Муж и любовница заставили жену поверить в смерть новорождённой дочери. А спустя четыре года им пришлось ответить за всё перед судом

София терпеть не могла метро, хотя пользовалась подземкой чуть ли не ежедневно. Стоило ей спуститься по эскалатору вниз, как внутри всё сжималось: она чувствовала себя беззащитной, потерянной в этом шумном потоке, и к этому чувству неизменно примешивалось острое, щемящее одиночество. У неё вроде бы был муж, Владислав, но их брак совсем не походил на те картинки из глянцевых журналов, где супруги нежно держатся за руки или ужинают при свечах. Владислав был человеком замкнутым, суховатым, вечно погружённым в свои мысли, а София, напротив, — открытой, эмоциональной, ей, как воздух, нужно было делиться теплом и слышать его в ответ. Видно, так уж устроен мир: противоположности притягиваются.

— Как вы вообще умудрились найти друг друга? — в который раз недоумевали подруги, собравшись у неё на кухне в отсутствие хозяина.
— Ты же солнечный зайчик, а твой муж — настоящая грозовая туча! — вставила одна из них. — Мы и пришли-то сейчас, когда его нет, потому что при нём слова лишнего не скажешь. Почему он так не выносит гостей? Что с ним, в конце концов, не так?

София только улыбнулась в ответ, хотя внутри кольнуло чувство неловкости за мужа и, одновременно, острая жалость к нему. Никто не знал Владислава так, как она. По крайней мере, ей хотелось в это верить.

— Сами знаете, я сначала просто делала дизайн для его мебели, а как-то незаметно всё переросло в свадьбу, — София развела руками, словно оправдываясь. — Да и воспитание у него такое, сами понимаете. Мать была очень строгой, отец ушёл, когда ему всего пять лет было. А потом мать умерла, и его забрала тётка, которой он был, по сути, обузой. Так что ему можно только посочувствовать.

— Ага, посочувствуешь тут, — одна из подруг лишь фыркнула, отставляя чашку с чаем. — Посочувствовала уже — теперь рисуешь ему стулья почти за копейки, работаешь за идею. Надеюсь, ты вышла за него не из жалости? Ты же сама в детдоме выросла. Это, знаешь, пострашнее любой тётки будет.

— Что правда, то правда, лучше бы у тётки, — тихо согласилась София, и перед глазами вдруг всплыли совсем другие картинки: указка воспитательницы, больно бьющая по спине, и её сынок, который творил всё, что вздумается, и на которого никогда не находилось управы.

Подруги, заметив, как изменилось её лицо, поспешили сменить тему, чтобы не бередить старые раны.

[Реклама]

— А как там бизнес у твоего мужа? Дела идут? — спросила другая, стараясь придать голосу бодрости.

— О, всё просто замечательно, — София с готовностью подхватила новую тему, радуясь возможности уйти от тяжёлых воспоминаний. — Он собирается расширяться. Его мебель, сделанная по моим эскизам, очень хорошо продаётся.

Подруги понимающе переглянулись, но ничего не сказали. Тема семьи на этом была исчерпана. Вскоре за каждой из них приехали мужья, и София с затаённой завистью смотрела в окно, как они обнимают своих жён, словно не видели их целую вечность. Для неё такая роскошь была недоступна. Владислав даже до работы её не подвозил, хотя они трудились в одной небольшой мебельной компании, принадлежащей ему. Сотрудники давно уже шептались за её спиной, видя, что она приходит всегда позже, заливаясь краской стыда, когда ловила на себе любопытные взгляды. Она считала такое поведение мужа просто глупым и мелочным.

Однажды она всё же решилась спросить напрямую:

— Влад, почему мы не можем ездить на работу вместе? Это же так логично.

Он лишь отмахнулся, не отрываясь от экрана:

— Не хочу, чтобы подчинённые думали, будто у тебя есть какие-то привилегии. Сразу пойдут ненужные слухи, сплетни.

— Но они и так идут! — не выдержала София. — Я твоя жена, и это абсолютно нормально — приезжать вместе. Почему я должна трястись в этом проклятом метро, которого я, между прочим, боюсь?

— Тогда езди на трамвае. Или ты боишься, что какая-нибудь Аннушка уже разлила своё масло? — хмыкнул он, намекая на злополучный трамвай из булгаковского романа, и, явно довольный своей эрудицией, снова уткнулся в новости. София не сразу поняла, при чём тут какое-то масло, но переспрашивать не стала — бесполезно.

— Тогда купи мне машину, — выпалила София. — Ты же знаешь, у меня есть права.

— Заработай и купи, — отчеканил Владислав, даже не взглянув на неё.

— И куплю! — обиженно бросила она в ответ, понимая, что сейчас не время говорить о том, что она беременна. Каким-то внутренним чутьём она ощущала: Владислав не хочет ребёнка. Когда-то, года три назад, на её робкие намёки он ответил, что «ещё не созрел». Теперь ему было тридцать восемь, и София, которой только что исполнилось тридцать, ясно осознавала, что дальше зреть просто некуда, а её молодость и здоровье уходят. И вот теперь она стояла перед ним, чувствуя себя виноватой, и не решалась сказать, что ждёт ребёнка — его собственного ребёнка.

Истина открылась сама собой, причём в самый неожиданный момент. К ним на деловой обед приехал крупный инвестор компании с супругой. Жена его оказалась женщиной приятной и общительной, и София с радостью позволила ей помочь накрыть на стол. Когда разлили дорогое вино, которое Владислав специально припас для такого случая, все подняли бокалы. Все, кроме Софии, которая лишь слегка пригубила напиток, надеясь, что никто не заметит. Но зоркий глаз гостьи уловил эту деталь.

— Когда ждёте пополнения? — неожиданно прямо спросила она у Софии, а затем, повернувшись к мужу, с улыбкой добавила: — А ты сомневался, Дмитрий! Видишь, Владислав — человек серьёзный, скоро папой станет. Я сразу заметила, что София изменилась, и лицо посвежело, и походка стала другой. Она прямо вся светится изнутри!

За столом повисла тишина. София испуганно перевела взгляд на мужа, чувствуя, как краска заливает щёки.

— Мы ждём малыша к новому году, — тихо ответила она, с ужасом ожидая его реакции.

— А мальчик или девочка? — захлопала в ладоши гостья, не замечая напряжения. — Уже знаете?

— Нет, решили, пусть будет сюрприз, — София заставила себя улыбнуться и снова посмотрела на Владислава. Его лицо на мгновение потемнело, стало мрачнее тучи, но он быстро взял себя в руки, надев маску радостного волнения.

— Значит, будет киндер-сюрприз! — громко воскликнул инвестор, поднимая бокал. — За детей!

Пока гости искренне радовались чужому счастью, София видела, как муж с такой силой сжал свой бокал, что побелели костяшки пальцев. В её душе нарастала тревога.

Как только инвестор с женой, подписав на радостях крупный контракт, ушли, Владислав тут же потребовал объяснений.

— Ты хоть понимаешь, что выставила меня круглым дураком? — накинулся он на жену, едва закрылась дверь. — Думаешь, они не заметили, что я единственный был не в курсе событий? Хорошо, хоть договор подписали, и то плюс от этого ребёнка! И вообще, как это могло случиться? Мы же предохранялись!

[Реклама]

София стояла посреди гостиной, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Она не верила своим ушам. Разве так должен реагировать мужчина, узнав, что станет отцом?

— Ты слышишь, что ты говоришь? — голос её дрогнул, но она заставила себя говорить твёрдо. — Если ты не хочешь этого ребёнка, тогда, может, нам и правда лучше развестись? Да, так вышло, что я беременна, и я… я счастлива! Слышишь? Я сама его выращу, если нужно!

София разрыдалась и, не в силах больше видеть его перекошенное злобой лицо, убежала в спальню, громко хлопнув дверью. Сколько Владислав ни уговаривал её открыть, она не вышла до самого утра.

Поначалу мысль о разводе даже обрадовала Владислава. Чувства к жене давно остыли, превратившись в привычку и раздражение. Но, поостыв и включив холодный рассудок, он прикинул, что при разводе придётся делить и бизнес, и немалую недвижимость. Азарт его заметно поугас. «А что, если она про Кису прознает? — в ужасе подумал он. — Тогда точно развод и раздел имущества по полной, и брачный договор не поможет». Кисой он ласково называл свою любовницу, которой уже не первый год кормил обещаниями скорой женитьбы. Для конспирации он даже назвал в её честь новый гарнитур спальни в своём магазине — «Киса». Так он и любовнице делал приятно, и себя обезопасил: если София вдруг услышит это имя, всегда можно сослаться на мебель. Хитро придумано, ничего не скажешь. В гольф-клубе, где он иногда проводил время с приятелями, знавшими о его похождениях, они лишь посмеивались:

— Ловко ты устроился! А жена-то твоя, похоже, полная дура, раз ничего не замечает. За дураков, с ними легче жить! — поднимали они тост.

Но теперь выяснилось, что «дура» вдруг ни с того ни с сего взбрыкнула. Это испугало Владислава, привыкшего к полному подчинению. Надо было срочно что-то предпринимать, и план у него уже созрел.

