Врач потеряла мужа, работу и друзей из-за клеветы. Но она не знала, что бывший босс за это поплатится

Месяц назад жизнь Евгении Соколовой, которую все звали просто Женей, разлетелась на мелкие осколки. Сначала она лишилась работы в престижной клинике, затем, в один день, мужа и собственного дома, а вдобавок от неё отвернулись практически все, кого она считала подругами. Но в ту грозовую ночь, впервые за долгое время, ей приснился удивительно спокойный и даже радостный сон.

Ей казалось, что она парит в тёплом, золотистом тумане, и вдруг рядом возникло чьё-то присутствие — надёжное, тёплое, мужское. А затем она услышала голос:

— Ты только никуда не уходи, моё прекрасное видение, — донеслось словно издалека, очень мягко и нежно.

Евгения, находясь в полудрёме, уловила эти слова и, не открывая глаз, прошептала в ответ, тронув губы лёгкой улыбкой:

— Хорошо, я никуда не денусь, буду ждать тебя здесь.

С этими мыслями она вновь погрузилась в сон, который оказался на удивление глубоким и безмятежным, такого она не испытывала уже много недель. Однако вскоре раздался бой часов, и каждый удар отозвался в висках острой, пульсирующей болью. Женя с трудом разлепила веки, осмотрела комнату и с удивлением обнаружила, что всё вокруг выглядит совершенно иначе, чем запомнилось с вечера. А незнакомец, который, казалось, сидел в кресле напротив, бесследно исчез, словно его никогда и не было. Никаких следов вчерашней грозы, никаких бинтов, зелёнки или резковатого запаха валерьянки. Выходит, тот мужчина, что привиделся ей в сумерках, был всего лишь игрой воображения, галлюцинацией, порождённой усталостью и стрессом.

[Реклама]

Женя растерянно провела рукой по лбу, пытаясь собраться с мыслями. Последний месяц вымотал её до предела, буквально растоптал, лишив всякой опоры под ногами. Она потеряла любимого человека, работу и крышу над головой практически одновременно. А ведь ещё каких-то пару месяцев назад всё складывалось настолько хорошо, что даже не верилось в возможность такого краха.

В то время она работала терапевтом в частном медицинском центре и считалась одним из лучших специалистов. Приёмный день начался обычно: в кабинет вошла женщина, одетая с иголочки, но с таким затравленным, испуганным выражением лица, что сразу было понятно — просто так она бы не пришла. Осторожно присев на краешек стула, пациентка нервно прижала к груди дорогую сумочку.

— Здравствуйте, проходите, присаживайтесь, — строго, но без лишних эмоций произнесла Евгения Ивановна, жестом приглашая женщину расположиться удобнее. — На что жалуетесь? Что вас беспокоит?

— У меня это... ну, как бы вам объяснить... — пациентка замялась, густо покраснела и вдруг хихикнула, прикрывая рот ладошкой.

— Я, честно говоря, не понимаю, о чём речь, — твёрдо, но чуть мягче добавила Женя, стараясь подбодрить посетительницу. — Пока вы сами мне всё не расскажете, я не смогу определить, в чём дело.

— Ну, понимаете, это самое! — Женщина склонила голову набок, будто указывая взглядом на что-то или кого-то, кого в комнате, кроме них, не было.

— Будьте добры, объясните словами, без загадок. У меня, к сожалению, нет времени на отгадывание шарад, — Женя слегка нахмурилась, но тут её взгляд упал на плечо пациентки: на дорогом платье разошёлся шов, обнажая кожу. — Что именно вас тревожит? Какая-то боль?

— Да нет же, не болит у меня ничего! — женщина перехватила её взгляд и, кажется, только сейчас заметила дырку на одежде.

— Тогда зачем вы пришли? — удивилась Евгения.

— Евгения Ивановна, голубушка, все вокруг только и говорят, что вы настоящая волшебница, от любых хворей лечите, — затараторила пациентка, подаваясь вперёд.

— Кто же это говорит? Я обычный терапевт, — пожала плечами Женя, стараясь не выказывать раздражения.

— Вот именно — обычный, да не совсем! — с жаром продолжала женщина, не мигая глядя на врача, отчего становилось немного жутковато. — Меня замуж никто не берёт, понимаете? Все говорят, венец безбрачия. Снимите его с меня, вылечите от... ну, от этого!

