Дмитрий вернулся на могилу любимой через пять лет. Но девочка у памятника сказала такое, отчего он похолодел

Спустя пять долгих лет Дмитрий наконец решился вернуться в родной город. Он так и не смог вырвать из сердца ту, кого любил сильнее собственной жизни, — Полину. Каждый день, проведённый в разлуке, тянулся бесконечно, и вот сегодня он набрался смелости, чтобы прийти на её могилу.

Он зашёл в цветочный магазин. Женщина за прилавком встретила его приветливым, почти кокетливым взглядом.

— Семнадцать секунд, — проговорила она, с удивлением разглядывая контейнер с розами. Цветов там было около сотни. Небольшая пауза — и продавщица вдруг засуетилась: — А как лучше упаковать для вашей любимой девушки? Или, может быть, у вас только начало отношений? В плёнку, в бумагу? Посмотрите, вот сетка, сейчас это очень востребовано. Или вообще без упаковки, просто перевязать чёрной лентой.

Женщина запнулась на полуслове. Её улыбка моментально погасла.

— Хорошо. Простите.

Дмитрий аккуратно положил букет на заднее сиденье и устроился за рулём. Пять лет его здесь не было. Он не мог себя заставить приехать раньше, никак не мог перебороть себя. Отношения с Полиной были чем-то особенным: нежные, красивые, осторожные и по-детски наивные, они стали для него целым миром.

[Реклама]

Дима, у которого в прошлой жизни было столько женщин, что пальцев рук и ног не хватило бы пересчитать всех, вдруг будто споткнулся. Он осознал: существуют и другие ценности, помимо мимолётных увлечений. Он берёг её, дорожил каждой минутой, проведённой рядом. Но Полина часто оставалась печальной.

Она никогда не рассказывала о своём прошлом, а ему, честно говоря, было не до того — его интересовало лишь то, что происходило с ними здесь и сейчас. Иногда девушка плакала, а улыбалась очень редко, и только когда они оставались вдвоём. Однажды Полина сказала, что ей нужно уехать на несколько дней. Дима хотел поехать с ней, но она попросила:

— Позволь мне самой разобраться. Я постараюсь тебе всё объяснить, как только вернусь. Не всё так просто, но в этот раз нужно поставить точку.

— Ты поедешь к мужчине? — спросил он, чувствуя, как внутри закипает глупая ревность.

Она посмотрела на него с искренним недоумением, а потом тихо, почти обиженно произнесла:

— Ты правда думаешь, что я способна поехать к кому-то другому, обмануть тебя?

Нет, он так не думал. Он верил в неё, в её чувства, и эта вера была крепче, чем уверенность в самом себе. Дима ненавидел себя потом за то, что не поехал следом, не настоял на своём, хотя бы не спросил, куда именно она направляется. Он подозревал, что дело как-то связано с её родственниками — Полина давно искала своих.

Последние три года до совершеннолетия девушка провела в детском доме. О родителях она вспоминала с теплотой — они погибли, когда машина, в которой они ехали, ушла под лёд. Хотели сократить путь, а в итоге сделали его бесконечным. Полина разбилась на обратной дороге.

Врач тогда сказал, что у неё не было ни одного шанса. Погибли и она, и водитель такси. Дима думал, что не переживёт этого. Он плакал, пил, разбивал кулаки в кровь о стены. А потом решил, что сойдёт с ума, если останется здесь, и уехал из города.

За эти пять лет он появлялся на родине всего несколько раз, да и то максимум на пару дней. Теперь же он вернулся окончательно. Заказал очень красивый памятник — его установили только неделю назад. И вот сегодня он сам ехал на кладбище. Ровно пять лет прошло с того дня, как не стало Полины.

Он надеялся забыть, надеялся, что сможет побороть эту боль, что когда-нибудь полюбит кого-то другого, но нет. Все эти пять лет она жила в его сердце.

Машина мягко покачивалась на ухабах просёлочной дороги, ведущей к кладбищу, а Дмитрий вдруг поймал себя на мысли, что после её смерти он так ничего и не стал выяснять: куда она ездила, чем занималась в последние дни. Для него важна была только сама Полина, а когда её не стало, всё, что с ней когда-то соприкасалось, потеряло для него смысл. И сейчас он подумал, что, возможно, поступил неправильно. Но зачем ему её знакомые, её родственники, если они вообще существуют? Нет, пусть всё остаётся так, как случилось.

