроенным звуком. Маленький Егорка, едва научившись ходить, уже тянулся к инструменту, а в три года мог подобрать простенькую мелодию на слух, без нот и без подсказок. Он ещё и говорить толком не умел, а пальчики уже бегали по клавишам. Позже, в первом классе, учительница, заметив его способности, настоятельно посоветовала отвести Егора в музыкальную школу на прослушивание. Екатерина, не раздумывая, так и сделала, даже не посоветовавшись с мужем. С ним было невозможно советоваться по этому вопросу: он либо пропадал на работе, либо демонстративно игнорировал все разговоры о музыке, считая их пустой тратой времени. Михаил мечтал, чтобы сын стал спортсменом, занимался силовыми видами спорта или борьбой, чтобы с ранних лет учился побеждать. Екатерина же мечтала, чтобы Егор был счастлив.

Она отвела сына в музыкальную школу. Приёмная комиссия была в восторге, преподаватели сразу отметили его, сказали, что у мальчика большой потенциал. И вот уже целый год Егор учился на инструментальном отделении. И у него всё получалось: он успевал и в обычной школе, и в музыкальной, не теряя интереса ни к одному из занятий. В обычной школе к нему относились хорошо, одноклассники не обижали, а Егорка, несмотря на свою увлечённость музыкой, был довольно бойким и дружелюбным мальчишкой. Михаил же никак не мог принять решения жены, продолжая считать музыку капризом, а потому на первый отчётный концерт в жизни сына он и не собирался. Екатерина, отпросившись пораньше с работы, мчалась на такси. И вот эта дурацкая пробка едва не разрушила все планы. Когда она увидела перед собой вход в метро, в груди что-то дрогнуло: она успевает. Время ещё есть.

И тут, у самого входа в подземку, она заметила старуху. Высокую, худую, в длинной тёмной одежде и цветастом платке на плечах. Цыганка. Екатерина почему-то машинально отметила это про себя. Странное дело: цыганки словно преследовали её по жизни, липли к ней, как пчёлы на мёд, возникали в самые неожиданные моменты. Ещё в молодости одна из них подошла к ней на улице, что-то зашептала, и Екатерина едва не отдала ей серьги, хорошо, прохожие вовремя вмешались. С тех пор она старалась обходить их стороной, но они всякий раз словно вырастали из-под земли на её пути: то дорогу в поликлинику спросят, то номер автобуса узнают. Екатерина всегда проходила молча, слыша за спиной возмущённые выкрики. И вот опять. Старуха словно почувствовала её приближение, впилась в Екатерину цепким взглядом, буквально гипнотизируя. Женщина ускорила шаг, намереваясь проскользнуть мимо, но цыганка вдруг схватила её за рукав пиджака.

— Женщина, что вы делаете? — возмутилась Екатерина, резко одёргивая руку. — Руку уберите! Мне не надо гадать, и про поликлинику на почтамте я ничего не знаю! Отстаньте!

— Милая, прости, — неожиданно мелодичным, почти бархатным голосом произнесла старая цыганка. — Мне ничего от тебя не надо, поверь. Я просто хочу тебя предупредить.

— Господи, да отстаньте вы! — вздохнула Екатерина, пытаясь вырвать запястье из цепкой старческой ладони. — Времени нет, я опаздываю, а вы со своими сказками!

— Большие потрясения тебя ждут, — прошептала цыганка, неотрывно глядя на неё немигающим взглядом. — Остерегайся женщины с красным зонтом.

— Вы серьёзно? — усмехнулась Екатерина, наконец одёрнув руку. Слова старухи вдруг показались ей нелепыми и смешными. — Женщина с красным зонтом? Это всё, что вы могли придумать?

— Милая, я очень серьёзно, — настаивала цыганка, её голос стал почти зловещим. — Тучи над тобой сгущаются, беда придёт нежданно.

— Да, а мне кажется, сегодня прекрасная погода, — засмеялась Екатерина, чувствуя, как куда-то уходит то привычное напряжение, которое она всегда испытывала при встрече с цыганками. — И уж точно никого с зонтами поблизости нет, ни красного, ни синего, ни зелёного. Счастливо оставаться.

Она дёрнула плечом и поспешила вниз по лестнице в метро, оставляя старуху наверху. Спиной она чувствовала на себе её взгляд, но сейчас это было совершенно наплевать. «Вот развелось этих гадалок, — размышляла она, сидя в вагоне метро и время от времени усмехаясь про себя. — И куда только полиция смотрит? Вот придумала старуха — женщина с красным зонтом. Теперь мне что, на всех девушек в дождливый день оглядываться? Вот врунья эта бабка, какие же они все одинаковые».

[Реклама]

А выйдя из метро, она уже почти забыла об этой странной встрече, потому что впереди её ждало гораздо более важное событие. Она успела на концерт к сыну, даже застала его перед входом в концертный зал, где он нервно переминался с ноги на ногу, поправляя бабочку.

— Мама! — обрадовался Егор, бросаясь к ней. — Ты пришла! А папа? Папа не пришёл?

— Сыночек, у папы сегодня важные дела в офисе, — солгала Екатерина, чувствуя, как горько сжимается сердце от разочарования в глазах ребёнка. — Он не смог освободиться, но ты не переживай. Я сниму всё на телефон, и вечером мы обязательно покажем папе твой концерт. Он будет очень гордиться тобой.

— Отличная идея! — расцвёл в улыбке Егорка, тут же забывая о своей грусти. — Я так постараюсь, честно-честно!

А потом начался концерт. Екатерина давно не отдыхала душой так, как в этот вечер. Дети один за другим выходили на сцену с различными инструментами. Старшие ученики играли виртуозно, филигранно выверяя каждую ноту. У младших иногда что-то не получалось, были и срывы, и фальшивые ноты. Но вот на сцену вышел её Егор — девятилетний мальчуган, который рядом с большим чёрным роялем казался совсем маленьким, почти цыплёнком. Но этот цыплёнок нисколько не пасовал перед огромным залом. С достоинством подошёл к инструменту, поклонился зрителям, сел за рояль и начал играть небольшой, но сложный этюд. И как же он играл! Все в зале, казалось, затаили дыхание, слушая, как чистый, звонкий звук разливается под сводами зала. В глазах Екатерины стояли слёзы, она видела, как преподавательница на первом ряду одобрительно кивает. А потом грянули овации — настоящие, бурные, заслуженные. Екатерина едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться от гордости. Да, она сделала всё правильно, когда не послушала мужа и записала Егора в музыкальную школу. У них в семье растёт настоящий талант.

После концерта Егорка, раскрасневшийся и счастливый, подбежал к матери.

— Ну как? Как тебе понравилось? — спросил он, заглядывая в глаза.

— Очень, сыночек, ты у меня такой молодец! — Екатерина крепко обняла мальчика, чувствуя, как он дрожит от переполняющих его эмоций. — Просто потрясающе, я горжусь тобой!

— А ты записала для папы? — с надеждой переспросил Егор.

— Конечно! — подтвердила она. — Вот сегодня вечером ему и покажем, он будет в восторге.

Они, счастливые и возбуждённые, вышли из здания школы в прохладный вечер, когда вдруг раздался сигнал входящего сообщения на телефоне Екатерины. Она достала из сумки мобильник и, увидев, что это от мужа, улыбнулась.

— А вот и папа, — сказала она, поворачивая экран к сыну. — Наверное, шлёт тебе поздравления, придумал, как поздравить.

Это было видеосообщение. Екатерина, не задумываясь, открыла его прямо при сыне. На экране появилось лицо Михаила. Он сидел в своём кабинете, выглядел собранным и в то же время каким-то напряжённым.

— Екатерина, привет, — начал он. Голос звучал ровно, но чувствовалась в нём стальная решимость. — Я долго думал, мучился, как тебе это сказать. Хотел поговорить лично, но у меня не хватило духу. Да и не хочу я этих скандалов и криков. В общем, слушай: у меня есть другая женщина. Я принял решение, что нам пора жить вместе, не таясь больше. Я не могу больше жить в обмане. Этим я тебя унижаю, и так больше не может продолжаться. Я ухожу от тебя. Не держи зла. Егорку расти сама, я буду помогать, от сына я не отказываюсь, но у меня уже совсем другая жизнь. Домой я больше не вернусь. О разводе свяжемся позже и всё обсудим.

Телефон замолк. Екатерина застыла на месте, не в силах пошевелиться, будто её ударили током. Она смотрела на погасший экран и не могла осознать происходящего. Как это Миша нашёл другую? Когда они же жили душа в душу, всё было хорошо. Ну, бывали споры о воспитании сына, но это же мелочи, это же нормально. И он говорит, что не приедет? Рядом стоял Егор. Мальчик смотрел на мать широко открытыми глазами. Он всё слышал. Он был не настолько маленьким, чтобы не понять.