Утром, когда София вышла на кухню с опухшим от слёз лицом, её ждал сюрприз.

— С добрым утром, Сонечка, — ласково проворковал Владислав, стоя у плиты с лопаткой в руках.

София замерла на пороге, не веря своим глазам.

— Ты… сам приготовил завтрак?

— Сам, — он широко улыбнулся. — Это меньшее, что я могу сделать для своей любимой беременной жены. И ещё… вот, хочу попросить прощения.

Он с видом фокусника извлёк из-за спины трёхлитровую банку солёных огурцов и протянул ей.

София машинально взяла тяжёлую банку, всё ещё не понимая, что происходит.

— Но… куда мне столько? И вообще… — растерянно пробормотала она.

— Я, это… в интернете прочитал, что беременным часто солёного хочется, — неуверенно сказал он, протягивая банку. — Вот, купил.

— Нет, не тянет, — покачала она головой.

— А на сладенькое? — не унимался он. — Или, может, тошнит?

— Да нет же, Влад, ничего такого, — София начинала понимать, что он просто не знает, о чём говорить.

— Так, может, ты и не беременна вовсе? Тебе просто показалось? — в его глазах мелькнула надежда, но, спохватившись, он тут же изобразил на лице глубокую печаль.

— Нет, не показалось, — твёрдо ответила София, ставя банку на стол. — Я уже два месяца как у врача. И в первом триместре нужно быть очень осторожной: никакого острого, каблуки убрать подальше, и, конечно, ни в коем случае не прыгать. Тем более я же теперь считаюсь… старородящей.

— Кем-кем? — у Владислава глаза полезли на лоб от такого определения.

— Ну, возраст у меня уже не юный для первого ребёнка, — спокойно пояснила София. — Поэтому врачи будут наблюдать особенно внимательно.

— Понятно, — протянул муж, хотя ему ничего не было понятно, кроме одного: его план по возвращению контроля дал трещину.

— Слушай, может, тебе на работу пока не ходить? — предложил он как бы невзначай. — Я найму другого дизайнера, временного.

— Ну уж нет! — нахмурилась София. — Я свой проект гостиной никому не отдам. Помнишь, какая классная получилась моя «Луиза»? Её же так хвалят!

При упоминании «Луизы» Владислав не придал значения, но быстро взял себя в руки и стал суетливо накрывать на стол. В этот момент он вдруг с пугающей ясностью понял, что ему, по сути, никто не нужен — ни жена, ни любовница. Он любил только себя, и обе женщины были лишь частью его удобной, хорошо отлаженной жизни. Поэтому, быстро позавтракав и бросив короткое «Я побежал», он умчался на работу, снова оставив Софию одну. А она и не торопилась. Она заставила себя откусить кусочек круассана, запивая его горячим шоколадом. Вкус показался пресным, но внутри, вопреки всему, теплилась надежда: буря миновала, и, возможно, всё ещё наладится.

***

— Как это понимать — «мы больше не можем встречаться»? — голос Киры, которую все звали просто Киса, сорвался на визг. — Ты меня бросаешь? Вот так, просто берёшь и бросаешь?

Она в ярости схватила с журнального столика букет, который он подарил ей вчера, и швырнула его Владиславу в лицо. Следом полетела мягкая игрушка, потом туфли, которые он недавно купил, сапоги… Всё, что попадалось под руку. Владислав едва увернулся от тяжёлого осеннего ботфорта.

— Успокойся, Кира! — крикнул он, прикрывая голову руками.

— Забирай всё своё барахло! — кричала она, швыряя вещи. — И не смей больше появляться!

Драгоценности, которые он дарил, Киса, однако, не тронула — они лежали в шкатулке, и к ним даже не прикоснулась. Отдышавшись, она упёрла руки в бока и прищурилась.

— Объясни мне, дурочке, причину такого благородного решения.

— София беременна, — выпалил Владислав первое, что пришло в голову. — Я должен… ну, взять на себя ответственность. Я рад этому ребёнку, понимаешь?

— Ах, вот оно что! — Киса скрестила руки на груди, но в её глазах мелькнул холодный, расчётливый блеск. — То есть причина во мне? Ребёнок — вот что тебя остановило?

— Ну… да. Я должен быть с семьёй.

— А меня ты ещё любишь? — неожиданно тихо спросила она, делая шаг к нему. В её взгляде читалась не столько нежность, сколько холодный расчёт. Терять такого солидного мужчину, владельца мебельной фабрики, ей совсем не хотелось.

— Конечно, люблю, — соврал Владислав, отводя глаза.

— Тогда я тебя не отпускаю, — улыбнулась Киса, и улыбка эта показалась ему странной, даже пугающей. — Ребёнок — это, конечно, хорошо, — задумчиво протянула она, разглядывая свой маникюр. — Только жизнь, она такая длинная и непредсказуемая. Всякое бывает, Влад. Всякое.

Владислав вздрогнул. Он совсем забыл, кем была его любовница до того, как он сделал её «Кисой». Спорить не решился.

[Реклама]

***

София, получив от мужа разрешение работать на полставки, никуда не торопилась. Стоял погожий осенний денёк, и она решила не ехать на такси, а не спеша прогуляться до метро — подышать воздухом, подумать о своём. Но едва она ступила на эскалатор, как её накрыло липкой, иррациональной волной страха. Сердце бешено заколотилось, захотелось развернуться и бежать домой, спрятаться под одеяло. Пересилив себя, София шагнула на платформу.

Народу было много. Люди толкались, спешили. София и не заметила, как людской поток вытолкнул её за ограничительную линию, к самому краю платформы. В тоннеле нарастал гул приближающегося поезда. И вдруг — резкий, сильный толчок в спину. Будто кто-то со всей силы пнул её. София не удержалась на ногах и, взмахнув руками, полетела вниз, на рельсы. Падая, она успела удариться животом о край платформы и, уже лёжа на шпалах, почувствовала острую боль. В глазах потемнело.

— Помогите! Девушку толкнули! — закричала какая-то старушка, в ужасе прижимая руки к груди.

София с трудом приподняла голову. В лицо ударила мощная струя воздуха, нагоняемая поездом. Вдали уже показались яркие фары, разрезающие темноту тоннеля. «Это конец», — пронеслось в голове. Руки машинально легли на живот. «Малыш… прости…»

— Не бойся! Ложись между рельсами лицом вниз! Быстро! — заорал сверху мужской голос. Какой-то парень перегнулся через край платформы. — Повернись к поезду и ложись! Скорее!

Кто-то побежал вызывать диспетчера, остальные замерли в оцепенении.

— Боюсь! — закричала София в ответ, чувствуя, как её трясёт от ужаса. — Мамочки, боюсь!

— Я с тобой! Ложись! — крикнул мужчина и, недолго думая, спрыгнул бы вниз, но было уже поздно. Счёт шёл на секунды.

Собрав остатки воли, София перевернулась на живот, прижалась щекой к холодному бетону и зажмурилась. Грохот нарастал, земля задрожала. Огромная махина поезда накрыла её, сверху пронеслись вагоны, оглушительно застучали колёса. От дикого напряжения и страха перед глазами поплыли круги. Последнее, что она услышала, был оглушительный грохот, а затем наступила тишина. Очнулась она уже в больничной палате.

— Слава богу, очнулась! — выдохнул тот самый парень с платформы.

Она повернула голову и увидела его — молодого, с голубыми глазами, он сидел на стуле возле её койки и внимательно смотрел на неё.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он.

— Никак, — еле слышно прошептала София пересохшими губами.

— Спасибо вам огромное… — она запнулась, не зная, как обратиться. — То есть тебе… Вы… Ой, простите, я не знаю, как лучше.

— Давай на «ты», — улыбнулся он. — После такого, что мы пережили, можно и без церемоний. Кстати, я звонил твоему мужу, сказал, что случилось. Странный он какой-то… Вместо того чтобы обрадоваться, что ты жива, начал ворчать. Ну да ладно.

— Меня толкнули, — всхлипнула София, и слёзы покатились по щекам. — Я боюсь за малыша… Это могло ему навредить…

— Так ты беременна? — удивился парень. — А я думаю, чего тебя стошнило прямо на мою куртку. Токсикоз, значит. Ты держись, не раскисай. Главное, что ты жива. А куртка — ерунда, я постираю.

— Вы видели, кто меня толкнул? — с надеждой спросила София.

— Видел. Какой-то тип в капюшоне, лица не разобрать. Сразу в толпу нырнул. Я его не поймал, извини. И ещё…

Он не успел договорить: дверь палаты распахнулась, и вошёл Владислав. Вальяжной походкой, с недовольным лицом.

— Ну и что это за цирк? — начал он, даже не взглянув на спасителя. — Ты что, совсем без башки? На рельсы полезла?

— Это не она полезла, её толкнули, — вмешался парень.

Владислав лишь скользнул по нему презрительным взглядом.

— А вы, собственно, кто такой?

— Он меня спас, — тихо сказала София. — Если бы не он…

— Ну спас и спас, — перебил Владислав. — Сколько мы вам должны? За услугу? Называйте цену.