Машину он оставил у ворот, дальше пошёл пешком. С того самого дня, когда показывал место для захоронения, он здесь не был. На сами похороны Дима не пришёл — просто передал деньги в агентство. Постоял у гроба в траурном зале и ушёл. Сейчас даже не мог вспомнить, как именно уходил.

Памятник он увидел издалека. Высокий, из чёрного мрамора, с портретом. Полина смотрела как живая. Дима даже остановился на мгновение, не ожидая такого сходства. В горле пересохло, комок подкатил к горлу. Он не плакал пять лет, но сейчас не сдержался. Дмитрий провёл ладонью по холодному камню.

— Здравствуй, Полина. — Он осторожно положил букет на чёрную мраморную плиту и опустился на скамейку рядом. Слёзы текли сами собой, он не пытался их остановить. — Эх, если бы я мог повернуть время вспять, я бы всё сделал иначе. Да и плевать, куда она поехала, зачем? Я бы просто не отпустил её одну. Я сам бы её отвёз, и ничего бы не случилось.

Вдруг за спиной раздался детский голос:

— Вы неправильный памятник поставили.

Дмитрий вздрогнул от неожиданности. Рядом с ним стояла девочка, по виду напоминавшая маленькую беспризорницу.

— Ты кто? — спросил он, вытирая лицо.

— Я Надя. А почему вам памятник не понравился?

[Реклама]

— Понравился. Он красивый. Но девушку на самом деле зовут иначе.

— Как же?

— Елизавета, — твёрдо сказала Надя.

— Нет, Надя, ты ошибаешься. Её зовут Полина, и я очень хорошо её знал.

— Её зовут Елизавета. Я её каждый день вижу. И вообще, она живая.

Дмитрий сердито посмотрел на наглую девчонку. Похоже, у неё действительно не всё в порядке с головой. Девочка будто прочитала его мысли.

— Вы что, подумали, что я сумасшедшая? — хмыкнула она. — У меня-то как раз всё нормально. А вот у вас, похоже, нет. Кто же ставит памятник живым людям?

— Она умерла, понимаешь? Разбилась на машине. Я сам это видел.

— Нет, она живая, просто болеет. Пошли, я вам покажу, если не верите.

Дмитрий хотел отмахнуться от этой бессмысленной болтовни, но понял, что девчонка просто так не отстанет. Чтобы побыстрее закончить этот абсурд, он спросил:

— Далеко идти?

— Недалеко, но на машине быстрее.

Он усмехнулся.

— Ладно, пошли к машине.

Дмитрий быстрым шагом направился к воротам кладбища. Девчонка бежала рядом, не отставая, и всю дорогу без умолку тараторила:

— Елизавета очень хорошая, добрая, только болеет. Она меня всё время подкармливает. Мамка как уйдёт в запой, так она меня к себе ночевать забирает. Только я не люблю у неё оставаться — она часто по ночам плачет.

Дмитрий молчал, думая про себя, зачем вообще согласился участвовать в этом цирке. Место, куда они направились, оказалось вовсе не близким.

— Пешком ночью час идти, — заметил он. — Ничего себе «рядом».

— Ну если напрямик, через речку, то быстро.

Дима представил, как он в дорогом костюме и брендовых ботинках переходит реку вброд, и невесело усмехнулся.

Они оказались на краю города, а может, даже за его чертой. Ветхие дома, разбитая дорога, нищета, выглядывающая из каждого угла.

— Ну и куда дальше? — спросил Дима.

— Вон тот дом, а вон и Елизавета на улице.

Дмитрий повернул голову и долго смотрел на девушку в инвалидном кресле. Она тоже повернулась и чуть склонила голову набок, разглядывая его. У Димы по спине побежали мурашки. Полина. Она всегда так наклоняла голову, и он обожал это её движение. Девочка рядом с ним вздохнула.

— Елизавета, — твёрдо сказала Надя. — Ну какая Полина?