— Послушайте меня внимательно, — Женя вздохнула, стараясь сохранять спокойствие. — Я лечу только те заболевания, которые подтверждены медицинскими показаниями. Если у вас есть реальная проблема, я могу выписать направление к узкому специалисту, но...

— А-а-а! — вдруг радостно взвизгнула женщина, перебивая её. — Значит, сама ты, выходит, ни на что не способна, раз отправляешь к другому доктору!

— Хорошо, давайте поступим иначе, — Женя решила не углубляться в бессмысленный спор. — Посидите здесь минуточку, я схожу поставлю печать на вашу карту, чтобы вам потом не пришлось лишний раз бегать. Договорились?

— Жду-с, — кокетливо улыбнулась посетительница, поправляя причёску.

В этот момент дверь кабинета распахнулась, и на пороге появилась главный врач, Алла Борисовна, женщина властная и резкая.

— Послушайте, уважаемая, — обратилась она к пациентке непререкаемым тоном. — Никаких направлений вам здесь не дадут. Немедленно покиньте кабинет и передайте своим родственникам, чтобы они заперли двери покрепче и не выпускали вас одну на улицу.

— А как же другой доктор? — испуганно прижала сумочку к груди женщина, пятясь к выходу.

— Я русским языком сказала: убирайтесь, или я вызову охрану, и вас выведут силой.

Пациентка театрально приложила ладонь ко лбу и мелкими, семенящими шажками выскользнула за дверь.

— Учись, Соколова, — главврач смерила Женю уничижительным взглядом. — Вроде лучший специалист, а «белочку» у пациентки не распознала.

— Это не «белочка», Алла Борисовна, — тихо, но уверенно возразила Женя. — Тут что-то другое. И, по-моему, нельзя было просто так отпускать её. Вдруг с ней что-то случится?

— Нельзя — это родственники должны следить, а не мы. Наша обязанность — лечить, а не нянчиться с каждым психом, — отрезала та.

— Но всё же, может, стоило вызвать бригаду или хотя бы сообщить близким? Отправить её по скорой в специализированную больницу, — не унималась Евгения.

— Ой, Соколова, какая же ты наивная, — усмехнулась Алла Борисовна. — Впрочем, это уже не моя забота. Иди, у тебя приём, коридор полон народа.

Женя, как обычно, задержалась на работе больше чем на час: несколько человек пришли без предварительной записи, но отказать тем, кто просил о помощи, она просто не могла.

[Реклама]

Однако на следующий день в клинику нагрянули полицейские. Родственники той самой странной пациентки написали заявление, обвинив Евгению в том, что она довела женщину до нервного срыва, избила её, порвала на ней платье и даже похитила деньги. Слушая эти нелепые обвинения, Женя то открывала, то закрывала рот, не в силах вымолвить ни слова от потрясения. А Алла Борисовна, напротив, засуетилась, заискивающе заглядывая в глаза людям в форме:

— Да-да, я всё понимаю, мы не можем оставить это просто так. Безусловно, сегодня же уволим её к чёртовой матери! Репутация клиники для нас превыше всего.

— Но позвольте, вы же сами были свидетелем, — наконец обрела дар речи Женя. — Женщина явно была не в себе, говорила про венец безбрачия, просила снять его. Я разговаривала с ней вежливо, не повышая голоса.

— Хи-хи, — не сдержал усмешки один из полицейских.

— Ничего я не видела и не слышала! — взвизгнула Алла Борисовна, вмиг забыв о своей недавней осведомлённости. — А вот платье рваное на плече — видела. Синяк на руке — тоже! Так что с твоим-то скверным характером ты вполне могла на неё и наброситься.

— Нам, в общем-то, без разницы, какой у неё характер, — строго прервал её полицейский. — Вы, как руководитель, обязаны были контролировать, кого берёте на работу. — Он повернулся к Жене: — Вот повестка. Завтра явитесь. Если не придёте... — взгляд мужчины не предвещал ничего хорошего, и Евгении захотелось провалиться сквозь землю.

Едва за полицией закрылась дверь, Алла Борисовна молча протянула Жене лист бумаги и велела писать заявление по собственному желанию, причём задним числом. «Не напишешь, — пригрозила она, — уволю по статье, и тогда вообще никуда не устроишься». Жене ничего не оставалось, как подчиниться.