Парень опешил. Он посмотрел на Владислава, потом на Софию, и в его глазах появилось разочарование.

— Ничего не надо. Я просто хотел убедиться, что с девушкой всё в порядке. Теперь вижу… — он встал. — Всего хорошего.

— Убедились? — насмешливо бросил Владислав. — Тогда до свидания. Это, между прочим, моя жена, а не просто девушка.

София густо покраснела и, виновато глядя на своего спасителя, прошептала:

— Извините его, пожалуйста…

Парень улыбнулся ей:

— Ничего страшного. Выздоравливайте.

[Реклама]

И вышел.

— Ты зачем так с человеком? — София с трудом сдерживала слёзы. — Я даже имени его не спросила!

— Тебе за него замуж, что ли, выходить? — огрызнулся Владислав, но договорить не успел — в палату вошёл врач.

Доктор был чем-то явно обеспокоен. София сразу это заметила, и внутри у неё всё похолодело.

— Что с ребёнком? — выдохнула она, впиваясь взглядом в лицо врача. — Почему вы так смотрите?

Врач сел на край кровати и тяжело вздохнул. Его взгляд был полон сочувствия.

— К сожалению, удар при падении был очень сильным. Вы отделались ушибами, а вот у плода… — он замолчал, подбирая слова. — УЗИ показало, что возможны серьёзные нарушения. Высока вероятность, что ребёнок родится с патологиями. Возможно, не сможет ходить, говорить… Я обязан вас предупредить, чтобы вы морально и материально подготовились к трудностям.

София закрыла лицо руками и разрыдалась.

— Как это — подготовились? — взвился Владислав. — Вы что, лечить будете? Сделайте что-нибудь! Ребёнок же ещё маленький, может, там исправить можно?

— Вы в своём уме? — опешил доктор. — Ничего нельзя исправить, можно только принять ситуацию и поддержать жену. Вам бы лучше сейчас о ней позаботиться, а не кричать. Она же белая как мел.

— Мы можем ехать домой? — сквозь слёзы спросила София.

— Через час можете, — ответил доктор. — С вами, к счастью, всё в порядке.

Доктор вышел. Владислав заметался по палате, как разъярённый зверь, бормоча проклятия в адрес врача и медицины вообще. Потом остановился и зло уставился на жену.

— А ты тоже хороша! Зачем к самому краю подошла? Совсем головы нет? Чего тебя вообще понесло в это метро?

София подняла на него заплаканные глаза и ответила тихо, но твёрдо:

— Потому что тебе жаль для меня машины.

Владислав замер, открыл рот и закрыл. Сказать ему было нечего.

Домой они ехали молча. Каждый думал о своём. Владислав — о том, как теперь быть и что скажут партнёры, если узнают о больном ребёнке. София — о малыше, которого любила уже сейчас, несмотря ни на что. Дома тоже молчали. Готовить ужин у Софии не было сил, а Владислав, обиженно нахохлившись, закрылся в кабинете и не выходил до ночи.

Утром София чувствовала себя разбитой. Ушибы болели, голова кружилась, тошнота не проходила.

— Я возьму больничный, — сказала она мужу, когда тот вышел на кухню. — Сил совсем нет.

— Не возьмёшь, — сухо ответил Владислав, наливая себе кофе.

— Почему? — опешила София.

— Потому что ты уволена. Сиди дома, раз без приключений до офиса добраться не можешь, — бросил он и, не глядя на неё, вышел, хлопнув дверью.

София осталась стоять посреди кухни, не веря своим ушам. Радоваться или плакать?

Вечером забежала подруга Даша. Выслушав новости, она фыркнула:

— Ну и что ты переживаешь? Радоваться надо! Сиди на шее у мужа и наслаждайся жизнью! Я как замуж вышла — ни дня не работала.

— Но я хочу работать, — возразила София. — Хочу реализоваться. Зря я училась, что ли?

— Ой, — Даша закатила глаза и оттопырила наманикюренный пальчик, жеманно отпивая кофе. — Тоже мне работяга нашлась! Запомни: мы не как все. У наших мужей — компании, а мы — их любимые женщины. Наше дело — чтобы нас холили и лелеяли. Кстати, твой так и не купил тебе машину?

— Нет. Сказал, сама зарабатывай, — вздохнула София. — А где я сейчас заработаю? Кто меня беременную возьмёт?

— Вот жмотяра, — покачала головой Даша. — Я только сказала своему «хочу бибику» — он сразу купил. А твой что? Может, у него любовница появилась? — она хитро прищурилась.

София чуть кофе не поперхнулась.

— Да нет, вроде… — замахала она руками. — Просто он экономный.

— Жадный он, а не экономный, — отрезала Даша и, заметив на столе коробку швейцарского шоколада, ловко сгребла половину в свою сумочку. — Вкуснятина какая! Из-за границы? Я у тебя конфетки конфискую, тебе всё равно столько сладкого нельзя, ты же беременная.

— Конфеты — ерунда, — грустно сказала София. — Ты слушай, я же на рельсы упала. Врачи говорят, что ребёнок теперь, возможно, родится больным…

— Чего-чего? — ресницы Даши захлопали так часто, что, казалось, она сейчас взлетит. — Куда ты упала? Как это — больным?

И София рассказала всё: и про падение, и про мужчину, имени которого так и не узнала, и про то, как Владислав ему нахамил.

— До сих пор стыдно перед тем парнем, — закончила она.

— А он симпатичный? — улыбнулась Даша.

— Ну вот ты опять со своими шуточками! — обиделась София. — Я серьёзно, а ты…

— Сонечка, родная, — Даша обняла подругу. — А как же в жизни без шуток? С ума сойти можно! Помнишь, как нам в детстве один мальчишка нравился, мы из-за него поссорились, а потом решили, что дружба дороже? Не реви, зайка, прорвёмся!

От этих слов на душе у Софии потеплело. Хорошо, когда рядом есть такой друг.

Даша помогла приготовить ужин и ушла. София осталась ждать мужа. Владислав вернулся поздно, ближе к полуночи. Был слегка навеселе и от него пахло чужими духами — приторно-сладкими, от которых Софию чуть не вырвало.

— Почему так поздно? С кем ты был? — спросила она, принимая у него пиджак.

— Ни с кем, — отмахнулся Владислав и, пошатываясь, направился в ванную. — С заказчиками посидели. Душевно так…

— Где твой носок? — ахнула София, заметив, что одна нога у него босая.

— Не знаю, — икнул он и засмеялся. — Убежал носочек! Убежал!

Поняв, что от пьяного мужа толку не добьёшься, София уложила его на диване в гостиной. Ужин так и остался нетронутым.

— Ну и денёк, — прошептала она и, стараясь не разбудить храпящего Владислава, ушла в спальню.

Как ни странно, спала она отлично. То ли сказалось отсутствие работы и волнений, то ли то, что никто не забирал одеяло и не толкался во сне. Утром она встала раньше мужа, приняла душ и, когда зашла на кухню, застала Владислава за странным занятием: он с аппетитом уплетал вчерашний ужин, который простоял всю ночь на столе.

— Вот это завтрак! — довольно сказал он, набивая рот мясными рулетиками. — Ты молодец, так вкусно приготовила. Правда, холодные, но ничего. Видишь, как хорошо, когда жена дома сидит, — и завтраки роскошные.

— Ага, — только и сказала София, вспомнив Дашин совет не признаваться в ошибках.

— Ладно, я в душ, потом в офис, — заторопился Владислав, явно надеясь избежать разговора о вчерашнем.

Но София преградила ему путь.

— Где ты вчера был? — спросила она, глядя прямо в глаза.

— На работе, — покраснел он. — Много дел было.

— С кем?

— С инженерами, с экономистами. Новую линию обсуждали, — отмахнулся Владислав. — Потом немного посидели.

— А носок где потерял? Ты в одном носке пришёл.

— Да отстань ты! — взорвался он. — Откуда я знаю? Не до носков мне! Вечно к мелочам цепляешься!

Пока София собиралась с мыслями, Владислав нырнул в душ, потом вихрем пронёсся в гардеробную, оделся и, бросив на ходу «пока», выскочил за дверь. Она даже ответить не успела. Но одно она поняла точно: инженеры мужа подозрительно сладко пахнут.

[Реклама]

***

К обеду обида на мужа немного поутихла, и София решила съездить в офис — повидаться с Владиславом и заодно попрощаться с коллегами, с которыми проработала почти три года, с самого замужества. Заехав в любимую кондитерскую по соседству, она накупила целый пакет горячих булочек, круассанов с шоколадом и вызвала такси — после того, что случилось в метро, на общественный транспорт она теперь смотрела с ужасом. Рассчитавшись с водителем и угостив его ароматным круассаном, за что тот расплылся в благодарной улыбке и галантно открыл перед ней дверцу, София в приподнятом настроении поднялась на знакомый этаж.

— А вот и я! — радостно объявила она с порога, положив свёрток с выпечкой на стол секретарши. — Лерочка, зови всех на кофе, я угощаю!