Дмитрий медленно, словно во сне, направился к калитке. Девчонка не отставала, с каким-то испугом косясь на него. А Дима был настолько бледным, что выглядел по-настоящему страшно. Он остановился у калитки и тихо, почти беззвучно, произнёс:

— Поля…

[Реклама]

Девушка сидела к ним спиной. Дима увидел, как она вздрогнула, и её дрожащие руки ухватились за колёса. Она медленно развернула коляску. Увидела его — и слёзы ручьём потекли по её щекам. Полина закрыла лицо ладонями.

— Уходи. Зачем ты пришёл? Полина погибла.

Дмитрий рванул калитку на себя и через мгновение оказался перед ней.

— Это ты? Ты? Неужели ты думаешь, что я мог бы тебя с кем-то перепутать? Что с тобой случилось? Что вообще происходит? Как такое возможно? Я же тебя похоронил. Я попрощался с тобой.

Девушка вытерла слёзы, перевела взгляд с Дмитрия на Надю — у той глаза стали огромными, как блюдца, — и тихо, с трудом выговаривая слова, проговорила:

— Теперь, наверное, уже нет смысла всё это скрывать. Ты похоронил Елизавету.

Надя ахнула, а Дмитрий выпрямился.

— Так, становится всё интереснее.

— Пойдёмте в дом. Не хочу, чтобы все соседи повылезали. Наденька, помоги, пожалуйста, с чаем.

Дмитрий сидел на старом скрипучем стуле и, словно в тумане, не отрываясь, смотрел на Полину. Она глубоко вздохнула и начала рассказ.

— Когда нас родная мать бросила в роддоме, моя тётка, её сестра, забрала себе только одну девочку. Двоих она просто не потянула бы и решила, что пусть лучше хоть один ребёнок получит немного лучшую жизнь. Этой девочкой оказалась я. Тётя умерла рано. Никто не ждал, что она заболеет, но перед смертью она рассказала мне, что у меня есть сестра-близнец, что её удочерили какие-то люди, но о её дальнейшей судьбе она ничего не знает. Я искала Елизавету много лет, я даже не знала, как её зовут. А потом познакомилась с тобой и поняла, что можно быть счастливой, имея рядом всего одного родного человека. Я решила прекратить поиски, ну или хотя бы отложить их на время. И вдруг мне позвонили. Елизавета сама меня нашла. В тот день я поехала к ней. Когда мы встретились, я была в шоке — мы с ней оказались как две капли воды, даже родинки на одинаковых местах, всё до мелочей совпадало. Мы очень долго разговаривали, плакали обе. У неё выдалась очень тяжёлая жизнь. Её удочерили, но приёмный отец быстро умер. Приёмная мать снова вышла замуж, и они с новым мужем крепко запили. Продали квартиру, купили этот домишко. Её обижали, она озлобилась на весь мир. А когда услышала, как жила и как живу я, то озлобилась и на меня. В какой-то момент Елизавета переменилась и сказала: «Всё должно быть по справедливости. Я пожила нормально, теперь твоя очередь. Ты поедешь ко мне и станешь Полиной, поживёшь наконец как человек. А я останусь здесь». Я встала, сказала, что у неё проблемы с головой, и хотела уйти. Но Елизавета ударила меня чем-то тяжёлым прямо по голове. Дальше я ничего не помню. Очнулась уже в больнице как Елизавета, с её документами и с обездвиженными ногами. Я пыталась доказать врачам, что я — Полина, но никто меня не слушал. Говорили, что это последствия серьёзной травмы головы. Тем более что пару раз приезжали соседи меня навестить и называли, конечно, Елизаветой. А когда мне сказали, что я больше никогда не смогу ходить, я просто смирилась.

[Реклама]

— Почему? Почему ты мне не сообщила, а, Поля? — голос Дмитрия дрогнул от боли.

Она подняла на него заплаканные глаза.

— А зачем? Чтобы испортить тебе жизнь? Кому я такая нужна? Чтобы все с сочувствием на тебя смотрели, а ты делал вид, что всё в порядке? Я же тебя знаю. Ты бы ни за что от меня не отказался.

Дмитрий чуть не зарычал от нахлынувшей ярости.

— Да как ты могла так поступить со мной? Если бы ты только знала, что я пережил… Ты хоть бы похоронила меня, что ли, для приличия.