— Мама, — тихо спросил он, побледнев, — папа нас бросил?

— Что ты, малыш? Нет, это не так, — опомнившись, поспешно произнесла Екатерина, пытаясь взять себя в руки. — Это, наверное, какие-то глупые шутки хулиганов. Сейчас я перезвоню папе и всё выясню.

Но сколько она ни набирала номер Михаила, телефон был вне зоны доступа. Они приехали домой. Екатерина ещё теплила надежду, что муж уже там, что он ждёт их и сейчас всё объяснит. Но его не было. В квартире пахло пустотой. Все вещи оставались на своих местах, только его документов нигде не было. Екатерина в отчаянии набрала номер Андрея, партнёра Михаила. Тот долго не отвечал, но потом всё же взял трубку.

— Андрей, привет, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ты случайно не знаешь, где Миша? Я не могу до него дозвониться, это очень срочно.

— Как это где? — удивлённо переспросил Андрей. — Он в командировке. Улетел с утра.

— В командировке? — ахнула Екатерина. — Он мне ничего не говорил! И вещи не взял.

[Реклама]

— Да, улетел, в Сочи, — пояснил Андрей и немного помялся. — Я его сам отвозил на вокзал, он был с чемоданом. Кать, я не думал, что так всё выйдет... Честно говоря, не хотел тебе говорить, но раз ты спрашиваешь...

— Что «всё выйдет»? Андрей, что ты имеешь в виду? — голос Екатерины сорвался на шёпот. — Говори всё! Он мне прислал странное сообщение... говорит, уходит от меня, от сына... Что происходит?

— Катя, если честно, я даже рад, что ты знаешь, — выдохнул Андрей. — Да, у него роман с новой секретаршей, Светой. Он с ней улетел. Давай встретимся завтра, я всё тебе расскажу. Мне самому мерзко, столько времени приходилось тебе врать, а мы ведь друзья...

— Да, завтра созвонимся, — прошептала Екатерина, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Они вернулись домой в полной тишине, и только там, за закрытыми дверями, дали волю чувствам. У Екатерины потемнело в глазах. Она медленно опустилась на пол, чувствуя, как ноги отказываются держать. Егор, который всё это время стоял под дверью и украдкой слушал разговор, подошёл и сел рядом с ней. Он знал, что подслушивать нехорошо, но страх и волнение за маму оказались сильнее всех правил приличия.

— Мама, я не верю, что папа мог так с нами поступить, — совсем по-взрослому сказал он.

— Сыночек, я тоже не хочу в это верить, — ответила Екатерина и крепко прижала его к себе.

Она старалась не плакать, чтобы ещё больше не расстраивать мальчика, но слёзы сами собой лились из глаз, и Егорка тоже не выдержал — заплакал, уткнувшись в её плечо. Так они и просидели, обнявшись, несколько часов. Вечер, который должен был стать триумфом маленького музыканта, превратился в вечер боли и полной растерянности. Позже, уже обессиленные, они перебрались в спальню и уснули рядышком, укрывшись одним пледом, словно стараясь защитить друг друга от всего мира.

Всё это случилось в пятницу. И единственное утешение в этой ужасной истории заключалось в том, что завтра не надо было никуда спешить — на работу, в школу. У Егора как раз закончился учебный год, и можно было хотя бы на время забыть о звонках и расписании. Екатерина проснулась в половине девятого утра, почувствовала, как тяжело и пусто у неё на душе, и первым делом укрыла сына одеялом, чтобы он не замёрз. Голова была тяжёлой, будто налитой свинцом, в висках стучало, и так хотелось, чтобы все вчерашние события оказались просто страшным сном — навязчивым кошмаром, который должен рассеяться с первыми лучами солнца.

Она прошла на кухню, машинально поставила чайник и уставилась невидящим взглядом в окно на серое утро. И тут раздался звонок в дверь. Екатерина вздрогнула, сердце бешено забилось. Она бросилась в прихожую, в глубине души ещё надеясь, что это Михаил, что он одумался, пришёл и сейчас всё объяснит. Она была готова простить ему всё, даже это чудовищное предательство, лишь бы он вернулся и сказал, что это была ошибка. Но на пороге стоял Андрей. Растерянный, с виноватым видом, в руках он держал папку с документами.

— Катя, прости, что так рано, — начал он, переступая с ноги на ногу. — Миша позвонил и потребовал, чтобы я принёс тебе вот это. Сказал, что это срочно.

— Что это? — спросила Екатерина, с подозрением глядя на папку.

— Это документы на развод, — ответил Андрей и опустил глаза. — Миша требует, чтобы ты их немедленно подписала.

Она побледнела и качнулась, будто от сильной пощёчины. Сделав шаг назад, чтобы пропустить Андрея, она молча прошла на кухню и дрожащими руками взяла бумаги. С каждой строчкой её лицо становилось всё более напряжённым.

— Я не поняла, — возмущённо произнесла Екатерина, поднимая глаза на Андрея. — Он требует, чтобы мы с Егором освободили эту квартиру? Он вообще в своём уме? Это наш дом, мы здесь столько лет прожили! Я ничего подписывать не буду, пусть идёт в суд!

— Катя, я сам в шоке, честно, — признался Андрей, потирая переносицу. — Миша как с цепи сорвался. Сегодня с семи утра меня поднял, прислал эти бумаги, велел распечатать и срочно доставить. Он сказал, что планирует жить здесь со Светой и что вы должны освободить помещение.

— То есть он нас просто выгоняет? — вскрикнула Екатерина, чувствуя, как внутри закипает ярость, вытесняя боль и обиду. — А где мы с Егором будем жить, он об этом подумал? Или ему на это наплевать?

Руки у неё дрожали, голос срывался, но она сдерживалась из последних сил. Эта квартира была для неё родной: сюда они принесли Егорку из роддома, здесь прошли самые счастливые годы её жизни. А теперь Михаил собирается жить тут с какой-то Светой, словно вычёркивая её и сына из своей жизни.

— Я приеду к нему на работу, если он не хочет говорить по телефону, — резко заявила она. — Когда он вернётся из этой командировки, я всё ему выскажу в лицо.

— Екатерина, я должен тебе ещё кое-что сказать, — опустил голову Андрей. — Михаил перенёс головной офис в Сочи, а здесь оставил только филиал. Он теперь будет работать там и приезжать сюда лишь наездами. Так что я не знаю, когда он появится.

— Вот как! — ахнула Екатерина, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — И когда он успел всё это провернуть? Оказывается, я совсем не знала этого человека! И сам тут жить постоянно не будет, и нас с сыном гонит. Нет, я никуда не уеду и ничего подписывать не стану!

— Катя, я бы тебе советовал подписать и порвать с этим человеком навсегда, — после недолгого молчания произнёс Андрей. — Понимаешь, он ведь ни перед чем не остановится. Я тоже, как оказывается, его совсем не знал. Он меня тоже оставил с кучей проблем — все дела, за которые он отвечал, теперь на мне висят.

И тут зазвонил телефон. Екатерина взглянула на экран — это был Михаил. Она взяла трубку, чувствуя, как руки покрываются холодным потом.

— Здравствуй, Екатерина, — услышала она холодный, официальный голос мужа. — Андрей уже у тебя?

— Да, он здесь, — ответила Екатерина, стараясь говорить твёрдо. — Миша, что ты творишь? Ты вообще понимаешь, что делаешь? Одумайся!

— Не драматизируй, — прервал её Михаил. — На улице вы с сыном не окажетесь, и ты это прекрасно знаешь. У тебя есть прекрасная однушка на окраине, которая досталась тебе от матери. Вот в ней и будете жить. Она достаточно просторная, для двоих вам хватит.

— Ты уже всё за нас решил, — с горечью заметила Екатерина. — А ты подумал, что Егору придётся менять школу и до музыкальной школы добираться час? Или тебе на это наплевать?

— Опять эта музыкалка, — в голосе Михаила послышалось раздражение. — Может, он наконец бросит эту ерунду и займётся нормальным делом? Ты из него девчонку делаешь, Катя, а ему нужна мужская профессия.

— Ничего Егор бросать не будет, и никуда мы не поедем, — твёрдо заявила Екатерина. — Будет так, как решит суд.