Лера вскочила со стула так резко, будто её током ударило. Она испуганно смотрела на жену босса, не зная, куда девать глаза.

— Но вы же… вы же уволились, София Петровна, — пролепетала она. — И… туда нельзя. У Владислава Савельевича там совещание.

— Ничего страшного, Лер, — легкомысленно отмахнулась София, поправляя волосы. — Он меня простит.

Она толкнула дверь кабинета мужа и замерла. То, что она увидела, заставило её сердце пропустить удар. Посреди кабинета стоял Владислав, а рядом с ним — какая-то женщина лет тридцати с копной рыжих кудрей, спадающих на плечи. Короткое платье в обтяжку подчёркивало каждый изгиб её пышной фигуры, а вся её поза — руки, поправляющие что-то на рубашке Владислава, и довольная улыбка — прямо-таки кричала о вызывающей самоуверенности. Женщина что-то щебетала, но, едва София переступила порог, мгновенно замерла и уставилась на неё с таким выражением, будто прекрасно знала, кто перед ней.

Владислав стоял спиной к двери и, не оборачиваясь, недовольно рявкнул:

— Лера, ты что, совсем? Я же чётко сказал: никого не пускать! Я занят.

— Чем же это ты так занят? — голос Софии прозвучал неожиданно твёрдо.

Владислав вздрогнул, резко обернулся, и на его лице отразилась целая гамма чувств — от испуга до наигранной радости. Он мгновенно расплылся в улыбке и шагнул к ней с распростёртыми объятиями.

— Сонечка! Милая! Какими судьбами? — он стиснул её так крепко, что она чуть не задохнулась. — Я думал, ты дома отдыхаешь, после всего-то… Зачем приехала? Тебе себя беречь надо.

— Соскучилась, — София высвободилась из его рук и нахмурилась, глядя то на него, то на незнакомку. — А что, нельзя?

— Да что ты, конечно, можно! — залебезил Владислав. — А мы тут с Оксаной Ивановной, новой заказчицей, как раз крупный контракт обсуждаем. Она целый отель открывает, представляет? Хочет в каждый номер мою «Кису» поставить! — он говорил слишком быстро, слишком громко. — А она мне с галстуком помогла, а то я криво завязал, совсем из ума вон…

Оксана Ивановна окинула Софию таким откровенно оценивающим, даже пренебрежительным взглядом, что та невольно поёжилась, и Софии на мгновение показалось, что комплимент этот был пропитан ядом. Впервые за долгое время София пожалела, что не надела ничего красивого. То самое платье, что она купила для особого случая, так и висело в шкафу с биркой, а она, второпях, лишь кое-как закрутила длинные волосы в небрежный пучок, нанесла немного румян на бледное лицо и блеск для губ. Про удобный, но безнадёжно растянутый на коленях спортивный костюм и говорить было нечего.

— Так это ваша жена, Владислав? — мурлыкнула Оксана и, не дожидаясь ответа, повернулась к Софии, протягивая руку с длинными алыми ногтями. — Оксана. Очень приятно. А у вас хороший вкус, София, — она многозначительно улыбнулась.

— Спасибо… за комплимент, — растерянно ответила София, не понимая, к чему или кому он относился. — Пойдёмте кофе пить, я булочек принесла.

— Нет-нет, — Владислав встал между ними, загораживая Оксану. — У нас ещё дела, ты иди, пообщайся с девочками. Мы скоро закончим.

— Хорошо, — выдавила из себя София и вышла, чувствуя спиной прожигающий взгляд рыжей.

В коридоре её крутили смутные сомнения. Почему эта Оксана смотрела на неё так, будто знает? И почему похвалила «вкус»? И отчего Владислав покраснел, как школьник? Она обернулась к секретарше, ища поддержки, но Лера стояла у своего стола навытяжку, ни жива ни мертва.

— Лер, ты чего? — удивилась София.

— Я… я всё накрыла, — пролепетала та, пряча глаза. — Скоро девочки подойдут.

Когда собрались коллеги, София заметила, что и они какие-то напряжённые, переглядываются, говорят шёпотом. Но за чаем, когда она в красках рассказала о своём падении в метро и чудесном спасении, атмосфера постепенно разрядилась, стала привычной. Уже сидя в такси по дороге домой, София снова и снова прокручивала в голове сцену в кабинете. Вроде бы всё объяснимо, но какое-то неприятное послевкусие осталось. И странное поведение Леры, и переглядки коллег, и этот хищный взгляд Оксаны…

Следующие полгода превратились для Софии в бесконечную череду больниц, анализов и кабинетов УЗИ. Беременность протекала тяжело, врачи только разводили руками и повторяли одно и то же: вероятность рождения больного ребёнка очень высока. София готовилась к худшему, но не переставала надеяться. Владислав же словно отстранился. Он не участвовал в обсуждениях, не покупал ничего для малыша, а однажды выдал такое, от чего у Софии земля ушла из-под ног.

— Ты подумай сама, — начал он как-то вечером, глядя в телевизор, но голос его звучал неуверенно, словно он сам боялся того, что говорит. — Ну зачем нам инвалид? Всю жизнь себе испортим. Не проще ли оставить его в роддоме? Пусть государство занимается, специалисты всякие… А себе мы потом другого родим, здорового.

София побелела так, что даже губы потеряли цвет. Слова мужа прозвучали как пощёчина.

— Ты… ты что несёшь? — голос её дрогнул, но она заставила себя говорить. — Как ты можешь такое матери говорить? Это же наш ребёнок! Кровинка наша! Он ни в чём не виноват, что не будет ходить или говорить… И другой мне не нужен!

— Нашлась мать-героиня, — фыркнул Владислав, не отрываясь от экрана. — Ты даже пола его не знаешь. Вон, коляску какую-то зелёную купила.

— И что? — София прижала руки к животу, словно защищая его. — Я специально просила врача не говорить мне, кто у меня будет. Пусть будет сюрприз! А от ребёнка я ни за что не откажусь! Слышишь? Ни за что!

Её трясло от гнева и отчаяния. Владислав наконец повернулся и увидел её лицо — бледное, с горящими глазами. Он понял: сломить её не получится.

— Ладно, ладно, — примирительно поднял он руки. — Я просто предложил. Думал, может, ты сама боишься, а сказать не решаешься.

— Я ничего не боюсь, — София с трудом сдерживала слёзы. — А ты, если хочешь, можешь уходить. Прямо сейчас. И развод оформлять.

Такого отпора Владислав не ожидал. Он подошёл, попытался обнять её, но она отстранилась.

— Прости, глупость сказал, — пробормотал он. — Завтра же поеду, куплю самую лучшую колыбельку. Честное слово.

София промолчала и ушла в спальню. Доверие к мужу, и без того шаткое, дало трещину. Но когда на следующий день он привёз белую деревянную кроватку с резным ангелом в изголовье, она немного успокоилась. Теперь оставалось только ждать.

***

Роды начались неожиданно, посреди бела дня. Владислава, как назло, не было дома. Схватки скрутили Софию резко, с такой силой, что она едва добралась до телефона.

— Влад! — закричала она в трубку, задыхаясь от боли. — Я рожаю! Скорая долго едет, помоги мне!

— Чем я тебе помогу? — раздался недовольный, раздражённый голос. — Рожать за тебя, что ли? София, ты взрослая девочка, вызывай такси и езжай. У меня совещание, я не могу.

И он отключился. София с минуту смотрела на затихший телефон, чувствуя, как к физической боли примешивается что-то другое, гораздо более страшное — ощущение полной, абсолютной брошенности. Собрав волю в кулак, она вызвала такси, нацепила рюкзак с вещами и, держась за стены, вышла в коридор. У лифта новая волна боли скрутила её так, что пришлось опереться о стену. Двери открылись, и она, волоча рюкзак по полу, ввалилась внутрь.

— Ох ты, господи, родненькая! — запричитала старушка, ехавшая в лифте. Она ловко подхватила Софию под руку и подняла упавший рюкзак. — Давай помогу! Скорую-то вызвала?

— Вызвала, — выдохнула София, когда боль отпустила.

Старушка довела её до скамейки у подъезда, усадила и села рядом, поглаживая по спине шершавой, но тёплой ладонью.

— Терпи, милая, — приговаривала она. — Я четверых родила, знаю. Всё будет хорошо. Муж-то есть?

София только кивнула, не в силах говорить. Старушка понимающе покачала головой, но ничего не сказала.

Вскоре подъехало такси. Водитель, молодой парень, увидев её состояние, побелел, но помог сесть.

— Ты не волнуйся, — крикнула старушка вслед. — Я скорую отменю, сама позвоню! Слушайся врачей, милая, и ничего не бойся!

Машина неслась по шоссе, но София почти не видела дороги. Новые схватки накрывали с головой, заставляя вцепляться в сиденье и давиться криком, чтобы не пугать таксиста, который и так заметно нервничал, то и дело косясь на неё в зеркало заднего вида. На крутом повороте их остановил жест — впереди стоял полицейский с полосатой палочкой.

— Нарушаете, молодой человек, — капитан наклонился к открытому окну. — Скорость превышаете. Ваши документы.