Но на следующий день в отделении полиции её ждал сюрприз: родственники той женщины забрали заявление. Оказалось, пациентка тайком вытащила из домашнего сейфа крупную сумму денег и спрятала их на балконе под обшивкой. Пряча добычу, она неловко ударилась рукой и порвала платье, но напрочь забыла об этом инциденте, зато визит к врачу отложился в памяти. Более того, выяснилось, что её собственный внук подменил ей лекарства, подсыпав какое-то запрещённое вещество, из-за чего и случились все странности. Теперь родителям парня предстояло отвечать за его выходку.

— Вы уж простите нас, Евгения Ивановна, за такую неприятность, — полицейский, представившийся Игорем, виновато развёл руками. — Кто же мог подумать, что всё так обернётся?

— Только меня уже, по сути, уволили, — грустно усмехнулась Женя.

— Да не переживайте вы так. Я сегодня же схожу к вашему главврачу и лично всё объясню. Договорились?

— Ну, было бы неплохо, конечно, — без особой надежды ответила она.

— Возьмите на всякий случай мой номер телефона, — Игорь протянул ей визитку.

Женя, немного успокоившись, побрела домой. Настроение немного улучшилось: светило яркое солнце, молодая листва нежно шелестела под тёплым ветерком. Женя даже зажмурилась от удовольствия, представляя, как скоро наступит лето, а там и долгожданный отпуск. Они с Дмитрием, её мужем, планировали поехать на море и провести две недели вдвоём, ни о чём не думая.

Но реальность оказалась куда более жестокой, чем она могла предположить.

На следующее утро Женя, вооружившись визиткой, пришла в клинику, надеясь на восстановление справедливости. Алла Борисовна встретила её в коридоре с презрительной усмешкой.

— Что, внук подменил таблетки? — с порога начала она. — Не смеши меня, Соколова. Не надо валить с больной головы на здоровую. Ты здесь больше не работаешь, сама написала заявление. Так что убирайся, и чтобы я тебя больше здесь не видела.

— Алла Борисовна, вы же сами видели ту женщину, она была неадекватна, — спокойно, но настойчиво начала Женя. — Всё это большое недоразумение, полицейский подтвердил. Вот, возьмите, это его визитка, можете сами с ним связаться.

Она протянула карточку, но главврач, взбешённая, выхватила её и на глазах у Жени разорвала на мелкие кусочки.

— Да что мне твои бумажки! — прошипела она.

— Знаете, по закону я имею право забрать своё заявление в течение двух недель, — твёрдо произнесла Евгения.

— Только посмей! — Алла Борисовна прищурилась и, надвигаясь на неё, зашипела: — Я тебя замучаю проверками, уж будь уверена, найду, за что уволить по-настоящему, по статье. Засудами тебя изведу, добьюсь запрета на работу в медицине. Хочешь такого счастья?

Женя попятилась, наткнулась спиной на дверь и, не выдержав, выбежала из кабинета.

Она долго бродила по улицам, пытаясь успокоиться и прийти в себя. Но дома её ждало новое, ещё более сокрушительное потрясение.

Уже у входной двери она ощутила слишком знакомый, приторно-сладкий аромат духов. А затем до неё донеслись голоса — мужской и женский, доносившиеся из спальни. Оба голоса она узнала мгновенно: один принадлежал её мужу Дмитрию, второй — её лучшей подруге Светлане. Сомнений не оставалось: за дверью происходило нечто, что перевернёт её жизнь окончательно.

Женя глубоко вздохнула, задержала дыхание и решительно толкнула дверь спальни.

То, что последовало дальше, было ужасно: сцена с битьём посуды, взаимными оскорблениями, попытками выяснить отношения с помощью кулаков. Когда буря немного утихла, Дмитрий, даже не скрывая цинизма, заявил:

— Завтра же подаю на развод. Квартира оформлена на меня, куплена до брака, машина тоже моя. Так что делить нам абсолютно нечего.

— Как это нечего? — изумилась Женя, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Мы же копили на новую, большую квартиру, откладывали практически все деньги.

— Мы? — насмешливо переспросил Дмитрий. — Ты ошибаешься, дорогая. Это я копил. А ты свои деньги тупо прожирала на тряпки и развлечения.