— А суд, дорогая моя, всё решит в мою пользу, — усмехнулся Михаил. — Ты что, забыла, что квартира моя? Я её купил ещё до нашего брака, так что не надейся на другой исход. И если ты хочешь суда, то знай: я вообще у тебя Егора отсужу. Что ты можешь ему дать? Зарплату экскурсовода в музее? Ничего. А у меня он ни в чём нуждаться не будет. Впрочем, выбор за тобой. Если ты сейчас подпишешь все бумаги, я оставлю тебе сына и даже буду помогать материально.

— Михаил, я не знала, что ты такое чудовище, — еле слышно произнесла Екатерина, чувствуя, как внутри всё леденеет.

[Реклама]

— Не надо этих громких слов, — усмехнулся Михаил. — Хватит со мной пререкаться. Сделай, как я говорю, и всё будет хорошо.

Он прекратил разговор. Екатерина бессильно опустилась на табуретку, чувствуя, как её покидают последние силы. Она долго сидела неподвижно, уставившись в одну точку, а потом подняла глаза на Андрея. Она смотрела на бумаги и понимала, что бороться бесполезно. Михаил был прав: квартира его, а у неё нет ни сил, ни средств на долгие судебные тяжбы. И главное — она не хотела, чтобы Егор видел их ссоры, слышал, как отец угрожает отобрать его. Лучше уйти сейчас, с достоинством, чем проиграть в суде и потерять сына.

— Давай я подпишу, — почти прошептала она. — Пусть подавится своим счастьем.

Андрей молча протянул ей ручку и бумаги. Екатерина, не глядя, поставила свою подпись там, где требовалось. Андрей, ещё раз извинившись, ушёл, а она так и осталась сидеть на кухне, безвольно глядя в пол, чувствуя, как внутри неё зияет огромная пустота.

Разве она могла предположить, что муж, с которым они прожили столько лет, способен на такое? Екатерина познакомилась с Мишей пятнадцать лет назад, когда только что окончила институт культуры. Он тогда был молодым, но уже успешным бизнесменом, унаследовавшим дело от покойных родителей. Их знакомство произошло при необычных обстоятельствах — на кладбище. Екатерина пришла на могилу матери в день годовщины её смерти. Михаил тоже навещал родителей. Екатерине тогда было особенно горько, она сидела на лавочке у дорожки, не в силах сдержать слёз. И вдруг рядом опустился молодой мужчина в строгом костюме и молча протянул ей белоснежный носовой платок. Она взяла его, поблагодарила, и они разговорились. Общая боль потери, казалось, сблизила их. С кладбища они вышли вместе, Михаил подвёз её до дома, а через несколько дней уже ждал у подъезда, пригласив на свидание. Так и начались их отношения. Встречались около года, потом поженились. Андрей был свидетелем на свадьбе. Он долгое время работал у Михаила управляющим, а потом Михаил вывел его в компаньоны, объясняя, что так удобнее вести бизнес. Да и доверял он Андрею, как самому себе.

Их семейная жизнь складывалась удачно: большая уютная квартира, достаток, взаимопонимание. Только одного не хватало — детей. И когда Екатерина наконец узнала, что беременна, это показалось ей настоящим чудом. Они с Мишей радовались, как дети, а он вообще чуть с ума от счастья не сошёл, когда узнал, что у них будет сын. Наследник. Миша очень любил Егорку, правда, в последнее время стал уделять ему меньше внимания, оправдываясь загруженностью на работе. Екатерина верила и не обижалась. Ссор между ними почти не было, только из-за музыки постоянно вспыхивали споры. Миша наотрез отказывался покупать хороший инструмент, считая это пустой тратой денег. Тогда Екатерина привезла старенькое фортепиано из маминой квартиры, которое ещё бабушка покупала. Инструмент был старый, но его отлично настроил мастер, и на нём можно было играть. Екатерина и подумать не могла, что муж способен на измену. Никогда ни запаха чужих духов, ни волос на пиджаке, ни подозрительных звонков. Они доверяли друг другу, как ей казалось. Михаил ни в чём её не ущемлял, даже когда она после декрета захотела вернуться в музей, он не возражал. «Хочешь работать — работай, будут лишние деньги», — сказал он тогда. Он никогда не требовал отчёта о расходах, всегда добавлял на карту. Всё было хорошо. И когда он связался с этой Светой? Обидно было, что Андрей ни разу не намекнул ей об этом. Хотя, наверное, его можно понять: он дружил с Мишей ещё с института и, конечно, прикрывал его. И вот теперь всё благополучие разбилось вдребезги, как хрустальная ваза, и каждый осколок ранил в самое сердце.

От раздумий Екатерину отвлёк шум в прихожей. Проснулся Егор. Мальчик заглянул на кухню.

— Мама, а у нас кто-то был? — сонно спросил он. — Мне показалось, что папа приходил.

— Нет, сыночек, это приходил дядя Андрей, — вздохнула Екатерина, лихорадочно соображая, как объяснить ребёнку, что им придётся уехать из этого дома. Но он сам помог ей.

— Мама, ты что-то говорила, что нам надо куда-то переезжать? — спросил он, и в его голосе послышалась тревога. — Или мне приснилось?

— К сожалению, не приснилось, — как можно спокойнее ответила она. — Мы переедем в бабушкину квартиру, помнишь, мы там были?

— Да, там какие-то чужие люди жили.

— Жили, но сейчас квартира свободна. — Екатерина помолчала. — Папа так хочет.

Егор опустил голову, долго молчал, а потом произнёс громко и холодно:

— Я его ненавижу.

Екатерина подошла к сыну, крепко обняла его, приподняла его подбородок и заглянула в глаза.

— Сыночек, не говори так, — сказала она мягко, но твёрдо. — Он твой папа, и что бы ни случилось, он остаётся твоим отцом. Да, он сейчас поступает неправильно, но я верю, что он ещё одумается. А пока давай собирать вещи.

На душе было гадко и тоскливо. Если бы не сын, Екатерина просто разрыдалась бы, но она должна была держаться ради него. И она начала собирать вещи. Егорка вяло помогал ей, то и дело шмыгал носом. Ребёнок очень переживал, хотя старался не показывать виду. Во второй половине дня в дверь снова позвонили. На пороге вновь стоял Андрей.

— Екатерина, что ты решила с переездом? — спросил он. — Я подумал, может быть, вы с Егоркой остановитесь у меня? У меня есть свободная комната.

Екатерина удивлённо подняла на него глаза.

— Андрей, спасибо за предложение, — ответила она. — Но мы лучше в мамину квартиру.

— Хорошо, тогда давай я помогу с вещами. Может, грузовое такси вызвать?

Екатерина прикинула в уме: лишнего она брать не хотела. Пусть Миша подавится всем этим. Она заберёт только Егоркины вещи, свои, ноутбук сына, книжки, игрушки. Наверное, всё поместится и в обычную машину. Но потом она вспомнила о главном.

— Только фортепиано хотелось бы забрать, — робко сказала она. — Без него Егор не сможет заниматься.

— Тогда нужен грузовик и грузчики, — понимающе кивнул Андрей.

И уже скоро всё завертелось. В старенькую квартиру на окраине они приехали, когда за окнами уже стемнело. Грузчики, чертыхаясь и переругиваясь, занесли тяжёлое фортепиано, сгрудили в прихожей сумки и коробки, получили расчёт и ушли.

— Ну вот, сынок, теперь мы здесь будем жить, — устало произнесла Екатерина, обводя взглядом скромное жилище: маленькую прихожую, одну просторную комнату с двумя диванами в разных углах, старенький шифоньер, обеденный стол. Когда-то она жила здесь с мамой и бабушкой. Они ютились втроём и как-то справлялись, теперь придётся привыкать и им. И без Михаила. Пусть развлекается со своей Светой, Машей или Дашей, ей теперь всё равно.

Андрей уехал, оставив её наедине с новым домом. Екатерина принялась за уборку, а Егор всё бродил по комнатам, рассматривая каждый уголок, словно пытаясь понять, как его жизнь уместилась в этой маленькой квартире. Ночью они спали на старом, скрипучем диване. И только когда сын уснул крепким, безмятежным сном, Екатерина наконец дала волю слезам. Она уткнулась в подушку и плакала беззвучно, чтобы не разбудить Егора, долго и мучительно, пока слёзы не иссякли. «Вот почему всё так?» — мысли путались, унося её в прошлое, где всё было иначе.

[Реклама]

Теперь, оглядываясь назад, Екатерина ясно понимала, что в чём-то повторяет судьбу своей покойной матери. Антонина Петровна родила её вне брака, и Екатерина никогда не знала своего отца. Мама молчала о нём, молчала и бабушка. Екатерина носила фамилию матери — Соколова, а отчество Борисовна получила от человека, которого ни разу в жизни не видела. И только после смерти бабушки, когда Екатерине уже исполнилось шестнадцать, мама наконец решилась рассказать свою историю. Случилось это в их маленькой кухне, за чашкой остывшего чая, когда за окнами шумел дождь.

