Дар из-под половицы

Большие окна, залитые мягким светом, словно служили не просто витриной, а тихим маяком в ночи, успокаивающим и обещающим помощь любому, кто в ней нуждался. Алина, закончив смену, только что проводила растерянного мужчину. Он ворвался сюда глубоко за полночь, испуганный внезапной болезнью ребёнка, и готов был скупить половину аптеки, лишь бы малышу стало легче. Девушке пришлось мягко, но настойчиво убеждать его, что лекарств, выписанных врачом, будет вполне достаточно, и не стоит поддаваться панике. Едва дверь закрылась за посетителем, раздался звонок телефона. Взглянув на экран, Алина невольно улыбнулась — звонил жених.

 

— Алло, милая, ты же не забыла про нашу завтрашнюю встречу? — раздался в трубке бодрый голос Марка. — К десяти утра нужно быть у нотариуса, я уже всё подтвердил.

— Нет, не забыла, — ответила Алина, и в её голосе прозвучала непроизвольная грусть, которую она не смогла скрыть.

— Отлично! — Марк, казалось, не уловил этого оттенка или сознательно проигнорировал его. — Главное, чтобы после смены ты никуда не задержалась, а сразу отправилась домой. Выспаться нужно как следует, дело серьёзное.

 

Он говорил чётко, напористо, как будто отдавал распоряжение, а не обсуждал планы. Это деловое давление всегда немного угнетало Алину. Его тон, этот привычный напор, сдавил ей горло.

— Хорошо, я поняла, — сказала она, стремясь поскорее закончить разговор. — Извини, у меня тут клиенты подошли, не могу больше говорить.

Она солгала, потому что любое обсуждение завтрашнего визита причиняло ей тихую, но отчётливую боль.

 

В свои двадцать шесть лет Алина оставалась совершенно одинокой. Родителей она не помнила — они погибли, когда девочке было всего три года. Всё её детство и юность прошли рядом с бабушкой, Валентиной Степановной. Та всю жизнь посвятила торговле, начав с должности помощника продавца и завершив карьеру директором крупного супермаркета. Даже на пенсию владелец бизнеса, Виктор Леонидович, с которым они когда-то начинали с нуля, уговаривал её задержаться, пока не найдётся достойная замена. Но Валентина Степановна была непреклонна.

— Не могу, Витенька, не проси, — говорила она. — Здоровье уже не то, да и молодые специалисты давно на пятки наступают. Всему нужно знать меру. Да и внучку мою, Алину, ещё на ноги поставить нужно.

 

Виктор Леонидович, человек благодарный и щедрый, на прощальном вечере вручил ей ключи и документы на просторную трёхкомнатную квартиру в престижном центральном районе.

— Витя, да это же целое состояние! — ахнула тогда Валентина Степановна.

— Пустяки по сравнению с тем, что вы для нашего дела сделали, — отмахнулся он. — Примите это как благодарность от чистого сердца.

 

Так Алина с бабушкой переехали в новую квартиру. Старую двушку Валентина Степановна продала, а все вырученные средства положила на долгосрочный депозит с выгодным процентом, оформив его на имя внучки. При этом она строго-настрого наказала:

— Пусть эти деньги лежат себе, они кушать не просят. Просто знай, внученька, что у тебя есть свой неприкосновенный запас, подушка безопасности, как теперь говорят. Но никому о ней не рассказывай — ни подругам, ни будущему мужу, ни даже детям. Воспользуешься ею только в случае самой крайней необходимости. А то, что я сама скопила за жизнь, нам с тобой на безбедную старость хватит.

 

Алина тогда лишь посмеялась над такой предусмотрительностью, но совету бабушки последовала беспрекословно. Она ни словом не обмолвилась о вкладе даже Марку, хотя тот постоянно жаловался на нехватку денег для своих проектов. А потом бабушки не стало. Горечь утраты была так сильна, что Алина почти не заметила, как приблизился день оглашения завещания. Сама мысль о том, что придётся слушать последнюю волю самого родного человека из уст постороннего нотариуса, вызывала в горле ком и наворачивала слёзы. Совсем иные чувства испытывал Марк. Он ждал этого момента с плохо скрываемым нетерпением, строя далеко идущие планы на наследство Валентины Степановны.

 

Знакомство с Алиной он считал не просто удачей, а настоящим подарком судьбы. Сама девушка, по его мнению, была самой обычной — симпатичной, стройной, таких в городе немало. Но она жила с бабушкой в трёхкомнатной квартире в историческом центре, а это уже серьёзно. Не отличаясь любовью к учёбе и с трудом одолев школьную программу лишь благодаря угрозам старшего брата, Марк обладал природной смекалкой и деловой хваткой. Он быстро сложил два и два: если Валентина Степановна всю жизнь крутилась в торговле, значит, сбережения у неё должны быть значительными. Следовательно, Алина автоматически превращалась в перспективную наследницу, и Марк начал активные ухаживания. А когда из случайных разговоров выяснилось, что у бабушки есть ещё и дача в элитном посёлке, статус невесты в его глазах взлетел до небес. Он поспешил сделать предложение, боясь, что её могут перехватить. Алина ответила согласием, чего нельзя было сказать о её бабушке.

 

Марк до сих пор с неприятным холодком вспоминал их первую встречу. По рассказам Алины, её бабушка представлялась ему этакой доброй, немного простодушной старушкой, готовой на всё ради счастья внучки. Вместо этого он увидел строгую, подтянутую женщину, которая выглядела скорее на маму, чем на бабушку. Его шикарный букет и заготовленные комплименты не произвели на неё ни малейшего впечатления. Валентина Степановна устроила настоящий допрос: интересовалась его работой, финансовым положением, планами на будущее и, самое главное, тем, где молодые собираются жить. Когда выяснилось, что постоянной работы у Марка нет, доход нестабилен, и о собственном жилье он даже не задумывается, рассчитывая первое время пожить в квартире Алины, лицо женщины стало каменным. Всё, что она услышала, сложилось в её уме в одну удручающую картину. Она повернулась к внучке и негромко, но очень чётко произнесла:

— Алина, запомни раз и навсегда: женщина должна идти за мужчиной, как за каменной стеной. А у меня создаётся впечатление, что твоя стена не просто ветхая, а находится в аварийном состоянии.

 

Марк помнил, как Алина смущённо опустила глаза, а потом попыталась его защитить.

— Бабуля, ну что ты, Марк как раз работает над очень перспективным стартапом, ведёт переговоры с инвесторами…

— Вот когда этот самый стартап начнёт приносить реальные деньги, которые позволят ему содержать семью, хотя бы на минимальном уровне, тогда и можно будет серьёзно говорить о свадьбе, — резко подвела черту Валентина Степановна.

 

Как ни старался Марк, как ни расписывал радужные перспективы своего проекта, бабушка оставалась непреклонной. Алина же не стала спорить с единственным близким человеком, всегда прислушиваясь к её мудрым советам. Да и её самой начали смущать бесконечные разговоры жениха о грандиозных планах, которые почему-то так и не сдвигались с мёртвой точки.

 

Известие о смерти Валентины Степановны Марк встретил не столько с печалью, сколько с чувством облегчения. Теперь путь к Алине и, что более важно, к её наследству был открыт. Его план был прост и циничен: уговорить невесту продать квартиру и дачу, часть денег вложить в его долгожданный стартап, а на оставшиеся купить тот самый мощный внедорожник, который он уже приметил в салоне. Его нисколько не смущало, что юридических прав на это имущество он не имел — Марк настолько привык к уступчивости Алины, что даже не допускал мысли о её отказе. Однако в кабинете нотариуса его ждал сокрушительный сюрприз.