— А я знала, что ты есть, что ты живой, но при этом не могла к тебе прикоснуться. Ты не представляешь, что со мной творилось, но я считаю, что поступила правильно. Время идёт, раны затягиваются. Ты женат? Дети у тебя есть?

Дмитрий посмотрел на неё как на сумасшедшую.

— Ты что, на самом деле думаешь, что я смог бы жениться?

Полина побледнела ещё сильнее.

— Дима, я очень надеялась, что ты устроишь свою жизнь.

— Устрою. Я тебе сейчас устрою. Собирай вещи.

— Дима, нет. Ты сейчас на эмоциях. Не нужно тебе всё это. Я сама справлюсь. Тебе нужно остыть и подумать.

Дмитрий резко встал, подхватил её из инвалидного кресла и крепко прижал к себе.

— Всё. Твои решения закончились. Отныне решать буду я.

Он широкими шагами направился к машине, не выпуская её из рук.

— Дима, документы! Это же не твои документы!

[Реклама]

Он усадил Полину на заднее сиденье и вдруг услышал, как кто-то всхлипнул. Обернулся — Надя стояла в стороне и вытирала глаза кулаком.

— Ну а ты-то чего плачешь?

— А как я теперь жить-то буду? — всхлипнула девочка. — Я не знаю. Мамка опять в загуле, куда-то уехала. Когда вернётся — неизвестно. А Полина… Елизавета… она теперь уезжает.

На него смотрели две пары заплаканных глаз — Полины и Нади.

— Чую, подведёте вы меня под монастырь, — вздохнул Дима. — Прыгай в машину. Пусть Полина думает, что с тобой делать дальше.

Полина сидела на диване в его доме и всё не могла остановить слёзы.

— Прошу тебя, перестань.

— Дима, я не знаю… Ну зачем тебе всё это? Ты мог бы найти себе хорошую, здоровую девушку. Зачем тебе жена-инвалид?

— Мне нужна ты. Инвалид ты или нет — это вообще не играет никакой роли. Так что давай отдыхай, осваивайся, а я съезжу к одному знакомому. Он руководит хорошей клиникой, хочу с ним поговорить.

Прошло три месяца.

— Дима, а мы скажем Полине про меня? — спросила Надя, грызя яблоко.

— Скажем, но чуть позже. Пусть отдохнёт, привыкнет к дому.

— Такая операция… А что врач говорит?

Дима тяжело вздохнул.

— Знаешь, Надя, врачи — они странные люди. Всё как-то непонятно говорят, ничего конкретного.

Дмитрий и правда хотел прибить своего друга-хирурга, потому что тот никак не говорил прямо, как дела у Полины и какие вообще прогнозы. Только глупо улыбался и твердил, что нужно посмотреть, подождать. И вот сегодня её наконец выписывали. Дмитрий собирался серьёзно с ним поговорить — пусть отвечает по делу, а не мямлит непонятно что.

— Вам нужно немного подождать, — сказала медсестра. — Присядьте, пожалуйста.

Дима покорно опустился на стул. Он так разволновался, что не находил себе места. Ему так хотелось, чтобы Полина снова стала обычной, чтобы улыбалась ему, гуляла по улицам и не думала, что она обуза. Он ведь не стал любить её меньше — наоборот, кажется, даже сильнее. Научился обращаться с ней как с хрустальной вазой. И он видел: ничего не изменилось. Она всё так же любила его.

Надя вскочила с места, уставилась куда-то вперёд, и её лицо вытянулось от удивления. Дмитрий тоже вскочил, повернулся и почувствовал, как у него подкашиваются ноги. Навстречу ему шла Полина. Да, она опиралась на руку доктора — его друга, который улыбался во все тридцать два зуба, — но она шла сама. По щекам Дмитрия потекли слёзы. Полина тоже плакала.

— Хотела сделать тебе сюрприз, — сказала она, едва сдерживая рыдания.

— У тебя получилось, — прошептал Дима.

Он крепко обнял её, прижимая к себе так сильно, как только мог, а потом показал кулак доктору. Тот только весело пожал плечами.

— Ну, твоя невеста умеет уговаривать. От неё невозможно было отделаться.

Дмитрий облегчённо улыбнулся, чувствуя, как огромный камень свалился с его плеч. Теперь всё будет хорошо. Теперь у них всё получится.