В студенческие годы Антонина познакомилась с молодым человеком по имени Борис. Он был из тех, кого в девяностые называли «новыми русскими»: дорогой чёрный джип, малиновый пиджак, уверенный взгляд и тугие пачки денег в кармане. Он быстро вскружил голову простой девушке из интеллигентной семьи, катал по ресторанам, дарил цветы, обещал любовь до гроба. Но когда Антонина сообщила, что ждёт ребёнка, Борис вручил ей конверт с деньгами на аборт и велел больше никогда его не беспокоить. Он собирался жениться на дочери своего бизнес-партнёра, и ему не нужны были лишние проблемы. Тоня швырнула деньги ему в лицо и ушла, гордая и униженная одновременно. Дома она во всём призналась бабушке Валентине Николаевне, обливаясь слезами и кори себя за доверчивость.

«Справимся, Тонечка, рожай, я помогу», — сказала тогда бабушка, и голос её звучал твёрдо и спокойно.

Но времена были тяжёлыми, зарплаты задерживали месяцами, и жить становилось всё труднее. Чтобы прокормить себя и будущего ребёнка, бабушка Валентина приняла непростое решение: продать их просторную трёхкомнатную квартиру. На вырученные деньги они купили эту маленькую однушку на окраине, где из прошлой жизни осталось только старенькое фортепиано. Екатерину принесли из роддома уже в новый дом. Но как потом оказалось, бабушка всё рассчитала верно. На оставшиеся деньги они жили несколько лет, пока мама не вышла на работу, а бабушка уже была на пенсии и помогала с внучкой. Екатерина много времени проводила с бабой Валей — та учила её первым ноткам, рассказывала о композиторах, прививала любовь к прекрасному. Да, было тесно, но жили дружно, никогда не ссорились и тем более не вспоминали того человека, который разрушил мамину жизнь.

Однажды, когда Екатерине было уже пятнадцать, мама в откровенном разговоре призналась, что пыталась узнать о судьбе Бориса. Оказалось, что он давно уехал за границу с женой и дочерью. У него родилась девочка, и, судя по всему, в семье всё было благополучно. С тех пор Антонина ничего о нём не слышала. А потом мама заболела и тихо угасла, оставив Екатерину совсем одну в этом мире. И вот, спустя годы, Екатерина оказалась в той же ситуации, что и её мать: одна, с ребёнком на руках, без поддержки и без надежды на будущее. Как же она мечтала о счастливой семье, когда встретила Михаила! Она так верила, что её жизнь сложится иначе, что она не повторит судьбу матери. Но, видно, не зря говорят, что дети идут по стопам родителей.

Екатерина уснула только под утро, измученная переживаниями и слезами. И ей приснился странный сон: она маленькая катается на качелях в парке, рядом стоит мама и улыбается, а потом вдруг исчезает, и Екатерина остаётся одна в густых зарослях, где слышны только крики птиц. Потом она увидела Егорку — он стоял далеко, на краю обрыва, и махал ей рукой, но она не могла до него добраться. Затем приснилась бабушка, сидящая за тем самым фортепиано, с печальным и укоризненным взглядом. А потом небо потемнело, и пошёл дождь. Екатерина стояла под холодными струями и вдруг увидела женщину с ярко-красным зонтом. Незнакомка улыбалась, протягивая зонт ей, но глаза у женщины были холодными, как лёд. Екатерина оттолкнула зонт и пошла дальше, чувствуя, как слёзы смешиваются с дождём на её лице.

Она проснулась от того, что плакала во сне. Егор, слава богу, ещё спал. Екатерина села на диване, провела ладонями по лицу, вытирая мокрые дорожки, и тряхнула головой, словно отгоняя наваждение. «Всё, хватит, — сказала она себе твёрдо. — Хватит жалеть себя и раскисать. Теперь я должна жить ради сына. Ради Егора».

Она поднялась, накинула халат и прошла на кухню. Нехитрый завтрак — яичница, бутерброды с сыром, чай — помог немного прийти в себя. Но тут на телефон пришло оповещение от банка: сегодня предстояло списание за мобильную связь. Екатерина вспомнила, что сегодня десятое число, и открыла мобильное приложение, чтобы пополнить счёт. Это был их общий с Михаилом счёт, который муж открыл для мелких расходов. Каково же было её удивление, когда она увидела, что баланс равен нулю. Вчера были сняты все деньги — а это больше ста тысяч рублей. Михаил решил оставить её без копейки, даже не предупредив. Конечно, у неё была ещё зарплатная карта, но на ней было всего две тысячи рублей, а до зарплаты целая неделя. Екатерина снова рухнула на табурет, чувствуя, как её накрывает новая волна отчаяния. Она только собралась с духом, решила строить новую жизнь, и вот опять удар — самый близкий человек оставил её без средств к существованию.

И в этот момент снова раздался звонок в дверь. Екатерина вздрогнула, но пошла открывать. На пороге снова стоял Андрей, на этот раз с большим продуктовым пакетом.

— Прости, что без предупреждения, — сказал он виновато. — Не могу тебя оставить в такой ситуации. Чувствую себя ужасно виноватым перед тобой.

— Привет, Андрей, — ответила Екатерина, пропуская его в квартиру. — Да ты-то тут при чём? Ты ни в чём не виноват.

— Я вот вам продуктов принёс, — улыбнулся он, выкладывая на стол колбасу, сыр, фрукты, консервы и ещё какие-то упаковки. — Подумал, что вам сейчас не до походов по магазинам.

— Ой, Андрей, зачем ты? — смутилась Екатерина. Она хотела поблагодарить его, но вместо этого вдруг заплакала, закрыв лицо руками. Андрей растерянно смотрел на неё, не зная, что делать, а она сквозь слёзы рассказала ему о счёте, о том, как Михаил оставил их без денег.

Андрей был потрясён. Он никогда не думал, что его старый друг и партнёр по бизнесу способен на такую подлость. Он сел на табурет, задумался, потом решительно сказал:

— Екатерина, я переведу тебе немного денег на жизнь, и даже не думай отказываться. И ещё я хочу предложить: давай я устрою Егорку в хороший детский лагерь. Сейчас сезон, школа закончилась. Парень отдохнёт, наберётся сил, отвлечётся от этих грустных мыслей. А ты немного адаптируешься к новой ситуации. На тебя смотреть больно, ты вся почернела от переживаний.

— Я не знаю, — засомневалась Екатерина. — Егорка ещё маленький, мы никогда надолго не расставались.

— Катя, впереди развод, и неизвестно, что Миша ещё выкинет. — Андрей посмотрел на неё с сочувствием. — Я найду самый лучший лагерь, с хорошими условиями и опытными воспитателями. Подумай, это был бы отличный вариант для Егора.

— Может быть, ты и прав, — пожала плечами Екатерина. — Надо спросить у самого Егора.

[Реклама]

А вскоре Егор проснулся, пришлёпал босиком на кухню, и идея с лагерем ему неожиданно понравилась.

— Я ведь там найду новых друзей! — с восторгом сказал он. — Мы будем играть, купаться, ходить в походы. А ты, мама, будешь приезжать ко мне на выходные?

— Конечно, буду, — улыбнулась Екатерина, впервые за долгое время почувствовав, как тепло разливается в груди при виде воодушевлённого лица сына.

И уже через неделю Егор уехал в лагерь, расположенный за городом, в живописном сосновом бору. Екатерина провожала его на автовокзале, где собиралась большая группа детей. Она давала ему последние наставления, целовала, прижимала к себе.

— Сыночек, ты только звони мне каждый день, — наказывала она. — Если что-то случится, сразу сообщи.

— Конечно, мамочка! — сиял Егорка. — Я буду звонить каждый вечер, обещаю!

Ребёнок уже почти отошёл от пережитого стресса и был полон предвкушения новых приключений. Екатерина, глядя на него, тоже немного успокоилась. После отъезда сына она старалась не думать о плохом, сосредоточилась на работе и обустройстве новой квартиры. Егор звонил каждый день, рассказывал, как здорово в лагере: какие у них вожатые, какие костры и песни, как он уже подружился с мальчишками из соседнего отряда. Екатерина в первые же выходные собиралась его навестить, но всё пошло немного не так.