— Ты что несёшь? — Женя не верила своим ушам. — У нас же была договорённость: твою зарплату мы откладываем, а на мою живём.

— Ну и что с того? — равнодушно пожал он плечами. — Все накопления — мои. И любой суд это подтвердит. Так что слушай сюда: сниму тебе квартиру на пару месяцев, так и быть, а отсюда съезжаешь завтра же. Собирай свои вещички и смотри, ничего лишнего не прихвати. Поняла меня?

Дмитрий, ничуть не смущаясь, оделся и, уже выходя из квартиры, бросил на прощание:

— И кстати, о Светке. Спасибо тебе, что познакомила. Я и не знал, что такие классные девушки существуют.

— Дима! — только и смогла выдохнуть Женя, чувствуя, как к горлу подступают слёзы, которые тут же хлынули из глаз потоком горького отчаяния.

[Реклама]

Женя провела бессонную ночь, разбирая вещи и мучительно выбирая, что взять с собой, а что оставить навсегда. На глаза то и дело попадались магнитики из совместных поездок, фотографии в рамках, забавные безделушки, которые когда-то создавали в их доме уют. Но теперь всё это казалось просто бесполезным хламом — какая разница, если своего угла больше нет и неизвестно, будет ли когда-нибудь?

На следующее утро Дмитрий появился на пороге с ключами и клочком бумаги в руках. Он протянул ей листок с адресом и деловито произнёс:

— Держи, как и обещал. Квартира на два месяца. И даже разрешаю прихватить с собой микроволновку, свою драгоценную ортопедическую подушку и ноутбук. А всё остальное, извини, моё.

Женя умоляюще посмотрела на него, надеясь, что он всё же передумает:

— Дима, ну давай хотя бы сядем и спокойно поговорим? Всё это так нелепо...

— Нет, и не надейся, — резко оборвал он. — Не о чем нам с тобой разговаривать. И вот ещё что: забери свои кастрюли и тарелки, в съёмной квартире посуды нет. Всё, разговор окончен. Машина внизу ждёт.

Дмитрий донёс сумку до такси, по-хозяйски усадил её и напоследок снисходительно похлопал по крыше — мол, трогай.

Когда Женя переступила порог съёмной квартиры, её тут же окутал тот самый приторный, до боли знакомый аромат духов Светланы. В ванной она обнаружила начатые флаконы шампуня — мужского и женского, две зубные щётки, явно не новые, а на кровати красовалось постельное бельё с крупными аляповатыми цветами, которые так обожала её бывшая лучшая подруга. Женя разрыдалась, но потом, вытерев слёзы, принялась наводить порядок, словно пытаясь стереть память о предательстве.

На следующий день она с головой погрузилась в поиски работы, но словно кто-то сговорился: нигде не было вакансий для терапевта. Впрочем, возможно, они и были, но Алла Борисовна успела везде навести свои порядки. Складывалось впечатление, что её чёрный список работает безотказно.

А дальше начался сущий ад. Те, кто ещё вчера названивали по любому поводу, вдруг разом забыли её номер. Какая-то доморощенная блогерша Алина, случайно оказавшаяся свидетельницей разговора главврача с полицией, раструбила на весь город о врачихе-наркоманке, которая якобы избила несчастную пациентку и выманила у неё деньги. Мало того, она умудрилась тайком сфотографировать Женю, когда та выходила из кабинета, и выложила фото в сеть вместе с фамилией и должностью.

Женя стала бояться выходить из дома. Несколько раз её окликали на улице, бросали вслед оскорбления, зло насмехались. Последней каплей стала случайная встреча с Аллой Борисовной. Та, завидев Женю, расплылась в елейной улыбке:

— Ну что, Соколова, как успехи? Всё ещё без работы? И не надейся, никто тебя не возьмёт.

— Почему вы так уверены? — спросила Женя, стараясь держаться спокойно.

— Да потому что к твоей бывшей начальнице, то есть ко мне, уже несколько раз обращались за характеристикой. И я, как честный человек, рассказывала всю правду. В том числе и о том, как ты пыталась подсидеть коллег.

— Вы что-то путаете, — нахмурилась Женя.