 

Они вошли в кабинет ровно в назначенное время. Марк жаждал не пропустить ни секунды того момента, когда их объявят наследниками недвижимости и счетов, ведь других претендентов, как он был уверен, просто не существовало. Алина же давно заметила, что жених считает бабушкино достояние своим собственным, но предпочитала молчать, избегая ссор. Она лишь слегка удивилась, когда следом за ними в комнату несмежно вошли двое дальних родственников, с которыми они почти не общались, ограничиваясь редкими поздравительными звонками. Зинаида Викторовна, троюродная племянница бабушки, и Геннадий Павлович, её двоюродный брат, выглядели растерянными и явно не понимали, зачем их сюда пригласили.

 

Нотариус, совершив все необходимые формальности, неспешно вскрыл конверт и начал зачитывать завещание. Согласно документу, двухкомнатная квартира в престижном районе отходила Зинаиде Викторовне, дача в элитном посёлке — Геннадию Павловичу. Все денежные средства на банковских счетах распределялись между этими двумя наследниками поровну. Любимой же внучке, Алине, Валентина Степановна завещала лишь старую деревенскую избу в полузаброшенной деревне Залесной, куда они не приезжали лет десять.

 

В кабинете повисла гробовая тишина. Дальние родственники, неожиданно ставшие обладателями элитной недвижимости и денег, переводили растерянные взгляды друг на друга. Марк сидел, будто окаменев, его лицо постепенно заливалось краской обиды и бессильной злости. Алина же сохраняла спокойное, почти отстранённое выражение лица, и никто не мог догадаться, какой напряжённый внутренний монолог звучал в её голове: *«Значит, бабушка всё-таки чего-то опасалась, раз распорядилась именно так… Что ж, изба так изба. Она всегда заботилась обо мне при жизни, а у меня ведь есть тот самый депозит, о котором никто не знает. Мне и грех обижаться… Нужно будет обязательно съездить в деревню, посмотреть, в каком состоянии та избушка. Мы же там уже целую вечность не были, я её почти забыла. Да… она всё предусмотрела»*.

 

Его яростный вопль, громкий и неприятный, заставил Алину вздрогнуть и отпрянуть.

— Это она назло! Старая карга специально всё подстроила, чтобы меня унизить! — кричал Марк, его лицо исказилось от бессильной злости.

— Прошу прощения, а кем вы приходитесь покойной Валентине Степановне? — нотариус, не меняя интонации, посмотрел на него поверх очков.

— Я жених её внучки! И по всем законам именно Алина должна была унаследовать всё имущество! — парень почти не контролировал свой голос.

— Сожалею, но завещание было составлено лично завещательницей, будучи в здравом уме и твёрдой памяти. Её воля является законным и окончательным распоряжением, — спокойно парировал юрист.

— Да пошло оно всё! Мне не нужна эта развалюха в какой-то дыре! — Марк, обманутый в самых радужных ожиданиях, с силой толкнул стул, выскочил из кабинета и грохнул дверью так, что задребезжали стёкла.

 

В наступившей тишине нотариус перевёл взгляд на остальных.

— У присутствующих остались какие-либо вопросы?

— Э-э, да, — неуверенно подала голос Зинаида Викторовна. — А трёхкомнатная квартира? Вы про неё ничего не сказали. Кому же она достаётся?

Нотариус строго посмотрел на неё, затем его взгляд мягче скользнул к Алине.

— Квартира, в которой моя клиентка проживала вместе с внучкой, была переоформлена на Алину Аркадьевну ещё несколько лет назад, при жизни завещательницы. Поэтому данный объект недвижимости в состав наследственной массы не входит и законно принадлежит Алине.

— Зина, тебе разве мало того, что с неба свалилось? — сурово проговорил Геннадий Павлович, качая головой. — Совесть есть? Девушку без крыши над головой оставить хотела?

— Ай, дядя Гена, не маленькая, — фыркнула женщина. — В наше время каждый сам о себе должен думать.

Уточнив детали оформления документов, она с важным видом покинула кабинет. Вскоре ушли и остальные.

 

К вечеру первая волна слепой ярости схлынула, и Марк наконец смог рассуждать более или менее здраво. Он отправился к старому приятелю Роману, который уже несколько лет успешно работал в крупном агентстве недвижимости.

— Ром, есть вопрос. Скажи, сколько сейчас могут дать за старый деревянный дом в деревне? Ну, который явно не в идеальном состоянии.

— А ты к чему интересуешься? — приятель удивлённо поднял брови. — Неужто собрался из мегаполиса на природу бежать?

— Да нет, — отмахнулся Марк. — Это невесте бабка оставила в наследство такой «подарок». Вот и думаем, что с этим добром делать.

— Деревня какая?

— Да чёрт её знает… Залесная, вроде, или Залезная… — Марк с досадой махнул рукой, будто злился на свою забывчивость.

— Залесная? — переспросил Роман, отложив телефон. В его голосе мелькнул внезапный интерес. — Это же не так далеко от города. Место, честно говоря, сейчас глуховатое, народ разъезжается. Но есть один нюанс, по секрету скажу. В мэрии уже вовсю идут разговоры о том, что через год-два там планируют начать строительство элитного коттеджного посёлка. Землю под него как раз присматривают.

— И что из этого? — Марк насторожился.

— А то, что сейчас цена на любой дом там – копеечная, а как только информация о стройке станет публичной, стоимость участков взлетит в десятки раз. Сейчас самое время зайти.

— Но там, по словам Алины, не дом даже, а ветхая избушка.

— Какая разница? — Роман пожал плечами. — Главная ценность – земля, на которой она стоит. А постройки – дело наживное, их можно и снести.

 

Марк попросил назвать хотя бы примерную цифру, которую можно было бы выручить прямо сейчас. Услышав сумму, он внутренне поморщился: «Капля в море». На машину мечты не хватит, разве что на допотопную «девятку». Для запуска своего дела тоже маловато, хотя на первоначальные расходы, может, и протянет. Мысль начала обретать чёткие контуры: уговорить Алину продать избушку сейчас, вложить эти деньги в стартап, а после свадьбы потихоньку подвести её к мысли о продаже трёхкомнатной квартиры. Мол, для двоих и однокомнатной хватит, а разница в деньгах позволит ему, наконец, развернуться. Придя к такому решению, Марк заметно повеселел и отправился к невесте.

 

Алина встретила его сдержанно, стараясь не показывать, как её задело и обидело его грубое, алчное поведение у нотариуса. В глубине души она всё ещё надеялась услышать извинения. Но Марк, будто ничего не произошло, развалился в кресле и с деловым видом заявил:

— Знаешь, я тут всё обдумал. От наследства отказываться неразумно. Продадим эту развалюху и выручим хоть какие-то средства.

Алина смотрела на него с недоверием, удивляясь такой резкой перемене.

— Может, съездим на выходных в ту деревню, оценим, что за сокровище нам досталось? — продолжал Марк, не замечая её настороженности. — Если что, сделаем минимальный ремонт для вида, чтобы хоть как-то цену поднять. У меня друг в агентстве, он поможет с покупателем.

— Съездить нужно, это бесспорно, — тихо ответила Алина. — Но насчёт срочной продажи я ещё не решила.