В то утро её мобильник безнадёжно заглох — сколько она ни пыталась его включить, он не подавал признаков жизни. Екатерина вспомнила, что в старой квартире остался ещё один телефон, совсем новый, который Михаил купил ей давно. Но тогда она принципиально не стала его забирать, не желая брать от мужа ничего лишнего. Однако теперь гордость пришлось отставить в сторону. Нужно было созваниваться с сыном, да и в целом оставаться без связи в современном мире невозможно. Поэтому она решила съездить на квартиру Михаила, взять телефон и сразу вернуться. Он сам вряд ли уже вернулся в город, а ключи у неё ещё сохранились.

Забежав ненадолго на работу, она предупредила заведующую, что ей нужно отлучиться на пару часов по личным делам. Заведующая, женщина разумная и чуткая, попыталась отговорить её, предложила купить новый телефон или взять служебный, но Екатерина была уверена, что ничего плохого не случится, если она просто заедет за вещью. Заведующая не стала настаивать и отпустила её.

Выйдя из маршрутки на знакомой остановке, Екатерина поёжилась — как-то неуютно похолодало для середины июня. Она подняла голову: небо затягивало лиловыми тучами, они клубились всё ниже и ниже, и вот-вот должен был хлынуть сильный дождь. Екатерина прибавила шагу, стараясь успеть до ливня. До дома было всего пять минут ходу. Она уже почти доходила до подъезда, когда упали первые тяжёлые капли. Екатерина ускорилась и почти бегом бросилась к дверям. И у самого входа столкнулась с молодой женщиной. Та была высокой, стройной, в дорогом чёрном брючном костюме, с аккуратной причёской и волевым лицом. В руке у неё был ярко-красный зонт-трость. Женщина окинула Екатерину неприязненным, почти враждебным взглядом, затем молча прошла мимо.

Екатерина невольно обернулась, глядя ей вслед. «Кому она приходила в наш подъезд? Здесь такие точно раньше не жили», — пронеслось у неё в голове. Незнакомка раскрыла зонт и уверенно зацокала каблучками к такой же ярко-красной машине, припаркованной у тротуара. И тут дождь хлынул как из ведра. Екатерина юркнула в подъезд и перевела дух. Почему-то эта женщина, с которой она столкнулась у дверей, не шла у неё из головы. «Женщина с красным зонтом...» — вдруг эхом отозвалось в памяти.

И она вспомнила. Цыганка у метро, её странное бормотание: «Остерегайся женщины с красным зонтом». Слова гадалки, которые тогда показались нелепыми, теперь звучали в голове со зловещей отчётливостью. Екатерина передёрнула плечами, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. Что-то тревожное, какое-то непонятное предчувствие шевельнулось в душе. Но она отогнала эти мысли и поспешила к лифту.

Она доехала до седьмого этажа, вышла на знакомую лестничную площадку. Вот она, их бывшая квартира. Вернее, уже не их. Екатерина вздохнула, подошла к двери и вставила ключ в замок. Но ключ не повернулся. Она попробовала ещё раз, сильнее, но замок не поддавался. Екатерина присела на корточки и внимательно рассмотрела его. Точно. Замок был заменён на новый. Михаил поменял замки, даже не предупредив её, хотя они ещё официально не развелись.

— А вы чего здесь делаете? — услышала она за спиной женский голос.

Екатерина вздрогнула и обернулась. У лифта стояла та самая брюнетка с красным зонтом. Видимо, она вернулась, чтобы подняться наверх.

— А вам какое дело? — удивилась Екатерина, поднимаясь на ноги.

— Мне есть дело, — холодно ответила незнакомка. — Вы сидите у дверей моей квартиры.

— Вашей квартиры? — ахнула Екатерина. — Эта квартира принадлежит моему мужу!

— Женщина, я ничего не знаю о вашем муже, — пожала плечами брюнетка. — Эту квартиру я купила два дня назад. Всё оформлено официально и законно.

— Два дня назад? — Екатерина почувствовала, как у неё подкашиваются ноги. — Но как он мог её продать, ведь здесь…

Она хотела сказать, что здесь прописан её сын, но осеклась. Она вдруг вспомнила, что сама недавно перепрописала Егорку в мамину квартиру, когда Михаил попросил её об этом. «Мне нужно кое-что переоформить по документам», — сказал он тогда. Екатерина не вникала, доверилась мужу. Выходит, Михаил готовил этот план уже давно, и она даже не подозревала об этом.

Растерянная и раздавленная, она стояла у дверей, теперь уже чужой квартиры. Незнакомка подошла ближе, внимательно глядя на Екатерину.

— Девушка, вам плохо? — спросила она уже мягче.

[Реклама]

Екатерина покачала головой, но ничего не ответила.

— Я говорю правду, — продолжила брюнетка. — Квартира куплена по всем правилам, документы в полном порядке. Давайте пройдём, я вам всё покажу. Всё равно мне придётся задержаться: машина не завелась, а на улице такой дождь, что и такси не поймать. — Она усмехнулась и качнула зонтиком, который всё ещё держала в руке. — Слабая защита от такой непогоды. Проходите, я вам всё покажу.

Екатерина, сама не понимая зачем, переступила порог. Хотя внутренний голос настойчиво твердил ей не делать этого, она не послушалась. Она зашла в квартиру, где когда-то была так счастлива, и с удивлением огляделась. В прихожей всё осталось по-прежнему: та же вешалка, та же обувница, даже вещи Михаила висели на своих местах. Незнакомка пригласила её на кухню.

— Может быть, чаю? — предложила она.

— Нет, спасибо, не нужно, — ответила Екатерина, настороженно оглядываясь. Странно, но вся обстановка осталась без изменений. Впрочем, квартиру купили совсем недавно, может быть, этим всё объяснялось.

— Простите, а как вас зовут? — вдруг спросила Екатерина, обернувшись. Брюнетка стояла у неё за спиной, почти вплотную.

Она усмехнулась и тихо произнесла:

— Я твоя смерть.

Екатерина не успела среагировать: в тот же миг она почувствовала резкий укол в плечо, а затем мир вокруг неё померк.

Очнулась Екатерина в каком-то дровяном сарае — она лежала на утрамбованном земляном полу, и первое, что она почувствовала, — невыносимая боль в голове. Горло пересохло, язык прилип к нёбу, а руки и ноги отзывались тупой болью: они были крепко стянуты скотчем. Екатерина с трудом приподняла голову и огляделась. Вокруг лежали поленья, в углу чернела куча угля, пахло сыростью и гнилой древесиной. Это был сарай или что-то вроде хозяйственной постройки. Сквозь узкую щель в дощатой стене пробивался тусклый свет, и она увидела за окном куст клёна. Где-то вдалеке лаяла собака, а потом раздалось кукареканье петуха. Она в деревне? Но как она здесь оказалась?

Екатерина попыталась вспомнить, что случилось. Она была в старой квартире, встретила женщину с красным зонтом, зашла в квартиру, затем — укол в плечо, и всё. Сколько времени она провела без сознания? На улице то ли темнело, то ли светало — она не могла разобрать. Петух прокукарекал снова, и Екатерина поняла, что прошло уже не меньше суток. Вспомнилась та женщина, её холодный взгляд, а затем слова, которые она произнесла: «Я твоя смерть». Сердце забилось быстрее, но она заставила себя успокоиться и сосредоточиться. Нужно было выбираться.

И тут рядом с сараем раздались голоса — мужской и женский. Екатерина замерла, стараясь дышать как можно тише. Она прислушалась и узнала их. Андрей и та самая женщина с красным зонтом.

— Оля, зачем ты её сюда привезла? — раздражённо спросил Андрей. — Я же планировал всё сделать по-другому, а теперь что?

— А теперь избавимся от них одним махом, — ответила Оля. — Пойми, надо было действовать быстро. Кто знал, что она явится в квартиру? Могла начать искать Михаила, устраивать скандалы, поднимать шум.

— Она бы не стала, — возразил Андрей. — Я сделал всё, чтобы Екатерина даже не пыталась искать встречи с мужем. Она мне поверила.

— Может быть, — согласилась Оля. — Но знаешь, я увидела её, и меня переклинило. Я ненавижу эту женщину. Она мне все планы спутала.

— Оля, ты у меня слишком импульсивная, — вздохнул Андрей. — Ладно, придумаем что-нибудь. От Мишки мне нужно провернуть ещё одно дело — без его отпечатка пальца ничего не выйдет. А потом мы их уберём, как лишние элементы. Найдут в реке, в машине, решат, что пьяные за руль сели и не справились с управлением. Никто даже не заподозрит.

— А что с щенком? — спросила Оля. — Он ведь будет путаться под ногами, когда подрастёт.

— Я его на время убрал с глаз долой — отправил в лагерь, — ответил Андрей. — Но потом всё равно придётся решить вопрос. С этими разберёмся, а потом съездим в лагерь и тихо всё устроим. Я знаю, как это сделать. Скажем, несчастный случай, утонул во время купания.