— Я ничего не путаю, — усмехнулась Алла Борисовна. — Но даже если и путаю, какая разница? Тебе это уже не поможет.

Алла Борисовна гордо развернулась и зацокала каблучками, но вдруг один из них попал в решётку ливнёвки, и она, ойкнув, едва удержалась на ногах.

— Ведьма! — крикнула она, обернувшись к Жене.

Прохожие, ставшие невольными свидетелями этой сцены, зашептались:

— Смотри, это же та самая, из блога, врачиха-наркоманка!

— Точно, она...

Женя, чувствуя, как земля уходит из-под ног от стыда, почти побежала прочь. После этого она твёрдо решила уехать на неделю к маме на дачу, подальше от всего этого кошмара.

Колёса электрички мерно отстукивали ритм, вагон покачивало, и Женя, утомлённая переживаниями, задремала. Проснулась она от резкого толчка в плечо.

— Ты чего расселась? Королева, что ли? — грубо прозвучало над ухом. — Освобождай место!

Женя открыла глаза и увидела грузную тётку с авоськой.

— Извините, но здесь полвагона свободно, — возразила она.

— А я, может, тут хочу сидеть, — не унималась женщина, нахально усаживаясь рядом.

Женя вздохнула и пересела на другое место, но тётка, к её удивлению, последовала за ней.

— Слушай, а я тебя узнала, — вдруг радостно хрюкнула она.

— И я вас, — спокойно ответила Женя, действительно вспомнив свою бывшую пациентку с тем самым странным смехом.

— Читала про тебя, как воровкой обозвали, — продолжила женщина, бесцеремонно усаживаясь вплотную. — Ты не расстраивайся, всё образуется.

И, неожиданно для Жени, она приобняла её за плечи. Женя хотела возмутиться, отдёрнуться, но вместо этого вдруг уткнулась лицом в плечо незнакомки и разрыдалась, не в силах больше сдерживаться.

— Поплачь, деточка, легче станет, — женщина погладила её по руке.

— Они... а я... это внук... и она сама... — всхлипывая, выдыхала Женя.

— Знаю, милая, всё знаю, — успокаивающе забормотала та. — Ты успокаивайся, а то впереди тебя встреча ждёт. Негоже судьбу с распухшим носом встречать.

Женя удивлённо подняла глаза, и слёзы неожиданно высохли.

— Иди с богом, твоя остановка, — мягко сказала женщина.

Женя едва успела выскочить на платформу, как двери захлопнулись за спиной. Она оглянулась, но женщина словно растворилась в полупустом вагоне.

На даче она не была, наверное, лет десять. Всё вокруг изменилось до неузнаваемости: участок зарос, вымахали новые деревья, а сам домик словно стал меньше и приземистее. Краска на стенах облупилась, но кое-где ещё угадывался тот самый бирюзовый оттенок, который она так любила в детстве. Внутри тоже всё было по-другому — мама, видимо, решила обновить мебель. Женя с лёгкой обидой подумала, что можно было бы и посоветоваться.

Вечером она вышла в сад с кружкой чая, надеясь посидеть в тишине и полюбоваться закатом, но внезапно налетел ветер, и вдалеке засверкали молнии. Пришлось вернуться в дом. Гроза разыгралась не на шутку: раскаты грома были такой силы, что казалось, кто-то колотит кулаками в дверь. И вдруг сквозь шум дождя она отчётливо расслышала:

— Откройте! — а затем в окно забарабанили.

Женя отдёрнула занавеску и увидела под дождём мужчину. Бросилась открывать.

— Ты кто? — спросил он, ошарашенно оглядывая её.

— Женя. А ты что тут делаешь? И дверь зачем закрыл?

— Это дом моей мамы, — растерянно ответил он.

— Нет, это дом моей мамы, — нахмурилась Женя.

[Реклама]

— Странно... пару лет не приедешь, и всё тут меняется, — пробормотал незнакомец, озираясь.

— Мужчина, вы, кажется, головой ударились? — осторожно предположила Женя.

— Будете смеяться, но... да, — он повернулся, и она увидела свежую ссадину на виске и порванный рукав куртки.

— Что случилось? — спросила она.

— Да шёл по тропинке, поскользнулся и упал. Вроде гипс не нужен, но ушибы и ссадина есть. Не поможете обработать? Я расскажу, как.