— Товарищ капитан, рожаем мы! — выпалил таксист, кивая назад.

И, будто в подтверждение его слов, София закричала в голос — истошно, отчаянно.

Капитан среагировал мгновенно. Лицо его стало серьёзным.

— Понял. Включаю мигалку, езжайте за мной.

Так они и домчались до роддома — под вой полицейской сирены. Таксист и капитан завели Софию под руки в холл, где она состояла на учёте.

— Женщина рожает! — крикнул капитан дежурной медсестре. — Помогите!

— Тут все рожают, папаша, не волнуйтесь, — невозмутимо ответила та, усаживая Софию в кресло-каталку.

Капитан густо покраснел, таксист хохотнул, но промолчал.

— Удачи вам, — сказали они оба и поспешили ретироваться, когда из соседней палаты донёсся ещё один душераздирающий крик.

На улице таксист снял кепку и вытер вспотевший лоб.

— Знаешь, — тихо сказал он полицейскому, — я своих роды три раза принимал, но такое… — Он не договорил, махнул рукой. Полицейский молча кивнул, глядя на окна роддома. — Пойду, наверное, жене цветов куплю, — наконец сказал он. — Просто так.

Пока двое мужчин обсуждали жизнь, София эту жизнь отчаянно пыталась подарить. Но силы оставляли её. Вдруг всё поплыло перед глазами, накатила мутная, липкая слабость, отключившая всё вокруг.

— София! Очнись! — голос врача доносился будто сквозь вату. — Мы её теряем! Быстро хирурга!

***

Очнулась София через двое суток в реанимации. Рядом с койкой, в изголовье, сидела Даша. Вид у подруги был такой, что София сначала не поверила своим глазам: бледная, с тёмными кругами под глазами, без следа привычного макияжа, в каком-то старом спортивном костюме, надетом явно наспех. Даша смотрела на неё заплаканными глазами и нервно теребила край одеяла.

— Даша? — голос Софии прозвучал едва слышно, как шелест. — Ты чего такая… обычная? Что случилось? И где я?

Даша вздрогнула, вскочила и бросилась к ней, сжимая в объятиях.

— Сонечка! Родная! — зашептала она, и слёзы потекли по её щекам. — Слава богу, ты очнулась! Врачи мне всё рассказали… Как ты себя чувствуешь? Девочка моя…

— Непонятно, — София попыталась сфокусировать взгляд. — Слабость… И такое чувство, будто я что-то потеряла… забыла…

Даша замерла, побледнела ещё больше, и её губы задрожали. Она пыталась сдержать рыдания, но они рвались наружу.

— Что? — внутри у Софии всё оборвалось. — Даша, говори!

— Ты помнишь, как попала сюда? — осторожно спросила подруга.

София напряглась, и вдруг перед глазами всплыло лицо таксиста, его испуганные глаза и фраза: «Рожаем мы!». Сердце бешено заколотилось.

— Где мой ребёнок? — выдохнула она.

Даша молчала, как каменное изваяние, только слёзы катились по щекам.

— Даша! — закричала София. — Где он?!

Даша села на край кровати, взяла её за руку. Рука у неё была холодная и дрожала.

— Сонечка… так бывает… — начала она, с трудом подбирая слова. — Иногда всё идёт не по плану. Твой малыш… он родился… мёртвым. С большими отклонениями, несовместимыми с жизнью. Это была девочка. — Даша сглотнула. — Прости, родная. Я так сожалею.

София закрыла лицо руками. Рыдания, глухие, страшные, разрывали ей грудь.

— Я хочу её увидеть, — сквозь слёзы выдавила она.

— Нельзя, — тихо ответила Даша, гладя её по голове. — Её уже похоронили. Я не знаю, как тут всё устроено, но её здесь нет. Прости меня, прости…

И она обняла подругу, и они плакали вместе, долго, пока в палату не вошла медсестра и не оставила поднос с едой. Даше стоило огромных трудов уговорить Софию съесть хоть ложку бульона.

Владислав в тот вечер так и не пришёл. Да и не до него было Софии. Горе заполнило её целиком, не оставив места ни для каких других чувств. Только Даша была рядом, только она могла хоть немного облегчить эту боль. Муж Даши, известный в городе бизнесмен, дважды приезжал за женой, но каждый раз уезжал один, увидев её заплаканное лицо и поняв, что подругу сейчас бросать нельзя. Чем окончательно покорил её сердце.

***

Через неделю Владислав забрал Софию из больницы. Медперсонал провожал его такими взглядами, что он чувствовал себя неуютно.

— Вот это муж, — покачала головой пожилая санитарка Матвеевна, глядя ему вслед. — Всего два раза за две недели пришёл. А тот, красивый парень, что на платформе её спас, и то чаще появлялся, чем родной муж.

— И не говори, Матвеевна, — вздохнула дежурная медсестра. — Бывают же такие чёрствые люди. Ребёнка потеряли — дочку, а ему хоть бы хны. Жену жалко — вся почернела от горя.

— Дай бог, у неё ещё детки будут, — перекрестилась санитарка.

— Да нет, не будут, — тихо ответила медсестра. — Врач сказал, больше она не сможет родить. Осложнения.

— Господи, беда-то какая! — всплеснула руками Матвеевна. — Одни рожают да бросают, а другие хоть одного бы, да не могут. Ох, несправедливо…

София шла за мужем, как во сне, не разбирая дороги. Всё происходящее казалось ей дурным, затянувшимся кошмаром. Владислав всю дорогу молчал, и она думала, что он тоже переживает, просто по-своему. Но едва они переступили порог дома, как он снял пальто и, наливая себе кофе из кофеварки, бросил как о чём-то обыденном:

— А я думаю, что всё к лучшему.

— Что ты имеешь в виду? — не поняла София, остановившись посреди прихожей.

— То и имею, — он поставил перед ней чашку и сел за стол, даже не заметив её поправки. — Что ребёнок умер. Подумай сама, он же был бы инвалидом. Неизвестно, сколько бы мы с ним намучились. Это не жизнь, а сплошное мучение.

— Это она, — тихо сказала София, чувствуя, как внутри закипает ледяная ярость.

— В смысле? — Владислав откусил большой кусок от пирога, оставшегося с прошлой недели.

— Это была девочка. Наша дочь, — голос Софии дрожал. — И ты рад, что она умерла?

— Ой, ну не драматизируй, — отмахнулся он. — У нас ещё всё впереди.

— Ничего у меня больше не будет! — закричала София. — Я больше не смогу иметь детей! Врачи сказали!

Владислав замер с открытым ртом, переваривая новость.

— Ну, зато у меня будет, — попытался неуклюже пошутить он, не осознавая до конца, какой ужас только что сказал, но шутка вышла чудовищной.

София зарыдала, разрыдавшись в голос.

— Проваливай! — крикнула она сквозь слёзы. — Уходи!

Владислав понял, что перегнул палку. Если сейчас она выгонит его, развод станет неизбежным, а это ему было совсем невыгодно. Он подошёл, обнял её, гладя по спине.

— Ну прости, глупость ляпнул, — забормотал он. — Хочешь, завтра в театр сходим? На балет? Твой любимый, «Лебединое озеро».

— Хочу, — всхлипнула София, уткнувшись ему в плечо. — Но ты дубина, Влад. Просто дубина.

— Дубина, дубина, — согласился он. — А теперь иди, отдохни. Тебе сил набираться надо.

Убедившись, что София заснула, Владислав тихо выскользнул из квартиры и помчался замаливать грехи перед Кисой.

— То есть как это — я завтра не иду на балет? — возмущалась Кира, гневно сверкая глазами. — Ты издеваешься? Я билеты месяц ждала, доставала с боем!

— Ну прости, — Владислав виновато пожал плечами. — Откуда я знал, что жену сегодня выпишут? Я её обидел, про детей ляпнул, не подумав…

— Ну ты и дубина, — вздохнула Кира, понимая, что с таким раскладом придётся смириться. — Я и знала. Стоеросовая.

Она с тоской посмотрела на заветные билетики, лежащие на столике. Быть любовницей такого нерешительного мужчины оказалось делом хлопотным.

***

Годы шли, но София нет-нет да и ловила себя на мысли о той зелёной коляске и маленькой белоснежной колыбельке с резным ангелом. Сердце по-прежнему щемило при воспоминании. Пересилив себя, она решила расстаться с этими вещами и подарила их молодой паре студентов, которые ждали первенца и экономили буквально на всём, что только можно.

— Спасибо вам огромное! Вы такая щедрая, — беременная девушка с уже заметным округлившимся животом смотрела на Софию с восторгом, пока её молодой муж грузил коляску и кроватку в багажник такси.

— Пользуйтесь на здоровье, — София постаралась улыбнуться как можно светлее. — Пусть вашему малышу всё будет хорошо.

Она долго стояла на крыльце, глядя, как жёлтая машина увозит последнее напоминание о том, что и она когда-то лелеяла мечту о ребёнке.

А теперь, спустя четыре года, в её голову вцепилась настойчивая мысль, которая вот уже два месяца не давала покоя. Она поняла: ей нужен не просто ребёнок из снов, а живой, настоящий малыш, которому она могла бы подарить свою любовь. Однажды вечером, набравшись смелости, она подошла к мужу.