— Слушай, а ты ей много вколола? — поинтересовалась Оля.

— Нет, препарат действует сутки, потом нужно будет повторить, — пояснил Андрей.

— Ясно.

Мужчина хохотнул, и их голоса начали удаляться. Екатерина лежала в сарае, похолодев от ужаса. Она поняла, что «щенком» они называют её сына — они планируют убить Егора. «О, Господи, что же мне делать?» — Екатерина бессильно дёрнулась, пытаясь порвать скотч. Но у неё ничего не вышло. В голове снова помутилось, и она провалилась в темноту.

Очнулась она оттого, что что-то щекотало ей нос. Екатерина с трудом открыла глаза. Перед ней на деревянной чурке сидела та самая женщина из квартиры — Оля. Теперь она была в другом брючном костюме, волосы были аккуратно заколоты, на губах играла холодная усмешка. В руках она держала длинную травинку, которой водила по лицу Екатерины.

— С добрым утром, сестрёнка, — усмехнулась Оля. — Долго же ты спишь. Ну или почти сестрёнка. Хотела тебе ещё витаминчика добавить, но решила немного пообщаться. В прошлый раз у нас не вышло.

Екатерина непонимающе смотрела на неё, пытаясь что-то сказать, но скотч мешал ей.

— Что ты там мычишь? — засмеялась брюнетка. — Ах да, ты удивлена, какие мы с тобой родственники? Ну давай знакомиться. Знаешь ли ты такого человека — Борис Ильич Соколов?

Екатерина мотнула головой, не понимая, о чём речь.

— Не знаешь? — Оля приподняла бровь. — Ну как же? Это же твой родной папаша. Что, глазами хлопаешь? Неожиданно? Я сама была в шоке, когда узнала, что папа на стороне ребёнка сделал. Вот подлец. Оставил наследство какой-то незаконнорожденной.

Екатерина попыталась что-то возразить, но Оля только усмехнулась.

— Ладно, уберу скотч, — сказала она. — Но если заорёшь, снова заклею твой поганый рот.

Она наклонилась и резко дёрнула ленту. Екатерина вскрикнула от боли, потом жадно вдохнула воздух.

— Я ничего не понимаю, — хрипло проговорила она. — Пожалуйста, дайте мне попить.

— Обойдёшься, — грубо ответила Оля. — Ты явно ошиблась, — с трудом выдавила Екатерина. — У меня нет и не было никакого отца. Да и отчество у меня другое.

— И со старой квартиры твоя мамаша съехала, потому долго вас искали, — усмехнулась Оля. — Теперь поняла?

— Зачем я вам? — прошептала Екатерина.

[Реклама]

— А уже незачем, — пожала плечами Оля. — Бумаги ты нужные подписала, но тебя всё равно надо убрать, чтобы потом проблем не было.

— Какие бумаги? — не поняла Екатерина.

— А те, что Андрей тебе приносил, — пояснила Оля. — Там были не только бумаги о разводе. Ты подписала нотариально заверенный отказ от наследства.

— Какого наследства?

— Ну раз уж ты всё равно никому не расскажешь, так и быть, открою тебе правду, — Оля лучезарно улыбнулась, словно наслаждаясь моментом.

— Борис Ильич Соколов — тот самый богатей, с которым твоя мать имела отношения, — начала она. — В молодости он был влюбчив, менял женщин как перчатки. Твоей Антонине он вскружил голову, но всерьёз её не воспринимал. Зачем ему какая-то простушка, когда рядом была Ирина — красавица с богатым папой, партнёром Бориса по бизнесу. Свадьба с Ириной стала логичным продолжением его жизни. А твоя мать ему была не нужна, как и её ребёнок. Родила она или нет — его не интересовало. Со временем Борис поднялся высоко, тесть уже был ему не нужен. Он сам зарабатывал огромные деньги, открыл бизнес за границей и уехал туда с семьёй. Жена-красавица, дочка-красавица. Борис остепенился, стал уважаемым человеком. Но не так давно он вернулся в Россию, и всё было хорошо. А потом он серьёзно заболел и задумался о завещании. Конечно, он хотел оставить всё жене и дочери. Но тут подруга Ирины шепнула Борису, что жена родила не от него. Сначала он не поверил, но сделал тест ДНК — украдкой взял зубную щётку дочери. И оказалось, что Оля действительно не его дочь. Был жуткий скандал. Ирина призналась, что много лет назад у неё была связь с водителем. Она догадывалась, что дочь не от Бориса, но надеялась сохранить это в тайне. Не получилось. Ирина умоляла мужа простить её, но самолюбие Бориса было уязвлено. Для кого он создавал бизнес-империю? Для дочери водителя. И тут он вспомнил про Антонину. Он нашёл её, но оказалось, что она уже умерла. И у неё есть дочь. Он искал тебя долго — ты переехала, сменила фамилию. Но он тебя нашёл.

Оля сделала паузу и внимательно посмотрела на Екатерину.

— Ты даже не подозревала, что однажды виделась с отцом, — продолжала она. — Помнишь, как-то в музее появился пожилой мужчина на инвалидном кресле, в сопровождении телохранителя? Он захотел, чтобы экскурсию провела именно ты. Он внимательно слушал и постоянно смотрел на тебя. Ты не придала этому значения. А он изучал твои черты лица. И без всякого ДНК понял, что перед ним его дочь — точная копия, только более утончённая. После того визита он вызвал нотариуса. Ни Ирина, ни Оля не знали, что они там обсуждали. Они думали, что он просто переписывает документы. А он оставил весь свой бизнес, все капиталы и даже дом тебе. Ирине и Оле — ни копейки. Они узнали об этом только после его похорон. Ирина не выдержала — у неё случился приступ, и она умерла. Я осталась одна. И я поклялась найти тебя и отомстить. Из-за тебя я потеряла всё. Из-за тебя умерла моя мама.

— Но я ничего не знала, — прошептала Екатерина. — Я даже не знала, что у меня есть отец.

— Мне плевать, — отрезала Оля. — Я нашла тебя, проследила за твоим мужем, а потом познакомилась с Андреем. Оказалось, что у нас с ним общие цели. Он ненавидел Михаила, потому что считал, что тот его не ценит. Андрей помогал создавать бизнес, а Михаил вёл себя как хозяин жизни. И мы придумали план.

Оля улыбнулась, довольная собой.

— Мы рассорили вас, — продолжила она. — Андрей вколол Михаилу снотворное и привёз сюда, в эту деревню. От его имени мы отправляли тебе сообщения, подписывали документы. Специальная программа накладывала голос Михаила на видео. А секретарша Света вообще не знала, что происходит. Она просто работала в офисе. И конечно, не было никакой фирмы в Сочи — всё это было придумано для тебя. Ты всему верила, потому что считала Андрея другом. А потом ты пришла в квартиру, и я поняла, что ты можешь что-то заподозрить. Поэтому я привезла тебя сюда.

— Вы монстры, — прошептала Екатерина.

— Не переживай, тебе и твоему мужу недолго осталось, — мягко сказала Оля. — Когда вас найдут в машине на дне реки, все решат, что вы просто перебрали за рулём.

— Вам никто не поверит! — вскрикнула Екатерина. — Как вы объясните, что всё теперь в руках Андрея, что квартира продана, что документы переоформлены?

— Не переживай, сестрёнка, — усмехнулась Оля. — Документально всё составлено правильно. Ты уже не наследница. А твоего щенка мы отправим за вами следом. Не хватало, чтобы он вырос и что-то начал искать.

— Не смей трогать моего сына! — в ужасе закричала Екатерина.

— Тихо, тихо, — Оля поднесла палец к губам. — Никто не услышит.

В этот момент в дверях появился Андрей. Он хмуро посмотрел на Олю.

— Ты зачем ей рот открыла? — раздражённо спросил он. — Мы же договаривались, что она ничего не узнает.

— А тебе какое дело? — огрызнулась Оля. — Она уже не жилец.

— Андрей, как ты мог? — закричала Екатерина. — Мы же тебе доверяли! Ты был нашим другом! Ты был свидетелем на нашей свадьбе!

Но Андрей ничего не ответил. Он подошёл, заклеил ей рот скотчем, и они с Олей вышли из сарая, оставив Екатерину одну.

Екатерина осталась одна в кромешной темноте сарая, и паника начала затапливать сознание. Она слышала, как за дверью стихают шаги Андрея и Оли, и понимала, что времени у неё почти не осталось. «Если я сейчас ничего не придумаю, мы все погибнем, — пронеслось в голове. — Миша, Егорка, я… Они убьют всех». Она заставила себя дышать ровно, отбросила страх и начала лихорадочно оглядываться по сторонам, пытаясь рассмотреть хоть что-то в тусклом свете, просачивающемся сквозь щели в стенах.