— Да брось ты, — нетерпеливо отмахнулся Марк. — Кому, спрашивается, нужен этот старый сарай в глухомани? А нам эти деньги очень даже пригодятся. Хоть на свадьбу потратим: на банкет, фотографа, приличный лимузин… Ну, и часть можно в мой проект влить.

В его голосе звучала такая неприкрытая расчётливость, что Алина, кажется, впервые за всё время их отношений по-настоящему всмотрелась в его лицо.

— То есть я правильно понимаю, — проговорила она медленно и очень чётко, — что все расходы на нашу общую свадьбу должна покрыть я, продав единственное, что мне оставила бабушка?

 

Марк, привыкший к её уступчивости, опешил от такой прямой формулировки и на секунду потерял дар речи. Он лишь беспомощно открывал и закрывал рот, а по его шее и щекам поползли предательские красные пятна. В этот момент в душе Алины что-то окончательно перевернулось и встало на своё место.

*Нет, — твёрдо решила она про себя. — В Залесную я съезжу. Посмотрю, приведу всё в порядок, если потребуется. Но продавать этот дом не буду. Не просто же так бабушка оставила его именно мне. Сначала нужно во всём как следует разобраться.*

— Ладно, не отвечай, — вслух произнесла она, прерывая тягостную паузу. — В деревню действительно съездим в ближайшие дни. Посмотрим, что там и как.

И, не дожидаясь его реакции, она вышла на кухню, оставив Марка одного с его растерянностью и нереализованными планами.

 

На следующий день Алина договорилась с заведующей аптекой и взяла небольшой отпуск за свой счёт, сославшись на семейные обстоятельства.

 

Деревня Залесная встретила их гнетущей, почти осязаемой тишиной. Картина, открывшаяся их глазам, была безрадостной. Пока они шли по единственной улице к краю деревни, Алина насчитала чуть больше десятка домов, где ещё теплилась жизнь — из труб вился дымок, на огородах шевелилась чья-то спина. Остальные избы стояли с заколоченными окнами, глухие и безмолвные. Лес, давший название этим местам, плотным кольцом сжимал поселение, а за его спиной, как знали старожилы, начиналось болото. Свой дом Алина разглядывала долго. Когда-то это была крепкая, ладная изба, сложенная из отборных кондовых брёвен. Стволы ели, прямые и плотные, даже теперь, потемнев от времени, выглядели надёжно, обещая хранить тепло зимой и прохладу летом. Она провела ладонью по массивной дубовой двери и резным наличникам. Дерево потемнело до черноты, но не рассыпалось, не покоробилось, и под пальцами чувствовалась твёрдая, живая фактура, тонкая вязь старинного узора. Такая же искусная резьба украшала карнизы и столбы крыльца. Лёгкое облегчение коснулось её сердца: снаружи, кроме покосившегося забора, дом, в сущности, не требовал срочного вмешательства.

 

Внутри пахло пылью, затхлостью и давним запустением. Стены, когда-то белённые, потемнели, пол был покрыт слоем грязи, а в углах висели толстые, седые от пыли паутины. Марк, составив беглый список того, что, по его мнению, нужно было для ремонта, покрутился на месте и стал торопить Алину назад.

— Ну что ты тут одна делать будешь? Поехали. Вернёмся через пару дней, когда я всё закуплю.

Но она покачала головой.

— Я буду делать то, что нужно. Работы здесь больше чем достаточно. Продукты я привезла с собой, так что с голоду не умру. Да и люди вокруг есть, не в полной же глуши мы.

Марк ещё немного поворчал, пробурчал что-то о её упрямстве и непрактичности, а под вечер уехал на последней электричке.

 

Утро следующего дня Алина начала с генеральной уборки. Она сметала паутину, мыла окна, скребла пол. В сарае нашла старое ведро с гашёной известью, развела её в миске – можно было белить. Работа успокаивала и приносила странное удовлетворение.

 

В самой маленькой комнатке, двигая тяжёлый старый комод, чтобы вымыть пол под ним, она обратила внимание на странный скрип. Он раздавался не по всей комнате, а только в одном углу, под самыми ножками комода. Если бы скрипели все половицы, Алина списала бы это на возраст и сухость дерева. Но звук был точечным, настораживающим. Она опустилась на колени и стала внимательно ощупывать пол. И тут её пальцы наткнулись на едва заметную, аккуратную линию, тонкий шов, забитый годами пыли и грязи. Кто-то когда-то распилил две доски поперёк, а потом снова прибил их на место, но сделал это неидеально, оттого они и скрипели под давлением.

 

Алина с детства обожала тайны. А уж если такая загадка пряталась в её собственном доме… Сердце её забилось чуть чаще. В кладовке она нашла старый, затупленный топор, осторожно вставила его лезвие в щель и, налегая всем весом, попыталась приподнять доску. С третьей попытки та, с противным скрежетом, поддалась, приподнявшись вместе с ржавым гвоздём. Второй конец освободился легче. Заглянув в чёрный провал под полом и осветив его лучом фонарика с телефона, Алина невольно ахнула. Там, на кирпичной подставке, лежал аккуратный тряпичный свёрток.

 

Дрожащими от волнения руками она достала его, развернула плотную ткань. Внутри лежала толстая, в кожаном переплёте, книга – журнал регистрации пациентов какой-то клиники. Страницы, хотя и пожелтели, были в прекрасном состоянии, на них чётко читались оттиски печатей и штампов медицинского учреждения. Алина с любопытством начала листать её, пробегая глазами по колонкам с фамилиями, датами, диагнозам. И вдруг её взгляд замер на одной из записей, сделанной семь лет назад. Среди пациентов, проходивших курс реабилитации, значилась знакомая фамилия: «Белова Людмила Сергеевна. 05.03.1975 г.р. Диагноз: алкогольная зависимость. После завершения курса переведена в интернат для хроников».

 

Алина перечитала строчки несколько раз. Сомнений не было: данные полностью совпадали с теми скупыми сведениями, которые Марк когда-то сообщил о своей матери. В голове всплыли его слова, сказанные с привычной лёгкостью: «Мама умерла от сердца, когда мне было три. Нас с братом забрала тётя, её сестра». Лёгкая дрожь пробежала по спине девушки. Она отложила журнал и, обхватив себя за плечи, тихо прошептала в тишину пустого дома:

— Странно… Всё это очень странно.

 

Первый её порыв — схватить телефон и позвонить Марку, рассказать о невероятной находке — почти сразу же угас, сменившись осторожностью. Она переложила тяжёлый журнал в свою объёмную сумку, а затем аккуратно, стараясь не оставить следов, вернула доски пола на прежнее место. *«А вдруг это просто полная тёзка? Совпадения ведь бывают, — размышляла она, протирая пыль с рук. — Зачем бередить старые раны и поднимать прошлое, если он сам, возможно, чего-то не знает или не хочет помнить?»* С этими мыслями она отложила телефон в сторону.

 

Едва во дворе затихли звуки её уборки, как за калиткой показалась фигура. К дому быстрым, деловитым шагом подошла пожилая женщина — та самая, которую Алина уже замечала выглядывающей из-за забора соседнего дома. Это была Галина Прокофьевна, местная жительница из породы тех бойких, осведомлённых бабуль, которые знают всё и обо всех за несколько вёрст вокруг. Проживая в двух домах отсюда, она, естественно, не могла упустить шанса первой разузнать, кто же поселился в давно пустовавшей избе. Алина видела, как та украдкой наблюдает за ней, но не спешила первой идти на контакт. В конце концов, любопытство соседки взяло верх: калитка скрипнула, и женщина, громко и приветливо окликнув, вошла во двор.