Владислав, как обычно, устроился на застеклённой лоджии с чашкой кофе, лениво разглядывая вечерние огни города.

— Влад, — София несмело тронула его за плечо. — Давай усыновим малыша.

Владислав поперхнулся, закашлялся и резко обернулся, уставившись на жену так, будто она предложила прыгнуть с балкона.

— Ты обалдела совсем, что ли? — голос его сорвался на раздражённый фальцет. — Какого ребёнка? Зачем мне чужой? Иди отсюда, дай отдохнуть после совещания!

— Я серьёзно, Владислав, — София попыталась обнять его, положив руки на плечи, но он сбросил их, словно они обжигали. — Выслушай меня…

— Слушать нечего! — рявкнул он. — Никаких чужих детей в этом доме не будет! Точка! Не хватало мне ещё сопли какому-нибудь алкашову отпрыску вытирать!

— Но почему ты так думаешь? — София не отступала. — Детки все такие милые, а мы воспитаем малыша достойно, с любовью…

— Ага, сейчас! — Владислав резко встал, опрокинув стул. — Ты откуда знаешь, что у него за гены? Может, он наркоманом станет или алкашом, как его родители! А мы всю жизнь на него положим, а он нам спасибо не скажет! Нет уж, спасибо, я на это не подписывался!

София замерла с тарелкой печенья в руках, которое как раз несла ему к кофе. От такой чудовищной фантазии у неё перехватило дыхание. Она молча развернулась и ушла на кухню, чувствуя, как между ними разрастается пропасть.

Больше они эту тему не поднимали. Но с каждым днём София острее ощущала, как муж отдаляется. Владислав всё чаще задерживался на работе, уезжал в долгие командировки, а по вечерам почти не разговаривал. Ночами она плохо спала: ей постоянно снилась маленькая белокурая девочка с кудряшками. Малышка тянула к ней ручки и звала, но София никак не могла подойти — ноги будто прирастали к полу. Девочка плакала, а София бежала к ней из последних сил, но стоило приблизиться — ребёнок таял, словно туман.

— Тебе нервы лечить надо, подруга, — как-то заявила Даша, которая была уже на шестом месяце и светилась изнутри. — Ещё полгода такой жизни, и у тебя чердак окончательно съедет. Выходи на работу! Видимо, ты без этого не можешь.

— Владислав против, чтобы я у него снова работала. Да и вообще работать, — София вздохнула, помешивая остывший чай. — Он уже привык, что я всегда дома.

— Ага, нашёл рабыню! — Даша возмущённо фыркнула. — А деньги на расходы он тебе из милости выдает? Ты когда в последний раз себе новые вещи покупала?

София отвела глаза и промолчала.

— Знаешь что, милая моя, — Даша вдруг оживилась, по-хозяйски беря подругу под руку. — Мой благоверный ищет рекламщика в свою компанию. Я думаю, ты идеально подойдёшь! Ты же лучше всех на курсе училась, помнишь?

— А вдруг я не справлюсь? Неудобно получится…

— Неудобно штаны через голову надевать! — отрезала Даша. — Одевайся, мы едем в офис. И не спорь с беременной женщиной, не беси меня. У меня и так гормоны бушуют.

София невольно улыбнулась, чувствуя прилив тепла к подруге. Через час она уже писала заявление о приёме на работу.

Месяц пролетел незаметно. София с головой ушла в интересные проекты, познакомилась с новыми людьми и, что самое важное, получила первую за долгое время самостоятельную зарплату — вполне приличную, кстати. Владислава это бесило.

— Ужин где? — недовольно бросил он, вернувшись вечером и не обнаружив привычно накрытого стола.

— Прости, не успела. Я сама только что зашла, — София улыбнулась, чувствуя зверский голод.

— И что? Я теперь тоже голодный ходить должен? — он говорил как капризный ребенок, и София это понимала. Но почему-то это её скорее забавляло, чем огорчало. Может быть, потому что они давно стали чужими.

— Когда это ты голодным сидел? — спокойно ответила она, доставая из пакета курьерской доставки аккуратные контейнеры. — Я заказала из ресторана все, что ты любишь.

Владислав только хмыкнул, не найдя что возразить. Кажется, он начинал понимать, что теряет власть над женой, которая вдруг стала самостоятельной без его участия.

Они молча поужинали и разошлись по разным комнатам — каждый к своему телефону. София — звонить Даше, чтобы поделиться маленькой победой, Владислав — набирать Кису, чтобы обсудить что-то свое.

— И попробуй меня подвести, тогда я точно обижусь, — донеслось из его кабинета. — Обнимаю, пока.

Настроение у Владислава было паршивое: обе его женщины вышли из-под контроля.

***

Утром он был подозрительно мил, и София это сразу заметила.

— Ты чего такой добренький? — спросила она, накладывая ему сырники.

— Хорошие новости, — улыбнулся Владислав, щедро поливая их сметаной. — На выходные еду в родной город. Миша Смирнов звонил, зовёт на вечер встречи одноклассников. Решил съездить.

— Вот везёт! Вы такие дружные, даже завидно, — обрадовалась София. — А что мне надеть? Какой дресс-код?

Владислав замер с сырником на вилке.

— Ты же с Дашей в кино хотела… и вообще время с ней провести, пока она не родила?

— Ничего, в следующий раз с ней схожу, она поймёт, — отмахнулась София.

— Знаешь, — Владислав замялся, — Миша сказал, что никто вторых половинок не берёт. Только класс. Так что извини.

Улыбка сползла с лица Софии.

— Тогда ладно… ничего не поделаешь, — пробормотала она, наливая чай.

На вечер встречи Владислав собирался тщательно, даже слишком.

— А чемодан тебе зачем? — удивилась София. — Будешь как невеста, каждый час наряды менять?

— При чём тут невеста? — обиделся он. — Беру смену белья на два дня, одежду… Не хочу у родственников останавливаться, отношения не те. Да и не с рюкзаком же ехать, как студенту.

Набив чемодан до отказа, он был готов отправиться в путь.

— Не провожай, — остановил он жену у дверей. — Хорошо вам с Дашей отдохнуть.

— Не сомневайся, — улыбнулась София. — Хорошей дороги. Передавай ребятам привет.

— Обязательно.

Дверь захлопнулась.

— И ты его просто так отпустила? — воскликнула Даша, когда они сидели в кинотеатре в ожидании сеанса. На них зашикали, и она перешла на шепот. — Вечер встречи? Серьёзно?

— А что такого? — пожала плечами София.

— А ты проверяла? — Даша выразительно подняла бровь и зачерпнула полную пригоршню попкорна.

— Ещё чего, — фыркнула София, но зернышко сомнения упало в душу.

После фильма Даша вдруг схватила подругу за руку и охнула.

— Ты чего? Где болит? — перепугалась София.

— Нигде не болит, — отмахнулась Даша. — Я кое-что вспомнила.

— Напугала, — выдохнула София. — Я уж хотела скорую вызывать.

— Ой, не будь занудой! — Даша махнула рукой. — Вчера мне одна знакомая про гадалку рассказывала. Говорит, живёт где-то неподалёку. И эта старуха всё-всё знает — прошлое, настоящее… Пошли проверим?

— Вот ещё, — София направилась к своей новой машине, купленной в кредит вопреки протестам мужа.

Но Даша уже тащила её в противоположную сторону, к старому двухэтажному особняку, обнесённому строительными лесами. Зданию было лет двести, судя по колоннам и старинным барельефам.

— Тут же никто не живёт, реконструкция, — сомневалась София.

— А вот и проверим, — упрямая Даша подтащила её к единственному подъезду с дверью, обитой чёрной кожей, и бесстрашно нажала на звонок. Раздались птичьи трели, затем шаги — слишком бодрые для старушки.

— Кто там? — тихо спросили из-за двери.

— Мы к гадалке, — выпалила Даша.

Дверь открылась, и подруги замерли в изумлении. На пороге стояла молодая девушка с огненно-рыжими волосами и ярко-зелёными, как изумруды, глазами. У её ног, обвив пушистым хвостом хозяйкины щиколотки, сидел огромный чёрный кот и пристально вглядывался в гостей.

— Она же не хотела ко мне идти, — неожиданно скрипучим, не соответствующим внешности голосом произнесла гадалка. — Хотя, если бы пришла сразу, нашла бы то, что потеряла.

— Теперь хочу, — выдохнула потрясённая София. Даша только молча хлопала глазами.

— Заходи, — ведьма посторонилась, пропуская Софию. Даша шагнула следом, но гадалка решительным жестом преградила путь.

— А тебе нельзя.

— Почему это? — капризно надула губы Даша.

— Потому что сама ты не старуха, понятно? Жди здесь.

Дверь перед носом ошарашенной Даши захлопнулась.

София оказалась в полумраке просторной комнаты с дубовыми панелями и тяжелыми портьерами. В центре стоял круглый стол, а на нём — хрустальный шар.

— Твоя подруга такая шумная, — усмехнулась ведьма. — Ты от неё не устаёшь?