[Реклама]

И вдруг она заметила в углу, рядом с поленницей, слабый отблеск. Она прищурилась и поняла, что это осколок стекла, оставшийся, видимо, от разбитой лампы или банки. Екатерина с трудом перевернулась на бок и начала подползать к тому месту, извиваясь, как червяк, чувствуя, как скотч впивается в запястья и лодыжки. Она добралась до осколка, перевернулась на спину и, захватив его связанными руками, начала с усилием перетирать липкую ленту. Это было мучительно — края стекла резали пальцы, но она не обращала внимания на боль. Главное — освободиться.

Скотч поддался не сразу, но она упорно продолжала пилить его о край осколка, чувствуя, как лента постепенно рвётся. Через несколько минут её руки были свободны. Екатерина быстро содрала остатки скотча с ног и со рта, почувствовала, как кровь приливает к затёкшим конечностям, и с трудом поднялась на ноги. Она бесшумно подошла к щели в стене и припала к ней, вглядываясь в серый утренний свет.

И тут ей повезло. Она увидела, как Андрей и Оля, взявшись за руки, направились через огород в сторону реки, которая блестела вдали. Они о чём-то оживлённо разговаривали, размахивая руками. И вторым везением было то, что они не закрыли дверь сарая на засов — видимо, слишком торопились или просто забыли. Екатерина выждала мгновение, убедилась, что парочка удаляется, и выскользнула наружу.

Она прижалась к стене сарая, перевела дыхание и осмотрелась. Деревня действительно выглядела почти заброшенной: лишь несколько дворов казались обжитыми, остальные дома стояли с заколоченными окнами, покосившись от времени. Вдалеке залаяла собака, и снова прокукарекал петух. Екатерина поняла, что звать на помощь бесполезно — здесь, скорее всего, живут одни пенсионеры, да и те не выходят по утрам. Нужно действовать самой.

Она обошла дом, в котором держали Михаила. Дверь была заперта на замок, но Екатерина заметила, что одно окно приоткрыто — деревянная створка слегка отошла. Она подошла, толкнула её и, подтянувшись, вскарабкалась внутрь. Это оказалась кухня: старая плита, обшарпанный стол, на столе — недопитая кружка чая. Екатерина не стала терять время. Она быстро пробежала по комнатам и в дальней, самой маленькой, нашла Михаила. Он сидел на кровати, прислонившись спиной к стене. Он был в сознании, но выглядел ужасно — бледный, осунувшийся, с лихорадочным блеском в глазах. Руки его были связаны, но не так крепко, как у неё.

— Катя, — прошептал он, когда увидел её. — Ты… ты как здесь?

— Мишенька, родной, — выдохнула Екатерина, бросаясь к нему. — Потом всё расскажу. Надо выбираться. Давай, я помогу.

Она быстро разорвала скотч на его руках, и Михаил с трудом поднялся. Он был слаб, едва держался на ногах, но Екатерина подхватила его под руку.

— Ты сможешь идти? — спросила она.

— Попробую, — прохрипел он. — Катя… я так виноват перед тобой… Я не знал, что Андрей…

— Всё потом, Миша, — перебила она. — Нам нужно убираться отсюда, пока они не вернулись.

Кое-как, поддерживая друг друга, они добрались до окна. Екатерина первой вылезла наружу, помогла мужу выбраться, и они, пригибаясь, обогнули дом. Рядом стояли две машины: чёрный джип Андрея и та самая красная, на которой приехала Оля. В замке зажигания красной машины торчал ключ.

— Миша, подсказывай мне, если что, — сказала Екатерина, усаживая мужа на пассажирское сиденье.

— Ты умеешь водить? — удивился он.

— Немного, но сейчас не до выбора, — ответила она, заводя двигатель. — Держись.

Екатерина выжала педаль газа, и машина резко рванула с места. Они выехали со двора, и она, не разбирая дороги, поехала наугад, надеясь, что они быстро выберутся на трассу. Дорога была разбитой, колёса то и дело проваливались в ямы, но Екатерина упорно вела машину вперёд, вглядываясь в серое утро. Ей казалось, что они едут целую вечность. Михаил, видимо, окончательно обессилевший от долгого пребывания в плену, закрыл глаза и обмяк на сиденье.

— Нам бы только до людей добраться, — прошептал он.

— Доберёмся, — твёрдо сказала Екатерина. — Мы обязательно доберёмся.

[Реклама]

И вдруг в зеркале заднего вида она увидела чёрный джип Андрея. Он быстро приближался. Значит, они заметили пропажу и бросились в погоню. Екатерина вжала педаль газа в пол, но машина не была спортивной, и джип уверенно догонял их. Она видела, как он приближается, как увеличиваются его фары в зеркале, и чувствовала, как сердце уходит в пятки.

И в этот момент на дороге показался патрульный автомобиль ДПС. Екатерина увидела его, и в голове мелькнула спасительная мысль. Она прибавила газу, выскочила на встречную полосу и резко затормозила прямо перед патрульной машиной, перекрывая ей путь.

Из автомобиля выскочили двое рослых гаишников.

— Дамочка, вы что творите?! — закричал один из них, хватаясь за кобуру. — Вы понимаете, что это опасно?!

— Помогите нам! — закричала Екатерина, вываливаясь из машины. — Нас похитили! Моего мужа хотят убить!

Она указала на Михаила, который потерял сознание и обмяк на сиденье. Инспекторы переглянулись, не сразу поняв, что происходит. Они подошли к машине, увидели бледного, измождённого мужчину, потом перевели взгляд на Екатерину.

— Дамочка, вы в своём уме? — спросил один из них, подозрительно глядя на неё. — Может быть, вы выпили? Или под чем-то?

Но Екатерина не дала ему договорить. Она повернулась и указала на дорогу, где вдалеке исчезал чёрный джип.

— Их надо задержать! — закричала она. — Они хотят убить нас и моего сына!

Она быстро, путаясь и сбиваясь, объяснила, что произошло: про Андрея и Олю, про похищение, про лагерь, где находится её девятилетний сын. Инспекторы слушали её, переглядываясь, но в их глазах читалось недоверие. Один из них тихо буркнул второму: «Придётся вызвать следователя, да и скорую надо».

— Пожалуйста, — молила Екатерина, — позвоните в детский лагерь! Скажите, чтобы никого не пускали к моему сыну! Его зовут Егор Соколов. Они собираются убить его!

Инспекторы нехотя кивнули. Один из них вышел на связь по рации, а другой помог ей усадить Михаила поудобнее. Через некоторое время подъехала скорая, и Михаила увезли в больницу. Екатерина, трясясь от пережитого шока, поехала с инспекторами в отделение полиции. По дороге она слышала, как один из них переговаривался по рации. Оказывается, Андрей уже был в разработке: сотрудники фирмы, где он теперь руководил, давно подозревали его в финансовых махинациях и сообщили о своих сомнениях в полицию. Более того, исчезновение Михаила и его жены не прошло незамеченным, и сейчас велось расследование.

На следующий день Андрея и Олю задержали при въезде в город, когда они пытались покинуть его, заметая следы. Они пытались отпираться, но в старом доме в заброшенной деревне нашли неопровержимые доказательства — следы пребывания пленников, медицинские препараты, которыми их усыпляли, компьютер Андрея с поддельными документами. Нотариус, который оформлял завещание Бориса Соколова, тоже был допрошен и сумел оправдаться, а Оля, лишившись поддержки Ирины и надежды на наследство, окончательно запуталась в показаниях. Следствие продолжалось несколько недель, и в итоге Андрей и Оля получили приличные сроки за попытку убийства, похищение и финансовые махинации.

А Михаил и Екатерина, когда Михаил немного окреп в больнице, первым делом бросились к сыну в лагерь. Егорка увидел их, стоящих вместе у ворот, и радостно закричал:

— Мама! Папа! Вы помирились!

Он выбежал навстречу и повис на шее у отца, а потом замер, глядя на него серьёзными глазами.

— Папа, как ты мог так обидеть маму? — спросил он тихо, но в его голосе звучала обида.

— Сыночек, я никогда бы не обидел маму, — ответил Михаил, присаживаясь на корточки перед ним. — Просто в нашу жизнь вмешались очень плохие люди. Они обманули всех нас. Но я обещаю тебе: я больше никогда не допущу, чтобы мы снова были врозь. Ты веришь мне?

Егорка внимательно посмотрел на отца, потом перевёл взгляд на мать. Екатерина улыбнулась и кивнула. Мальчик снова обнял отца.