— Я умею, я врач, — просто сказала Женя.

— Вот это совпадение! — искренне удивился он.

— Давайте снимайте куртку, сейчас всё сделаем.

Когда с бинтами и зелёнкой было покончено, Женя заварила свежий чай, и они разговорились. Андрей — так звали нежданного гостя — оказался приятным собеседником. Они не выясняли, кому на самом деле принадлежит дом, а просто болтали о жизни. Женя рассказала о своих злоключениях: об увольнении, о травле в соцсетях, о том, как приехала к матери, а та словно испарилась.

— И даже поговорить не с кем, — грустно закончила она.

Андрей слушал внимательно, а под конец, заметив, что она на взводе, предложил:

— Жень, может, уже спать? Утро вечера мудренее. Я, если честно, вымотался как собака. Не против, если я устроюсь в гостиной, а спальню оставлю тебе?

— Хорошо, — согласилась она.

Утром, проснувшись, Женя обнаружила, что Андрей исчез. Только на столе сиротливо стояла немытая кружка — единственное напоминание о ночном госте. Два дня она провела в полном одиночестве, словно заново погружаясь в детство, где не было ни тревог, ни предательства, а только мамино тепло и вера в лучшее. Но нужно было возвращаться в город.

Дождь моросил за окном электрички, нагоняя тоску. Добравшись до своей съёмной квартиры, Женя впервые за долгое время заглянула в почтовый ящик и обнаружила письмо с приглашением на работу из той самой клиники, откуда её с позором выгнали. К письму прилагалась короткая записка, выведенная твёрдым мужским почерком: «Женя, это важно. Приходите, я всё объясню. Андрей». Она хотела сразу удалить письмо, но на следующий день раздался настойчивый звонок: её убедительно просили прийти лично.

В приёмной её встретила секретарша, которая, конечно, сразу узнала Женю.

— Здравствуйте, проходите, вас ожидают, — сухо сказала она.

Женя поморщилась, предвкушая встречу с Аллой Борисовной, но, открыв дверь кабинета, остолбенела. За столом сидел Андрей.

— Привет, — улыбнулся он. — А я уж думал, ты мне приснилась. Куда ты пропала?

— Пропала? — не поняла Женя.

— Ну да. Утром проснулся, хотел кофе сварить, а кофе нет. Пошёл в магазин, вернулся — тебя и след простыл. Зато по дому ходит моя мама и знать не знает никакой Жени. Говорит, что я всю ночь где-то пропадал. А ты точно была на даче?

— Да, — кивнула она.

— И ссадину мне обрабатывала зелёнкой, — усмехнулся он. — Значит, точно ты. Ну да ладно. Я тут на днях удачно провернул одну сделку, так что теперь клиника моя. Аллу Борисовну я долго держать не буду, предложу уйти по-хорошему. А тебе хочу предложить её место. Как тебе идея?

— Я? Главным врачом? — изумилась Женя.

— Именно. Я уже поговорил с коллективом. Знаешь, многие тебя уважают и жалеют, что так вышло с увольнением. К тому же, как выяснилось, ссадины ты обрабатываешь просто виртуозно, — добавил он с лукавой улыбкой. — Так что, по рукам?

Женя всё ещё не верила своим ушам.

— Вот и отлично, — подвёл итог Андрей. — Тогда сегодня вечером отмечаем это дело в ресторане. И учти, больше я тебя от себя не отпущу.

Через неделю они снова отправились на дачу, чтобы наконец разобраться, кому же принадлежит тот самый дом. Андрей уверенно тянул Женю к старенькому домику с остатками голубой краски, а она упиралась и тащила его к соседнему, когда-то бирюзовому. Так они и вышли на дорогу, где им навстречу из магазина шли две женщины — Ирина, мама Андрея, и Нина, мама Жени.

— Вот так я ошибся! — рассмеялся Андрей, глядя на матерей.

— Да уж, ошибка века, — улыбнулась Женя. — Но знаешь, я рада, что так вышло. Иначе мы бы никогда не встретились.

Андрей обнял её и поцеловал в макушку.

— Я тоже. Спасибо той грозе, что заставила меня свернуть не туда.

Женя чувствовала себя по-настоящему счастливой. Рядом с ней был тот, кому можно доверять, с кем не страшно начинать всё заново.