— А я гляжу, народ у нас новый объявился, нездешний, — заговорила она, окидывая Алину оценивающим, но доброжелательным взглядом. — Из города, поди? Я — Галина Прокофьевна, твоя ближайшая соседка, можно сказать.

Алина ответила сдержанной полуулыбкой и, спохватившись, представилась.

— А ты, милая, часом не к нашей докторше пожаловала? — вдруг оживилась женщина, даже в ладоши от удовольствия прихлопнула. — Я как тебя увидела, сразу подумала — наверняка к ней! Но только зря, пожалуй, время-то потратила, — её лицо тут же стало серьёзным и даже печальным. — Её тут уж нет давным-давно. И где теперь — одному богу известно.

 

Алина с недоумением посмотрела на свой дом, потом перевела взгляд на собеседницу.

— Простите, я не совсем понимаю. О ком вы говорите?

— Да как же, — принялась объяснять Галина Прокофьевна, заметно оживляясь. — До того как эту избу городская дама твоя купила, здесь жила одна знахарка. Только мы её все докторшей звали, потому лечила она не заговорами да травами, а самыми что ни на есть настоящими лекарствами, микстурами, порошками. Всё, конечно, втайне, чтобы начальство не дозналось. Но молва в наших краях быстрая — народ к ней ехал со всей округи, в любую погоду, в любое время. Добрая была душа, никому никогда не отказывала.

— А вы не подскажете, куда она потом переехала? — спросила Алина, чувствуя, как в ней просыпается неподдельный, жгучий интерес к этой истории.

 

Галина Прокофьевна лишь грустно покачала головой.

— Этого, девонька, тебе уж никто не скажет. Пропала она. Был день, был вечер, а наутро — будто сквозь землю провалилась. Стучались к ней — тишина в ответ. Зашли внутрь — дома ни души. И больше её никто никогда не видел. Мы, деревенские, и в лесу искали, думали, может, по грибы-ягоды пошла да несчастье случилось. Да нет, не ходила она в лес-то. Жила ведь совсем одна, отшельницей.

 

Алине вдруг стало искренне жаль эту незнакомую, странную женщину, чья судьба обрывалась в такой безвестности.

— Одна-то одна, — продолжала соседка, понизив голос, — но помощница у неё из города иногда наезжала. Молодая, симпатичная, чем-то даже на тебя похожа была, только волосы посветлее. А как докторша наша пропала, так и помощница та больше сюда ни ногой. Словно и не было её.

 

Алина нахмурилась, мысленно пытаясь сложить разрозненные детали в какую-то картину.

— Скажите, а у кого же тогда городская дама — то есть, наверное, моя бабушка — купила этот дом, если хозяйка бесследно исчезла?

— Да у той же докторши и купила, — пояснила Галина Прокофьевна. — Приезжала та дама к ней, наверное, лечиться что ли. Докторша о делах своих мало кому рассказывала. Ну, приехала, посмотрела, как та в такой глуши живёт, да, видно, и пожалела. Купила дом, говорят, совсем за бесценок, но все бумаги честно оформила и деньги сразу отдала. Готовы были больше дать, так докторша наша упёрлась — мол, хватит с неё и этого. Характер у неё был своеобразный. И что удивительно — после продажи она так здесь и осталась жила, людей по-прежнему принимала. А уж потом, спустя время, и пропала.

 

Алина снова обвела взглядом стены дома, и в голове зароились новые вопросы. *«Бабушка, зачем? Зачем тебе понадобился этот дом на краю света? Что привело тебя к этой странной женщине? И зачем ты оставила его именно мне?»* Загадок становилось только больше.

 

Погружённая в невесёлые размышления, Алина вернулась к уборке. Прежде чем приступить к побелке печи, она решила выгрести накопившийся за ней многолетний мусор. Расчистив узкий проход между кирпичной кладкой и стеной, она с изумлением обнаружила в самом дальнем углу ещё один тайник — небольшую жестяную коробку, почти полностью скрытую грудой хлама. *«Да уж не дом, а настоящая шкатулка с секретами»,* — с горьковатой усмешкой подумала она, с трудом поддевая коробку совком. Когда наконец удалось её достать, Алина осторожно открыла крышку. Внутри лежали связка ключей с потрёпанными картонными бирками и старый мобильный телефон с потускневшим, треснувшим экраном. Ключи она отложила в сторону, а телефон попыталась включить — экран остался чёрным и безмолвным. Батарея, понятное дело, была давно мертва.

 

Тем временем Марк, вернувшись в город, помчался вовсе не по строительным магазинам. Его настоящей целью была встреча со Светланой, той самой коллегой Алины по аптеке. Между ними не было романа, хотя Светлана и не скрывала своего интереса к перспективному, как ей казалось, парню. Их познакомила сама Алина, когда Марк зашёл за ней после смены. Если сама невеста не придала этому значения, то её коллега мгновенно оценила и внешность Марка, и его напористую манеру держаться. Светлана стала ловить каждый его приход, кокетливо задерживаясь у витрины или «случайно» оказываясь рядом. В конце концов, ей удалось добиться обмена номерами, и общение стало регулярным. Очень быстро выяснилось, что у них много общего: циничный взгляд на жизнь, любовь к деньгам и глубокое нежелание добывать их упорным трудом. Марку стало казаться, что он знает Светку сто лет и может ей доверять как себе. Но кое-что она от него тщательно скрывала: жгучую, давнюю зависть к Алине, которой, по её мнению, всё доставалось слишком легко — и уважение на работе, и квартира в центре, и даже неплохой, на её взгляд, жених. Светлана вынашивала план, как отнять у сослуживицы всё разом.

 

Именно она, исподволь, будто между делом, нашептывала Марку идею побыстрее продать деревенскую развалюху, а потом и квартиру Алины. А самой невесте, чтобы та не мешалась, можно было бы «помочь» обрести душевный покой в стенах специализированного заведения — для этого, мол, есть верные люди и нужные препараты. Она же намекала, что через свои связи может раздобыть «доказательства» невменяемости Валентины Степановны на момент составления завещания. Светлана манипулировала так искусно, что Марк был свято уверен: все эти блестящие идеи рождаются в его собственной голове.

 

Незадолго до визита к нотариусу она вручила ему небольшой пузырёк.

— Это для Алины. Скажи, что это витамины, чтобы стресс после потери бабушки легче перенести. Пусть пьёт по капсуле утром и вечером.

— С какой стати? — удивился тогда Марк. — Она вроде держится.

— Вот именно, «вроде». А нам нужно, чтобы всё было точно и под контролем. Пусть начнёт сегодня же.

 

Марк, недолго думая, взял пузырёк. Алина, получив «витамины», оказалась человеком осторожным: внимательно изучила этикетку, сверила описание и внешний вид капсул в интернете и, убедившись, что всё соответствует, стала их принимать.

 

После отъезда Марка прошло два дня. Алина продолжала неспешно приводить дом в порядок, как вдруг её состояние резко ухудшилось. Сначала закружилась голова, потом подступила тошнота, во рту появился неприятный металлический привкус. К счастью, в этот момент к ней снова заглянула Галина Прокофьевна. Увидев, как девушка бледнеет и пошатывается, она сначала решила, что причина самая естественная и радостная.