— Нет, — улыбнулась София, чувствуя странное успокоение. — Она хорошая. А вы… давно здесь живёте?

— Два века с хвостиком, — гадалка, заметив округлившиеся глаза гостьи, хрипло рассмеялась. — Шучу. Дом всегда принадлежал моей семье, больше двухсот лет. Много раз власти разных эпох пытались его отобрать, да не вышло.

— Почему? — спросила София, чувствуя, как в этом мрачном месте ей становится уютно.

— Магия, — просто ответила ведьма и улыбнулась.

София решилась:

— Ты говорила, я что-то потеряла… Ребёнка? Девочку? Ей сейчас четыре года.

Сердце бешено заколотилось, дыхание перехватило. Ведьма подошла, положила тёплую ладонь ей на голову.

— Закрой глаза. Я всё покажу.

София послушно зажмурилась. Перед внутренним взором возникла вывеска «Детский дом», потом светлая спальня со множеством кроваток. На одной из них сидела белокурая кудрявая девочка, обнимая плюшевого мишку без лапы, и горько плакала.

— Кто это? — всхлипнула София, открывая глаза. Слёзы текли по щекам.

— Это Алиса. Твоя дочь. Она жива.

— Как она туда попала?

— Твой муж и его любовница. Имя твоего врага — Оксана, живёт рядом с вами. Её второе имя — Киса, так твой муж её называет.

Ведьма снова коснулась головы Софии, и та увидела женщину, стоящую спиной у окна, а рядом — Владислава в том самом костюме, в котором он уехал на «встречу одноклассников». Его чемодан стоял у порога.

София вскочила, глаза её горели безумным огнём.

— Я вытрясу из него душу! Разорву в клочья эту Кису! Моя дочь, я должна забрать её!

Ярость кипела в груди, руки дрожали. Ведьма протянула ей серебряный кубок с дымящейся тёмной жидкостью.

— Пей.

— Что это?

— Пей и не бойся. Это поможет не наломать дров.

София сделала глоток — терпкий, похожий на сок черёмухи. И вдруг внутри разлилось удивительное спокойствие, голова прояснилась.

— Берегись мужа и его женщины, — тихо сказала гадалка. — Они задумали недоброе. Но не бойся, силы добра на твоей стороне. Я вижу. Скоро ты встретишь того самого мужчину, который сделает тебя счастливой. А пока дам совет: ищи того, кто поможет найти дочь и разобраться с юридическими вопросами. Здесь я бессильна.

София встала, подошла к гадалке и крепко обняла её, как родную.

— Спасибо тебе… Я так благодарна. Что хочешь за работу? Я отдам всё.

— Ничего не надо, — покачала головой ведьма. — Я рада сделать доброе дело. Надо перевесить чашу добра, пока мне ещё немного времени на этой земле осталось.

— Что ты говоришь? Ты же так молода! — воскликнула София.

— Успеешь ещё, — загадочно улыбнулась гадалка.

Уже у выхода София краем глаза глянула в большое старинное зеркало и обмерла: там, позади её отражения, стояла сгорбленная древняя старуха. Она резко обернулась — сзади была только молодая рыжая девушка.

— Теперь ты знаешь, — шепнула гадалка и печально улыбнулась.

Ошарашенная София вышла за дверь, где её ждала взволнованная Даша.

— Ну как? — нетерпеливо зашептала подруга. — Чего так долго? Я в туалет хочу!

— Поехали ко мне, там всё расскажу. А то от этой новости туалет тебе уже не понадобится, — София решительно села за руль.

Когда она закончила рассказ, Даша не просто удивилась — она ревела навзрыд.

— Как ты держишься, София?

— Сама не знаю, — честно призналась София, наливая подруге ромашковый чай. — После гадалки я полна решимости, будто во мне сломалась какая-то преграда. Нет ни зла, ни страха — только желание найти дочь и наказать виновных. Мою девочку зовут Алиса, и она мне снилась все эти годы. Представляешь?

— Какой кошмар! — впечатлительная Даша снова разрыдалась.

— Только никому не говори, — предупредила София. — И мужу моему — в первую очередь. У тебя Илья мужик прямой, может и морду Владиславу набить, а нам пока нельзя, чтобы он о чём-то догадался.

— И набьёт, — подтвердила Даша, утирая слёзы. — А как искать будем?

— Знаешь, моя маникюрша Тоня как-то нанимала частного детектива, и он такое про её мужа раскопал, что тот при разводе без всего остался. Звони Тоне.

София решительно допила чай.

***

Встреча с детективом была назначена, и София поехала домой готовить ужин — муж не должен ничего заподозрить.

— Какой соус острый! — довольно чавкал Владислав, уплетая мясо. — Очень вкусно.

— Рада, что нравится, — улыбнулась София, чувствуя, как внутри клокочет холодная ярость. — Как выходные провёл?

— Отлично. С Дашей в кино сходили, потом на одно шоу… До сих пор голова кругом. Она с трудом сдерживала себя.

— А ты как отдохнул? Повидался со школьными друзьями?

— А, там Игорек так всех смешил, хорошо посидели, — не глядя на жену, ответил Владислав.

— А Миша Смирнов что же не пришёл? — как бы невзначай спросила София. — Тот самый, что тебе звонил?

Владислав поперхнулся, покраснел.

— Ах, Мишка… Конечно, был, — пробормотал он.

София молча наслаждалась своей маленькой победой и ждала встречи с детективом.

***

На следующее утро, проводив мужа на работу, София отправилась по адресу, который дала Даша, — в детективное агентство с броским названием «Алиби». Единственным его сотрудником, как выяснилось, был некий Алексей Орлов. Поднимаясь по лестнице, София представляла себе солидного мужчину в годах, непременно с бородой и трубкой в зубах, ну вылитый Шерлок Холмс. Каково же было её изумление, когда дверь открыл тот самый молодой человек, который четыре года назад вытащил её из-под поезда в метро.

— Так это ты?! — София даже рот приоткрыла от неожиданности. — Ты — детектив?

Алексей на мгновение замер, вглядываясь в её лицо, а потом широко улыбнулся:

— Какая встреча! А я о тебе часто вспоминал, — он посторонился, пропуская её в небольшую, но уютно обставленную приёмную. — Как твой малыш поживает? Сколько уже лет прошло?

Радость на его лице начала таять по мере того, как София, сбиваясь и всхлипывая, рассказывала свою историю. Алексей слушал молча, только желваки на скулах ходили. А когда она закончила, он бережно взял её за руку и заглянул в глаза:

— Я найду твою дочь, София. Обещаю тебе. И тот, кто виноват, ответит по закону, — он сжал её ладонь в своих. — Как только появится информация, я сразу позвоню. А сейчас… могу я угостить спасённую мной девушку чем-нибудь вкусным? Здесь неподалёку есть отличное кафе с живой музыкой.

София невольно улыбнулась сквозь подступающие слёзы:

— Согласна. Но плачу я.

— Ну уж нет, — Алексей шутливо нахмурился. — Кто здесь мужчина — я или заяц?

— Конечно, ты, — рассмеялась София, и на душе у неё вдруг стало удивительно легко.

Весь вечер они просидели в уютном полумраке кафе, слушая джазовый квартет и потягивая горячий шоколад. Говорили обо всём — о жизни, о работе, о детстве. София поймала себя на мысли, что давно не чувствовала себя такой спокойной и понятой. Когда они прощались, договорившись о следующей встрече, она, уже садясь в машину, оглянулась. Алексей стоял на крыльце и смотрел ей вслед. И от его взгляда — простого, открытого, тёплого — на сердце стало так хорошо, что захотелось петь.

Напевая детскую песенку, София вошла в квартиру. И тут же на неё обрушился муж.

— Ты где шлялась?! — заорал Владислав прямо с порога. — Я звонил, ты не брала трубку! Я есть хочу! И рубашка не поглажена!

— Так погладь сам, — спокойно ответила София, снимая кроссовки. — Руки есть? И вообще, приготовь себе что-нибудь или закажи. В холодильнике полно продуктов. А у меня денег нет, я за машину кредит плачу.

— Чего? — Владислав вытаращил глаза, не веря своим ушам. Его послушная, удобная жена говорила таким тоном, будто она здесь главная.

— Того, — София направилась в спальню. — Я спать. Хочу выспаться.

Уже в дверях она обернулась и с невинной улыбкой добавила:

— Не скучай там, Киса.

И с удовольствием слушала, как из гостиной доносятся кряхтенье, ругань и шипение утюга, которым Владислав отчаянно пытался придать товарный вид своей рубашке.

***

Вся следующая неделя прошла для Софии в томительном ожидании. Она была как натянутая струна — ждала новостей от Алексея, к которому уже успела привязаться всей душой. Даша, сама на сносях, звонила по несколько раз на дню с одним и тем же вопросом:

— Ну что? Алексей нашёл что-нибудь?

И, услышав отрицательный ответ, начинала рыдать в трубку. Софии приходилось её утешать, хотя, по логике, должно было быть наоборот. Но она держалась — ради подруги, ради её будущего малыша. А может быть, ей помогал держаться Алексей, который уже дважды за неделю присылал ей на работу цветы с короткими тёплыми записками.