— Верю, — сказал он. — Папа, а мы вернёмся домой? В нашу квартиру?

— Конечно, сынок, — ответил Михаил, обнимая его в ответ. — Мы обязательно вернёмся.

Он повернулся к Екатерине:

— Милая, надо вас снова прописать в квартире, чтобы никогда больше не возникало таких проблем. Я всё улажу.

Екатерина кивнула, а Егорка вдруг вспомнил:

— А фортепиано из бабушкиной квартиры надо будет забрать! — сказал он.

— Сынок, я куплю тебе самый лучший, самый современный инструмент, — засмеялся Михаил. — Какой захочешь.

— Значит, ты не против, чтобы я занимался музыкой? — удивился мальчик.

— Нет, конечно! — горячо ответил Михаил. — Как можно? У тебя же талант! Я сам всё понял, когда услышал, как ты играешь. После всего пережитого я понял, что главное — твоё счастье, а не мои предубеждения. Прости меня, что я был таким глупым.

— А ты придёшь на мой следующий концерт? — спросил Егор.

— Обязательно! — пообещал Михаил. — И на все остальные тоже.

[Реклама]

И они обнялись все втроём — муж, жена и сын, счастливые, что снова вместе.

Прошло время. Михаил разбирался с делами на фирме, восстанавливал репутацию и навёл порядок в документах. Екатерина постепенно приходила в себя после пережитого кошмара. Они вернулись в свою старую квартиру, и в гостиной теперь красовался настоящий рояль — чёрный, блестящий, с прекрасным звуком. Семья снова была вместе, и они были счастливы.

Однажды Екатерине позвонил нотариус.

— Здравствуйте, Екатерина Борисовна, — сказал он вежливым голосом. — Я звоню, чтобы уточнить, собираетесь ли вы вступать в наследство, которое вам оставил Соколов Борис Ильич?

Екатерина помедлила мгновение, а потом ответила твёрдо. Она думала о том, что этот человек, Борис Соколов, ни разу не появился в её жизни, когда она нуждалась в нём. Он не захотел знать её, когда она была маленькой, когда мама умирала, когда они с бабушкой ютились в маленькой квартире. Она не примет его даров — они не искупят его вину.

— Нет, я не собираюсь вступать в наследство, — сказала она.

— Но вы, наверное, не понимаете, о каких деньгах идёт речь, — удивился нотариус. — Это огромное состояние.

— Я всё понимаю, — спокойно ответила Екатерина. — Но мне не нужны эти деньги. Я не хочу иметь ничего общего с этим человеком. Он сделал свой выбор ещё до моего рождения, и я не принимаю его даров.

— Но это ваш отец, — мягко напомнил нотариус.

— Нет, — твёрдо сказала Екатерина. — Он никогда не был моим отцом. Скажите, куда мне подъехать, чтобы подписать отказ?

— Если вы откажетесь, деньги пойдут в детские дома и приюты, — сказал нотариус.

— Может быть, хоть кому-то они принесут счастье, — улыбнулась Екатерина.

Она рассказала Михаилу о звонке, и он полностью поддержал её решение. Он сам был успешным бизнесменом и мог обеспечить свою семью без чужой помощи.

Прошёл год. Наступил конец мая, и снова настал день отчётного концерта Егора. Екатерина и Михаил ехали в машине, но внезапно навигатор показал, что впереди пробка.

— Да что такое? — выругался Михаил. — Неужели мы опять опоздаем? Егорка будет расстроен.

— Нет, мы не можем опоздать! — ахнула Екатерина. — Особенно сегодня, он так ждёт тебя!

— Давай я припаркуюсь, и мы на метро доедем, — предложил Михаил. — Это быстрее.

— Правильно, — согласилась Екатерина.

Он выехал из потока, припарковался у обочины, и они поспешили к подземке. И у входа в метро Екатерина заметила знакомую фигуру. Высокая, худая старуха в длинной тёмной одежде и цветастом платке. Та самая цыганка, что предсказала ей беду год назад.

Екатерина замедлила шаг. Она вспомнила ту встречу, свои насмешки, а потом все ужасные события. «Как же она была права, — подумала она. — И как я тогда не вняла её словам. Слава богу, что всё закончилось хорошо». Теперь она не боялась этой женщины, а скорее испытывала любопытство. Неужели та самая?

Они встретились взглядом. Цыганка слегка улыбнулась, будто узнала её. Екатерина решилась и подошла ближе.

— Здравствуйте, — сказала она. — Вы меня помните?

— Помню, — кивнула старуха.

— Но как? — спросила Екатерина. — Как вы тогда смогли увидеть то, что случилось?

— Я не угадала, — ответила цыганка, глядя ей прямо в глаза. — Я увидела. У меня такой дар.

— А сейчас? — с надеждой спросила Екатерина. — Что вы видите сейчас?

— Все тучи над тобой прошли, — улыбнулась гадалка. — Теперь тебя ждёт только ясная жизнь. А сейчас спеши к сыну. Он станет известным музыкантом, я вижу это. Поддерживай его.

Михаил с удивлением наблюдал за разговором. Екатерина рассказывала ему об этой встрече, но он тогда только посмеялся, назвав это совпадением. А теперь цыганка снова говорит о Егоре. «Странно», — подумал Михаил. Мистика, да и только.

— Екатерина, нам пора, — мягко сказал он, тронув жену за локоть.

— Да, да, бежим, — отозвалась Екатерина. Она открыла сумочку и положила в ладонь цыганки крупную купюру. — Это вам за то, что предупредили меня тогда.

Цыганка благодарно кивнула, а потом вдруг добавила:

— Милая, только не бегай сильно сейчас, а то твоей крошке будет страшно.

— Какой крошке? — удивилась Екатерина.

Но цыганка ничего не ответила. Она улыбнулась и пошла прочь, растворившись в потоке людей. Михаил и Екатерина переглянулись.

— Вот чудачка, — пожал плечами Михаил.

— Пойдём, — сказала Екатерина, чувствуя лёгкое беспокойство. — Нам пора.

Они успели как раз к началу концерта. Егор в этот раз играл ещё лучше, чем в прошлом году. Пальцы мальчика бегали по клавишам с невероятной лёгкостью, и зал слушал его, затаив дыхание. После выступления зрители устроили настоящую овацию, и Егорка, раскрасневшийся и счастливый, подбежал к родителям.

— Мама, папа, вам понравилось? — спросил он.

— Сынок, я готов слушать тебя вечно, — искренне признался Михаил и крепко обнял мальчика. — Ты у нас настоящий талант.

Екатерина стояла рядом и улыбалась. Наконец-то у них с мужем полное согласие во всём. Они пошли в небольшое кафе неподалёку, чтобы отметить успех сына, заказали пирожные и сок, и Егорка с воодушевлением рассказывал, как долго он репетировал этот этюд и как радовался, когда увидел родителей в зале. И тут Екатерина вдруг почувствовала, что ей стало дурно. В глазах потемнело, голова закружилась, и она потеряла сознание, сползая со стула.

Очнулась она уже в больнице. Рядом сидел Михаил, держал её за руку, в глазах его стояли слёзы. Зашла женщина в белом халате.

— Доктор, где я? Что со мной? — тихо спросила Екатерина.

— Пришли в себя? — улыбнулась врач. — Вот и отлично. Не переживайте, в вашем положении такое бывает. Мы вас немного понаблюдаем и выпишем.

— В моём положении? — переспросила Екатерина, не веря своим ушам.

— Да, — кивнула врач. — Вы беременны. А что вас так удивляет?

— После рождения сына врачи сказали, что я вряд ли ещё смогу родить, — прошептала Екатерина. — После рождения Егора они сказали, что у меня вряд ли получится снова забеременеть. Я смирилась с этим и не думала о втором ребёнке. Я молчала об этом, мужу не говорила, боялась его расстроить.

— Вот и зря переживали, — улыбнулась врач. — Врачи тоже иногда ошибаются. Всё будет хорошо.

А через восемь месяцев Екатерина родила здоровую девочку. Её назвали Дашей — в честь бабушки Валентины, которая так и не узнала, что у неё могла быть правнучка.

Иной раз Екатерина вспоминает ту странную цыганку. Она предсказала беду — и беда пришла. Она сказала, что всё будет хорошо — и так и случилось. И даже про крошку она угадала. Екатерина теперь твёрдо верит: есть на свете люди с особым даром, способные видеть то, что скрыто от обычных глаз. И всё, что сказала гадалка про Егора — что он станет известным музыкантом, — обязательно сбудется. Они с Михаилом сделают всё для этого. Ведь их дети должны быть счастливы.