— Да ты, милая, никак ребёночка ждёшь?

И только когда Алина, с трудом превозмогая слабость, пробормотала: «Нет, нет, этого быть не может…», — в голосе соседки зазвучала тревога. Она быстро подала Алине воды из кружки, а сама стремглав бросилась к одному из домов, куда только что видел, как зашёл Дмитрий, местный фельдшер, объезжающий на своём велосипеде несколько окрестных деревень.

 

Вернулись они быстро. Дмитрий, мужчина лет тридцати пяти с внимательным, спокойным взглядом, сразу приступил к делу.

— Что вы принимали? — спросил он, и в его вопросе прозвучала конкретная озабоченность.

— Да я только бутерброд с консервами съела… Может, отравилась? — слабо выдохнула Алина, не вполне понимая суть его вопроса.

— На отравление не похоже. Симптомы больше смахивают на реакцию на препарат, вызывающий резкий спазм сосудов. Так что ещё раз: какие лекарства вы пьёте?

— Да никаких! Я совершенно здорова! — в голосе Алины прозвучал искренний испуг.

— Ну, разве что… витамины, — вспомнила она и показала рукой на пузырёк, стоявший на стуле у кровати.

 

Дмитрий взял флакон, повертел его в руках, внимательно прочёл этикетку. Потом открыл крышку, осторожно понюхал, высыпал одну капсулу на ладонь и чуть лизнул её.

— Вы говорите, совершенно здоровы. Тогда какой смысл принимать биодобавки сомнительного происхождения? — спросил он, возвращая пузырёк на место.

Алина коротко объяснила, от кого получила эти «витамины». Лицо фельдшера стало ещё более серьёзным.

— В таком случае я настоятельно рекомендую немедленно прекратить их приём. А сейчас нам нужно почистить организм от того, чем вы его, получается, травили.

С этими словами он достал из своей потрёпанной сумки упаковку энтеросорбента и протянул Алине.

— Принимайте строго по инструкции. И будьте впредь крайне внимательны к тому, что попадает к вам в рот. Даже от самых близких людей.

 

Из города Марк вернулся не один — его сопровождала Светлана. Едва переступив калитку, он громко, с напускной бодростью сообщил:

— Алина, я привёз тебе помощь! Знакомься, это дизайнер интерьеров. Теперь ремонт пойдёт куда быстрее, а главное — со вкусом. Еле уговорил специалиста приехать в такую глушь, чтобы оценить потенциал дома перед продажей.

Алина, выйдя на крыльцо, с нескрываемым удивлением оглядела свою коллегу.

— Света, интересно, когда ты успела освоить новую профессию? В аптеке об этом как-то не упоминала.

— Да я давно уже этим увлекаюсь, просто для души, — со слащавой улыбкой ответила Светлана, стараясь выглядеть непринуждённо. — Решила, что по-дружески помогу, раз уж такая ситуация.

Но её поведение с первых же минут выдавало нечто большее, чем просто дружескую помощь. Она вела себя с развязной уверенностью, будто уже была здесь хозяйкой.

— Смотри, Марк, первым делом нужно избавиться от этой печки, — сказала она, презрительно обводя рукой массивную русскую печь. — Она такая громоздкая, архаичная, весь современный вид будущего интерьера убивает. Ты же не будешь возражать, Алина?

Вопрос прозвучал нарочито снисходительно, будто ответ был заранее очевиден.

— Буду, — тихо, но очень чётко ответила Алина. — И не только потому, что в деревенском доме печь — это сердце и главный источник тепла. Я буду возражать ещё и потому, что хозяйка в этом доме сейчас я, и только я решаю, кого сюда приглашать и что здесь менять.

 

Между женщинами мгновенно вспыхнула перепалка. Светлана, взбешённая неожиданным сопротивлением всегда покладистой коллеги, потеряла над собой контроль и выкрикнула:

— Да ты такая же ненормальная, как твоя бабка, которая всё добро распихала каким-то дальним родственникам, а родной кровиночке оставила эту развалюху!

Она тут же осеклась, увидев, как лицо Алины стало каменным, но слова уже было не вернуть.

— Любопытно, Светлана, откуда у тебя такие подробные сведения о моих семейных делах? — холодно спросила Алина, и её взгляд стал пронзительным, как лезвие.

 

«Дизайнеру» ничего не оставалось, кроме как, бормоча что-то невнятное, поспешно ретироваться во двор. Алина, глядя ей вслед, почувствовала, как внутри всё сжалось от тяжёлого, тревожного предчувствия.

 

Ночью она не могла сомкнуть глаз. Мысли кружились вокруг дневной ссоры, странного поведения Марка, того внезапного приступа слабости, который прекратился, как только она перестала пить «витамины». Встав с кровати, она тихо приоткрыла окно, надеясь, что ночная прохлада принесёт успокоение. И тут её слух уловил приглушённые голоса и сдавленный смех со стороны крыльца. Прислушавшись, она без труда узнала голоса Марка и Светланы. Разобрать слова было нельзя, но интонации, паузы, тихий смех говорили сами за себя — разговор был далёк от делового. Сердце Алины сжалось от боли и отвращения. Чтобы заглушить их, она решила заняться найденным телефоном. К счастью, в комоде она обнаружила старое, но подходящее зарядное устройство. Через некоторое время экран аппарата слабо засветился. Информации в нём было мало: несколько контактов и парочка сохранённых SMS. Она открыла самое первое сообщение, отправленное на контакт «Сынок». *«Мама, переоформи всё на меня, иначе сгниёшь в этой дыре»*, — прочла она и почувствовала, как холодная волна прокатилась по всему телу. Взгляд автоматически скользнул к номеру отправителя — и мир вокруг будто накренился. Это был старый номер Марка, тот самый, который он якобы потерял и сменил три года назад, не особо утруждая себя объяснениями. Алина без сил опустилась на кровать, её начало бить мелкой дрожью от ужасающей догадки, складывающейся в чёткую, отвратительную картину. *«Та самая докторша, жившая здесь… мать Марка, о смерти которой он так убедительно рассказывал. Все эти годы он лгал. Зачем? Что связывало её с бабушкой? Не просто так Валентина Степановна купила этот дом и оставила его мне»*.

 

Уснула она лишь под утро, спрятав телефон в надёжное место и твёрдо решив устроить жениху серьёзный разговор. Она планировала сделать это после завтрака, но неожиданный визит Дмитрия заставил изменить планы.

— Заходите, пожалуйста. Чай предложить? — пригласила она фельдшера, стараясь взять себя в руки.

— Спасибо, я ненадолго, — вежливо, но с лёгкой озабоченностью в голосе ответил он. — Хотел уточнить, как ваше самочувствие. Приступы не повторялись?

— Нет, всё хорошо, спасибо вам большое, — улыбнулась Алина.

— А те «витамины»? Не принимаете больше?

Девушка отрицательно покачала головой.

— Спрятала подальше. Даже смотреть на них не хочется.

 

Они обменялись ещё парой незначительных фраз, и Алина уже собиралась попрощаться, как вдруг заметила резкую перемену в лице гостя. Его взгляд, ставший острым и напряжённым, был устремлён куда-то за её спину. Обернувшись, она увидела Светлану, вышедшую на крыльцо покурить.

— Что она здесь делает? — спросил Дмитрий. Его голос прозвучал неожиданно хрипло и сухо.