В субботу утром Владислав, как обычно, уехал в офис — под этим кодовым словом уже много лет скрывались визиты к Кисе. София допивала кофе, когда зазвонил телефон. Алексей.

— Привет, София. Есть информация. Выходи, я жду у подъезда, — голос у него был серьёзный, без обычной шутливой интонации.

— Всё получилось? — только и спросила София, чувствуя, как от волнения начинают дрожать руки.

— Да.

Она металась по квартире как птица: то причёсывала идеально ухоженные волосы, то натягивала лучший костюм, то вдевала новые серьги, купленные на день рождения. А потом вдруг остановилась перед зеркалом и поняла: всё это неважно. Сняла и дорогой наряд, и украшения, надела старые джинсы и мягкую водолазку. Так лучше.

— Готова? — удивился Алексей, когда она выбежала из подъезда через три минуты. — А я приготовился минимум час ждать.

— Нет, я столько не вытерплю, — выдохнула София, запрыгивая в машину. — Рассказывай!

— Давай найдём тихое место, — предложил он.

Алексей остановился у небольшого озера за городом. Они спустились к песчаному берегу, где только ветер шелестел в ветвях раскидистых ив да тихо плескалась вода.

— Я нашёл твою дочь, — Алексей взял её за руку. — Её правда зовут Алисой. Она в детском доме, в том самом городе, откуда родом твой муж.

— Но мне сказали, что она мертва! — воскликнула София, хватая его за рукав. — Кто? Кто это сделал?

Алексей обнял её за плечи, притягивая к себе.

— Держись, моя хорошая. Сейчас я скажу то, от чего кровь в жилах закипит. Но ты обещала слушаться меня, помнишь?

— Обещаю, — прошептала София, чувствуя, как по щекам текут слёзы.

— Тебе делали кесарево, когда ты была без сознания. Это ты знаешь. Ассистировала на операции некая медсестра — Оксана Ивановна Шустова. Говорит тебе что-нибудь это имя?

София наморщила лоб, пытаясь вспомнить, но потом покачала головой.

— Она же и сообщила тебе, что ребёнок мёртв. И унесла его на «обработку». Но дочь твоя была жива. Просто у неё были небольшие проблемы — трудности с дыханием из-за долгих родов и вывих ножки. Врачебная ошибка, обычная халатность, которую можно было исправить. Но Оксана подменила твою девочку на мёртвого ребёнка, которого родила какая-то бездомная женщина, сбежавшая потом из роддома. А твою Алису под чужим именем отправили в дом малютки, а потом в детдом. В тот же день Оксана уволилась.

— Бедная моя малышка! — София разрыдалась, закрыв лицо руками. — Я заберу её сегодня же!

— Стоп, — Алексей мягко, но настойчиво остановил её. — Ты обещала. Просто так тебе девочку не отдадут. Нужны доказательства, что она твоя. Я подготовил документы, подключил знакомого следователя. Но нельзя спугнуть виновных, пока мы не передадим дело в суд.

— Виновных? — София подняла заплаканные глаза.

— Твой муж знал об этом. Оксана — это и есть его любовница, та самая Киса. Они оба были в курсе. Владислав был рад избавиться от ребёнка-инвалида — он ведь был уверен в этом диагнозе. И боялся развода с тобой, потому что половина бизнеса отошла бы тебе.

У Софии перехватило дыхание. Гнев, холодный и яростный, поднимался откуда-то из глубины, застилая глаза.

— Что мне делать? — спросила она, глядя на Алексея с такой верой, словно он был единственным спасательным кругом в бушующем море.

— Для начала — наказать этих гадов, — жёстко ответил Алексей. — Следователь уже ждёт нас у дома Оксаны. Поехали.

***

Дом Оксаны они нашли быстро. София поднялась на нужный этаж и решительно нажала кнопку звонка.

— Кто там? — раздался томный женский голос.

— Вам цветы, — соврала София.

Дверь распахнулась, и она увидела её — ту самую рыжую «заказчицу» из кабинета мужа. Оксана выглядела иначе — располневшая, с потухшим взглядом, но София узнала её мгновенно.

— Это ты… — выдохнула София, и в ней вскипела такая ярость, что она готова была вцепиться в эту женщину. — Ты всё это время… Это ты украла мою дочь!

Алексей едва успел перехватить её, прижимая к себе и не давая броситься на Оксану. На шум из глубины квартиры выскочил Владислав. Увидев жену, он испуганно шарахнулся и спрятался за спину любовницы, как нашкодивший мальчишка.

— Откуда ты… что ты здесь делаешь? — пропищал он тонким голосом.

— От верблюда, — процедила София, глядя на него с таким презрением, что Владислав побледнел. — Ты обрёк нашу дочь на жизнь в детдоме. Ты и эта тварь. Я развожусь с тобой сегодня же, чтобы духу твоего в моём доме не было. Катись к своей Кисе в её конуру.

Из-за угла вышли полицейские. Пока им зачитывали обвинения, Владислав и Оксана тряслись от страха, сваливая вину друг на друга. Но это их не спасло — обоих увезли в отделение.

В тот же день София подала на развод, а потом вместе с Алексеем отправилась в детский дом, где жила её Алиса.

Заведующая, пожилая женщина с добрыми глазами, выслушала историю Софии, изучила документы и тяжело вздохнула:

— Пойдёмте, я покажу, где комната Алисы.

Сердце Софии бешено застучало, готовое выпрыгнуть из груди, когда она открывала дверь в общую спальню. На кровати у окна, прижимая к себе потрёпанного медвежонка без одной лапы, сидела худенькая светловолосая девочка. Она подняла голову, и их взгляды встретились.

— Мама, — вдруг тихо сказала Алиса. — Ты пришла. Я знала, что ты придёшь.

София бросилась к ней, схватила на руки, прижала к груди, чувствуя, как маленькое тельце вздрагивает от сдерживаемых рыданий.

— Доченька моя, кровиночка… — шептала она, целуя светлые кудряшки. — Как ты узнала меня? Откуда?

— Мне бабушка приснилась, — Алиса подняла на неё глаза цвета васильков. — Старая-престарая, с чёрным котиком. Она погладила меня по головке и показала картинки. Там была ты, моя мамочка. Бабушка сказала, что у неё больше нет времени, а у меня есть, и я должна тебя ждать. Я и ждала.

София поняла, о ком говорит дочь, и тепло благодарности разлилось в груди. Она вдруг ясно осознала: той рыжей гадалки больше нет на этом свете.

— Ты поедешь со мной домой, доченька? — спросила София, боясь услышать отказ.

— Да, мамочка, — Алиса обвила её шею тонкими ручками. — Конечно, да.

В углу комнаты кто-то всхлипнул. София обернулась и увидела другую девочку, примерно того же возраста, которая сидела на кровати, обхватив колени руками, и горько плакала.

— Почему ты плачешь, милая? — София подошла к ней.

— Алиса — моя подружка, — сквозь слёзы выговорила девочка. — Мы всегда хотели быть сёстрами. А теперь она уйдёт, и я останусь одна. Как же я?

Малышка закрыла лицо руками, её плечи тряслись. Алиса тут же подбежала, села рядом и принялась обнимать подругу:

— Верочка, не плачь! Не плачь, а то я тоже заплачу!

— Тебя зовут Вера? — София улыбнулась сквозь собственные слёзы, вспомнив свою подругу.

— Да, — шмыгнула носом девочка.

София присела на корточки рядом с ними и вдруг сказала то, что ещё минуту назад не планировала:

— Как же я могу оставить сестру моей Алисы здесь одну? Выходит, что ты, Верочка, тоже теперь моя дочка. Хочешь, чтобы я была твоей мамой?

Две пары детских глазёнок сначала округлились от удивления, а потом засияли таким счастьем, что у Софии перехватило дыхание.

— Мама! Наша мама! — закричали обе девочки и повисли на ней.

Алексею пришлось успокаивать всех троих сразу.

***

Через месяц состоялся суд. Владислава и Оксану приговорили к реальным срокам за мошенничество и подмену ребёнка. Суд также лишил Владислава отцовских прав, а его долю в мебельном бизнесе присудил Софии как потерпевшей стороне. Теперь компания полностью принадлежала ей.

Алексей всё это время был рядом — помогал с документами, поддерживал, забирал девочек из детского сада. Алиса с самого первого дня называла его папой, и он не спорил. А через месяц они с Софией тихо расписались в ЗАГСе, а потом официально удочерили Веру.

С тех пор маленькие сестрички были неразлучны.

[Реклама]

А спустя ещё некоторое время они всей семьёй — София, Алексей, Алиса и Вера — встречали Дашу из роддома. Даша, усталая, но бесконечно счастливая, вышла на крыльцо с крошечным свёртком на руках.

— Ура! — закричали девочки, подпрыгивая на месте. — Тётя Даша, дайте на ляльку посмотреть! Какой маленький!

София бережно взяла на руки малыша, заглянула в его сморщенное личико и тихо сказала:

— Будь счастлив, мальчик.