— Это Света, моя коллега по аптеке… А вы её знаете?

— К сожалению, да. Несколько лет назад она работала медсестрой в нашей районной больнице. Её уволили со скандалом за подмену лекарства пациенту. Хорошо ещё, что того удалось спасти. Родственники не стали подавать в суд, иначе ей бы не избежать реального срока. В кулуарах тогда шушукались, что сделала она это умышленно, якобы сводя с кем-то счёты.

 

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Я тогда пытался добиться справедливости, вывести её на чистую воду. Но у неё оказался влиятельный покровитель. В итоге дело замяли, а меня в наказание «сослали» фельдшером в эту глушь.

— Не может быть… — вырвалось у Алины, поражённой услышанным. — Света никогда ничего не рассказывала о прошлой работе.

— Ещё бы, — тихо, почти шёпотом добавил Дмитрий. — Такими вещами не хвастаются. Будьте очень осторожны. Этой женщине нельзя доверять ни в чём. Ради денег и собственной выгоды она на всё способна.

 

Под тяжестью этой информации Алина вернулась в дом. Её взгляд, полный недоверия и отвращения, невольно остановился на Светлане. Это заметил даже Марк.

— Алина, что это ты на неё смотришь, будто на исчадие ада? — с фальшивой лёгкостью поинтересовался он.

— Ничего. Нам с тобой нужно серьёзно поговорить, — твёрдо сказала она и, бросив на коллегу ледяной взгляд, добавила: — Без посторонних.

 

Когда дверь за Светланой закрылась, Алина молча достала со стола журнал и телефон, открыв его на злополучном сообщении. Она положила их перед Марком.

— Теперь, может быть, ты расскажешь правду о том, что на самом деле случилось с твоей матерью?

 

Внутренне она готовилась ко многому — к оправданиям, к новой лжи, к ссоре. Но только не к той животной, неконтролируемой ярости, в которую внезапно впал Марк. Его лицо исказила гримаса бешенства, он, побледнев, схватил телефон и что есть силы швырнул его в чёрную пасть холодной печи.

— Что за чушь ты несешь?! Кто тебе эту дрянь подсунул? — закричал он, его голос сорвался на визгливый вопль. — Ты совсем рехнулась после смерти своей дурацкой бабки!

 

На шум вбежала Светлана. Не понимая сути ссоры, она мгновенно уловила нужную ноту и с готовностью поддержала Марка:

— Именно! Я давно за тобой наблюдаю, Алина. У тебя явные признаки паранойи, причём в запущенной форме. Тебе везде мерещатся заговоры, ты видишь то, чего нет. И совершенно безосновательно подозреваешь самых близких людей.

— Тебе срочно нужно лечиться, — тут же подхватил Марк, сжимая и разжимая кулаки.

— Я принесу успокоительное, пусть выпьет, а потом мы сразу отвезём её в больницу, — деловито обратилась Светлана к молодому человеку, полностью игнорируя Алину. — Помоги мне, достань чемодан со шкафа. Твоя невеста его туда затолкала, когда убиралась.

 

В ушах Алины гулко отозвались слова Дмитрия: «Ради денег она на всё способна». Едва эта парочка вышла на кухню, Алина, действуя на чистом адреналине, вытащила телефон из печи, метнулась в свою комнату, сунула его вместе с журналом в сумку с документами и выскочила через чёрный ход во двор. В голове стучала одна мысль: «Бежать!» Кроме Галины Прокофьевны, ей в деревне не к кому было обратиться, и она помчалась к соседке, отчаянно надеясь, что та дома.

 

— Сбежала! — с шипящей злобой констатировала Светлана, обнаружив исчезновение Алины.

— Никуда она не денется, — с напускным спокойствием сказал Марк, но в глазах мелькнула тревога. *А если она уже что-то кому-то рассказала?* — Одна в лесу она не выживет.

 

Он взял со стола оставленный Светланой флакон, покрутил его в руках.

— Что это такое?

— А, обычный транквилизатор, — небрежно бросила она. — Прихватила с прежней работы на всякий случай. За несколько дней превращает любого здоровяка в безвольное растение.

 

На её губах расплылась тонкая, хищная улыка. Марк невольно содрогнулся, поспешно поставил флакон обратно и с внезапной опаской посмотрел на подружку.

— Ты знаешь… Убери-ка ты эту гадость куда подальше, — пробормотал он и почти побежал прочь из дома.

 

Алина ворвалась в дом Галины Прокофьевны и, задыхаясь, опустилась на лавку у двери. На неё с тревогой смотрели двое: сама хозяйка и фельдшер Дмитрий, который, видимо, зашёл по своим делам. Первым пришёл в себя Дмитрий.

— Что случилось? За вами гнались?

В ответ Алина лишь разрыдалась, давясь слезами и словами. Им с большим трудом удалось её успокоить. Сбивчиво, путаясь, она рассказала обо всём: о странном завещании, находках под полом, о раскрытой лжи Марка и о том, как они со Светланой пытались заставить её выпить какое-то лекарство.

— Всё, хватит, — твёрдо заявила Галина Прокофьевна, обнимая дрожащие плечи девушки. — Остаёшься тут у меня. Пусть только эти городские крысы сунутся — я им покажу, где зимуют те самые раки! — И она с таким грозным видом потрясла своим кулачком, что Алина сквозь слёзы едва заметно улыбнулась.

 

После того как первый шок прошёл, они втроём сидели за столом в уютной кухне Галины Прокофьевны, пили крепкий чай с малиновым вареньем. В тишине, нарушаемой лишь тиканьем старых часов, Дмитрий негромко начал рассказывать свою историю. Его голос звучал устало, но без тени жалости к себе.

— Моя жена трагически погибла в автомобильной аварии пять лет назад. Я остался один с трёхлетней дочкой на руках. Когда меня, мягко говоря, попросили из больницы и отправили фельдшером сюда, бывшая тёща забрала Олесю к себе – пожить, мол, пока отец на новом месте обустроится. Но это «временно» затянулось. Она считает, что я, неудачник, не могу дать ребёнку достойного будущего. Через свои связи оформила временную опеку и теперь не позволяет нам видеться. Я коплю на хорошего адвоката, чтобы через суд восстановить свои отцовские права.

Он замолчал, глядя в свою чашку.

— Только с моей нынешней зарплатой это дело небыстрое.

 

Алина слушала, и её собственные проблемы на мгновение отступили, сменившись острой жалостью к этому доброму, израненному жизнью человеку. Ей отчаянно захотелось помочь, но как — она и сама была в такой же запутанной и опасной ситуации. Словно угадав её мысли, Дмитрий поднял взгляд и твёрдо сказал:

— Алина, вам одной сейчас не справиться. Давайте я помогу во всём разобраться. Вместе ведь легче.

Он взял со стола журнал, который Алина принесла с собой, и, медленно перелистывая страницы, вдруг оживился.

— Знаете, а ведь ту знахарку, что жила в вашем доме, тоже звали Людмилой. Людмила Сергеевна. И умерла она при весьма странных обстоятельствах.

— Как умерла? — всплеснула руками Галина Прокофьевна. — Она же бесследно пропала, все об этом знают!

— Нет, её нашли, — поправил Дмитрий, и его лицо стало серьёзным. — На окраине соседней деревни, как раз недалеко от моего фельдшерского пункта. По всей видимости, ей стало плохо, и она пешком отправилась за помощью. Но дойти не успела — рухнула без сознания у первых домов. Внешне всё выглядело как острый сердечный приступ, но меня кое-что смутило. Через старые связи я организовал вскрытие в областном центре. Результат показал, что смерть наступила от резкого спазма коронарных сосудов, спровоцированного сильнодействующим фармакологическим препаратом. Вердикт был — случайная передозировка собственного лекарства. Уголовное дело даже не возбуждали. Похоронили её тихо, на городском кладбище.

 

Галина Прокофьевна долго ахала и качала головой, потрясённая раскрывшейся тайной. А едва Дмитрий ушёл по своим делам, она, не в силах держать в себе такую новость, поспешила поделиться ею с другими соседками.

 

Следующие несколько дней Алина и Дмитрий посвятили расследованию. Чтобы понять, как Валентина Степановна стала владелицей дома, они отправились в соседнее село, где располагался архив сельсовета. Пыльные, пожелтевшие от времени бумаги рассказали свою историю. В договоре купли-продажи, составленном семь лет назад, среди стандартных пунктов значилось одно особое условие: новая владелица обязывалась обеспечить пожизненное содержание и медицинский уход Людмиле Сергеевне Беловой с правом последней проживать в доме до конца своих дней.

 

Возвращаясь в Залесную, Алина уже издали заметила у своего дома две чуждые деревенскому пейзажу иномарки. *«Наследники, — мелькнула догадка. — Интересно, что им здесь понадобилось?»* Её предположение подтвердилось, когда она подошла к калитке. Зинаида Викторовна, увидев её, почти бросилась навстречу, её лицо было искажено тревогой и раздражением.

— Говори сразу, какие это ты там документы нашла? Что там такое, что может лишить нас наследства? — выпалила она без предисловий.

— Я не понимаю, о чём вы, — искренне удивилась Алина.

— Нам твой жених звонил, — грубовато вступил в разговор Геннадий Павлович. — Напустил туману, будто ты нашла какие-то бумаги, которые отменяют завещание бабки. Вот мы и приехали.

— Вы серьёзно? — Алина с недоверием перевела взгляд на Марка, который стоял в тени крыльца, рядом со Светланой. — Марк, тебе есть что сказать по этому поводу?

 

Взгляды всех присутствующих устремились на молодого человека. Зинаида Викторовна нервно переводила глаза с Алины на её жених, пытаясь уловить ложь. Сама же Алина в этот момент пыталась понять, какую игру затеял Марк и зачем ему понадобилось стравливать её с дальними родственниками.

— Марк, я жду вразумительных объяснений, и прямо сейчас, — потребовала она, когда все зашли в дом.

— А ты разве считаешь это справедливым? — вспылил парень, резким жестом указав на гостей. — Им — всё, а нам, самым близким, — эта развалюха на отшибе? Я намерен оспорить это несправедливое завещание, вот и всё!

 

В комнате тут же вспыхнул невообразимый скандал. Наследники, Марк и Светлана наперебой кричали, обвиняя друг друга в алчности и неблагодарности. Особенно поражала Алину её коллега: Светлана с азартом ввязалась в перепалку, яростно защищая позицию Марка, будто это было её личное дело. *«Какая слаженная парочка, — с горькой иронией подумала Алина. — Стоят друг друга»*. Пользуясь всеобщей неразберихой, она незаметно выскользнула во двор.

 

Её уход, однако, не укрылся от зорких глаз Светланы. Пока остальные были поглощены спорами, девушка метнулась к столу, схватила оставленную Алиной сумку и стала лихорадочно рыться в ней, перетряхивая содержимое. Она надеялась найти и уничтожить тот самый журнал и телефон, не подозревая, что Алина, наученная горьким опытом, заранее отдала их на хранение Дмитрию.

 

Алина устало опустилась на старую скамью у крыльца. Через открытое окно до неё доносились обрывки криков и ругани. Она закрыла глаза, всем существом желая, чтобы этот кошмар поскорее закончился. И вдруг её внимание приковал голос Марка, прозвучавший громче и отчётливее других.

 

— Да вы хоть понимаете, кем была моя мать? Она была блестящим химиком-фармакологом! Ей принадлежала разработка уникальной формулы мази от заболеваний суставов, созданной на основе экстрактов местных болотных трав. Формулы, за которую готовы были бороться крупные фармкомпании! Будь она не так упряма и принципиальна, мы с ней сейчас жили бы за границей, а не в этой дыре. Вы даже не представляете, через что ей пришлось пройти из-за этого изобретения, но она так и не продала его.

 

— А наша покойная Валентина Степановна при чём здесь? — возмутился Геннадий Павлович. — И какое вы, молодой человек, вообще имеете право лезть в чужую семью и чужое наследство?

 

— Ваша «покойная» была знакома с моей матерью и отлично знала, как на ту охотились, пытались выведать секрет или просто отнять! Это она увезла маму в эту глушь, спрятала её здесь, чтобы защитить!

 

— И вы на этом основании решили, что имеете право на её имущество? — с сарказмом в голосе вклинилась Зинаида Викторовна.

 

— Вы что, не слышите? — в голосе Марка зазвучали отчаяние и злоба. — Ни мать, ни ваша бабушка ни словом не обмолвились мне о том, что в её руках находится открытие, стоящее целое состояние! Я узнал об этом совершенно случайно и… да, я думал, что она всё-таки продала формулу и просто скрывает от меня деньги. Я звонил ей, требовал… Но я же не знал, что у неё на самом деле ничего не было!

 

*«Вот и всё, Марк. Своими угрозами и шантажом ты, по сути, загнал собственную мать в могилу»,* — с ледяной ясностью подумала Алина, окончательно понимая, что между ними теперь всё кончено. Ни о какой свадьбе не могло быть и речи.

 

Услышанное заставило её мысленно вернуться к бабушке. Теперь многое вставало на свои места. Валентина Степановна купила дом не из праздного любопытства. Она спасала талантливого, затравленного человека, пытаясь дать ей убежище. *«Ладно, детали их знакомства сейчас не так важны. Главное — ясна суть»,* — решила она.

 

Алина встала и медленно прошлась по двору, впервые по-настоящему всматриваясь в каждый уголок своего наследства. Она смотрела на крепкие, почерневшие от времени брёвна, на резные наличники, на покосившийся, но всё ещё прочный забор. И вдруг её осенило. Бабушка использовала эту избу не просто как дом, а как тайник. Она выкупила его у Людмилы Сергеевны, чтобы запутать следы для тех, кто охотился за формулой. И завещала его именно Алине, потому что знала — внучка не поторопится продавать это место, а постарается вникнуть, понять, сохранить. Она почувствует его ценность.

 

*«Значит, формулу нужно искать здесь, — тихо проговорила Алина, обводя взглядом дом и участок. — Но где?»* В памяти всплыла любимая бабушкина поговорка, которую та часто повторяла с загадочной улыбкой: «Самое ценное, внучка, обычно лежит у нас под ногами. Надо только научиться видеть».

 

*«Под ногами… Под полом!»* — мысль ударила, как молния. Пол в горнице, тот самый, со скрипящими досками и тайником, был единственным местом, которое она не обследовала досконально, ограничившись лишь поверхностным осмотром. Ей стало стыдно признаться самой себе, но её сковывал иррациональный, почти детский страх спускаться в тёмное, пыльное подполье. Но теперь этот страх пришлось перебороть. Ответ, который она искала, возможно, ждал её именно там, в земляной темноте под родным домом.

 

Алина решительно вошла в дом и, не обращая внимания на ругающихся, прошла в кладовую и открыла дверь подпола. Пахнуло холодом и сыростью. Предусмотрительно прихваченный фонарик освещал крутые ступеньки, уходившие в непроглядную темноту. Она уверенно шагнула вперёд. В подполе, на самой дальней полке, среди старых банок с соленьями, Алина нашла запечатанную колбу с образцом мази и тетрадь с химическими формулами.

 

Светлана старалась не выпускать её из поля зрения, поэтому единственная из всех заметила, как коллега уверенно скрылась в кладовой. "Похоже, наша внученька что-то действительно нашла", — прошептала она на ухо Марку. И как только наследники переключились друг на друга, увлекла парня за собой.

— Она там нашла, наверняка. Так, забрать у неё сейчас мы не сможем. Эти же родственники не позволят.

— И что? Дать ей возможность присвоить всё себе? — насупился Марк.

— Зачем? Просто подопри дверь подпола и подожги дом. Сгореть она не сгорит, но от дыма задохнётся. А ты ещё и страховку получишь.

 

Только тут Марк вспомнил, что неделю назад оформил страховку на своё имя тайком от невесты. Естественно, не без участия Светланы. Предложение было заманчивым, но парень всё же тянул время, топтался в нерешительности.

— Ну ты чего? — поторопила его подружка. — Ждёшь, когда она вылезет?

— Да жалко как-то. Хорошая вроде девчонка, — пробасил жених.

 

Но жадность всё-таки перевесила, и он, решительно захлопнув дверь, запер её на засов. Светлана набросала в кладовой всякого тряпья и подожгла его, рассчитывая, что огонь быстро перекинется на деревянные поверхности.

 

Алина осторожно приближалась к выходу из подпола, и уже были видны нижние ступеньки лестницы, когда над головой захлопнулась дверь, а затем потянуло дымом. Страх парализовал её настолько, что она не могла издать ни звука. В голове пронеслось: *«Вот и всё. Конец»*. Из оцепенения её вывел едкий дым. Чтобы не сразу потерять сознание, Алина переместилась в самый дальний угол, туда, где когда-то была отдушина, через которую всё ещё проникали слабые струи воздуха.

 

Дмитрий перед этим возвращался вместе с Алиной, но когда девушка вошла в калитку, он, пройдя несколько метров вперёд, пристроил велосипед в соседнем пустующем дворе и притаился за кустом шиповника. Что-то подсказывало ему: *«Оставлять Алину одну среди этой змеиной компании не стоит»*. Он слышал крики, раздававшиеся в доме, видел, как Алина ходила по двору, что-то высматривая, а потом из дома повалил дым. Времени на раздумья не оставалось. Дмитрий бросился в избу. В сенях наткнулся на Марка, который пытался преградить ему путь.

— Иди, мужик, куда шёл, мы тут сами разберёмся по-семейному, — прокричал ему Алин жених.

 

Но, получив мощный удар в солнечное сплетение, согнулся и, беспомощно хватая ртом воздух, вывалился во двор. Дмитрий вбежал в кладовую. К счастью, огонь не успел набрать силы, и мужчина довольно споро с ним справился: затаптывал ногами горящие тряпки и выбрасывал тлеющее тряпьё во двор. Он пытался понять, где может быть Алина, когда из-за двери подпола послышался её испуганный голос. Вырвав засов, Дмитрий дёрнул дверь и рывком открыл её.

— Вы здесь? — крикнул он в глубину подпола.

 

Ответом ему было едва слышное "да" и тихие всхлипывания поднимавшейся по лестнице девушки.

— Вы не ранены? — спросил он, помогая выбраться наружу.

Она покачала головой.

— Нет, только испугалась сильно.

 

Зинаида Викторовна и Геннадий Павлович едва из дома повалил дым, вместо того, чтобы броситься на помощь, поспешили к своим машинам и в мгновение ока покинули деревню. Правда, далеко уехать не смогли. Их автомобили угодили прямиком в болотистую грязь на выезде. И чем старательнее они жали на газ, тем глубже увязали их дорогие иномарки, совершенно не приспособленные к езде в экстремальных условиях по сельской местности. И сидеть бы им там неведомо сколько, если бы через какое-то время там случайно не проезжал деревенский тракторист.

 

Пришедшие в себя Марк и Светлана подались в бега, но, не зная местности, вскоре угодили в болото. Светлана оступилась и начала тонуть. Напрасно она звала Марка, просила его о помощи. Тот даже не повернул головы. Его внимание привлекла её сумка, которую он тут же начал обследовать в надежде на те деньги, которых у Светланы всегда было много. Дмитрий и Алина не успели отдышаться, как во двор вбежала Галина Прокофьевна.

— Беда, ребятки, беда! Жених твой, Алина, и девушка, что с ним приехала, побежали в Болотный лес!

— Как это? — не поняла Алина.

— Мёртвый лес на болоте стоит. Местные туда нос не суют, животина его стороной обходит, а эти дурни прямиком туда подались, — запричитала соседка.

 

Алина и Дмитрий, не сговариваясь, побежали в том направлении. И вовремя: к болоту они прибежали в тот самый момент, когда трясина засосала Светлану почти по пояс. Дмитрий выломал засохший ствол молодого дерева и бросил ей один конец.

— Хватайся и не дёргайся, а то быстрее затянет! — крикнул он.

 

И когда девушка схватилась, принялся тянуть изо всех сил. Алина пристроилась рядом. Им стоило огромных усилий сантиметр за сантиметром отвоёвывать Светлану у трясины.

 

Кто-то из деревенских, напуганный криками и дымом, вызвал участкового. Испуганная, всё ещё пребывавшая в шоке от пережитого, Светлана без жалости сдавала Марка, в подробностях рассказывая, как он планировал убийство Алины и как подделал документы на дом, полученный ею в наследство. По ним выходило, что Алина передарила этот дом своему жениху ещё до свадьбы. Тем временем в деревню наконец-то добрался вызванный кем-то участковый, а к вечеру появились оперативники. Было заведено уголовное дело. Светлану и Марка, который, испугавшись повторить участь подружки, вернулся в деревню, задержали и отвезли в город.

 

В ходе следствия выяснился ещё один секрет покойной Валентины Степановны. Квартиру и дачу она купила на деньги, которые взяла у серьёзных людей под залог той самой формулы, что хранилась в подполе деревенского дома, но не успела отдать. После её смерти партнёры потребовали вернуть деньги. Ну а по закону долги умершего переходят к его наследникам. Так что перед Зинаидой Викторовной и Геннадием Павловичем стал выбор: или вернуть всю сумму, или отдать недвижимость и деньги со счетов умершей родственницы. Таких денег у них не было, но и проблемы с криминалом им тоже были не нужны. Так что пришлось расстаться с тем, что было получено в наследство.

 

Алина же, получив гнилую избу, оказалась единственной владелицей формулы. В благодарность за помощь она наняла Дмитрию лучших в городе адвокатов, которые помогли ему выиграть суд и забрать дочку у бывшей тёщи. Но на этом их общение не прекратилось. Пережитые волнения сблизили по-настоящему. Так что вскоре Алина с удовольствием примеряла свадебное платье, думая над тем, каким счастьем обернулась для неё тайна заброшенной деревенской избы, полученной в наследство от любимой бабули.